Поединок двух Одаренных — не безыскусный мордобой или борьба на руках, а скорее ближе к фехтованию. Можно сколько угодно колошматить шпагой по броне, но куда больше пользы будет от точечного укола — и непременно в правильное место. В сущности, именно в этом, а не в сырой мощи или величине резерва и заключается настоящая разница. Боевик среднего ранга применяет элементы и полагается на знакомые атакующие серии и прочность Щита.
Мастер же оперирует чистой энергией. Парирует выпады противника, отводя разрушительную силу в сторону. Выбрасывает хитрые обманки, перегружая внимание и заставляя впустую сливать резерв в оборону. Его атаки всегда непредсказуемы и перетекают одна в другую. Никаких стандартов — чистая импровизация, основанная на запредельном чутье потоков Дара. Не отдельные грубые ноты, а музыка. Комбинация, которая длится, пока не нащупает брешь в защите.
Именно поэтому никаких шансов у Ходкевича на самом деле не было — с того самого момента, как глупый паж решил выйти со мной в спарринг. Схватка затянулась, и он понемногу начинал уставать. Нет, его удары не утратили мощи, но с каждым мгновением становились все более и более беспорядочными и неуклюжими, словно бедняга никак не мог разобраться, что со мной делать. И просто «насыпал» в надежде, что наглый «баклан» пропустит очередную оплеуху и свалится…
Без толку. Тренировочная яма вокруг понемногу покрывалась выбоинами и копотью, Ходкевич разошелся на полную, но все никак не мог меня достать.
И этот спектакль определенно стоило заканчивать. Выждав момент, я поднырнул под очередной размашистый Молот, полоснул наискосок снизу вверх, рассекая Щит, и только в самый последний момент успел пожалеть красноперого. Ударил в треть силы — так, что его опрокинуло и протащило спиной по полу, а не размазало об стенку.
— Есть нокдаун! — рявкнул Медведь, вскакивая с лавки. — Конец боя!
Ходкевич явно не против был продолжить, однако наши уже успели спрыгнуть в яму и буквально вытащили меня наружу. Камбулат бросил прямо на голову прохладное мокрое полотенце, Корф сунул в руки бутылку с водой, а кто-то — кажется, тот самый, раскосый — принялся стальными пальцами разминать плечи, продавливая мышцы чуть ли не до костей.
— Красава! — выдохнул Медведь мне прямо в ухо. — Сейчас мы тебя еще поднатаскаем, и в октябре красноперых так дернем, что…
Дальнейшие планы капитана сборной потонули в радостном шуме. Которой, впрочем, продлился недолго: уже через полминуты на площадку спрыгнули следующие двое поединщиков, и все внимание публики перекочевало туда. А мне оставалось только сидеть с полотенцем на шее и глазеть по сторонам.
Пока кто-то другой глазел на нас… наверное.
— Слушай, Антош… Скажи мне вот какую вещь — а ты мог бы подключиться к тем штуковинам? — Я вытянул руку, указывая на полусферу камеры в углу под потолком. — Ну, чисто теоретически?
— Так я уже, — лениво отозвался Корф. — Прямо с телефона. У этих оленей защиты вообще никакой, считай, нет, только базовый шифр. Ломается на раз-два… А ты это к чему?
— Да так, — вздохнул я, жестом подзывая Камбулата подойти поближе. — Тут такое дело, господа унтер-офицеры…
Глава 25
— Доброго дня, ваше благородие. — Дежурный офицер в форме Пажеского корпуса, махнул жезлом, указывая направление. — Проезжайте туда, подальше — слева места еще есть.
Обычно машины на территорию не пускали, но сегодня все-таки решили сделать исключение. Слишком уж много солидных господ и их не менее солидных отпрысков собирались под одной крышей, и сотни с небольшим метров парковки вдоль Садовой для всех этих роскошных авто явно было бы маловато. На фоне лимузинов, огромных джипов и седанов премиальных марок, Олин ярко-красный кабриолет смотрелся довольно скромно. Зато места занимал совсем немного, и я удачно втиснул его всего в полусотне метров от центрального входа в главное здание.
— Может, все-таки скажешь что-нибудь? — Я ткнул пальцем в кнопку под рулем, заглушая двигатель. — А то я уже начинаю думать, что ты весь бал будешь делать вид, что мы не знакомы.
Не знаю, что и когда именно пошло не так, но всю пару недель после визита его сиятельства князя Мещерского ко мне в Корпус мы с Олей не виделись и почти перестали переписываться. И даже сегодня она предпочитала отмалчиваться и за всю дорогу проронила буквально с дюжину слов.
— Да что тут скажешь, Вов?
— Ну… для начала могла бы предупредить, что ты сиятельная княжна, — улыбнулся я. — Тогда я хотя бы обращался к тебе, как положено.
— А я, между прочим, никакая и не княжна, — вздохнула Оля. И поморщилась, будто у нее вдруг заболели все зубы одновременно. — Прости, что втянула тебя во всю эту дрянь.
— В какую? Пока что мне только предстоит попасть на закрытое мероприятие в компании женщины в красном платье… Еще и машиной порулить дали. — Я легонько похлопал по рулю. — Обычно за такое принято благодарить.
— Тоже правда. — Оля заулыбалась и накрыла мою руку теплой ладошкой. — Ладно, пойдем уже. А то пажи все шампанское выпьют.
Лед слегка подтаял, но до прежнего… скажем так, незамысловатого взаимопонимания было еще далеко. Первокурсник-моряк Владимир Острогорский и веселая девочка Оля исчезли, и под крышу Пажеского корпуса рука об руку заходила пара куда колоритнее. Внучка сиятельного князя, одного из богатейших и самых влиятельных людей в Империи. И рядом с ней…
Рядом с ней я. То ли телохранитель, то ли шпион-соглядатай, то ли мальчик на побегушках, которого, в случае чего, первым подсунут под раздачу. Не то чтобы меня устраивала подобная роль, но другой не было, так что я принялся понемногу осматриваться.
Со стороны это наверняка выглядело самым обычным любованием внутренним убранством дворца, переданного пажам еще в середине позапрошлого века, но на самом деле меня интересовала исключительно публика. Впрочем, знакомых лиц встречалось немного: за пропущенные мною десять лет мальчишки и девчонки благородных кровей успели превратиться в юношей и девушек, а их почтенные родители то ли предпочли остаться дома, то дружно решили уступить танцы молодежи и уже вовсю коротали вечер за шампанским, виски или коньяком где-нибудь на втором этаже.
Впрочем, и без них старшего поколения в вестибюле и на центральной лестнице все же хватало. Местные пажи — в основном младшие курсы — старательно изображали почетный караул, но настоящую безопасность здесь обеспечивали не они. На всех ближайших перекрестках и у ворот Корпуса дежурили обычные полицейские экипажи, но территорию и само здание доверили службам посерьезнее.
Периметр держали гардемарины. В парадной темно-красной форме с двумя рядами золотых пуговиц, без бронежилетов или «разгрузок», зато хотя бы с автоматами. Они же заняли пост на входе, у центральной лестницы и в коридорах на первом этаже, но выше бравых Одаренных вояк уже не пустили — видимо, что не смущать почтенную публику.
Впрочем, гладко выбритые мордовороты в штатском смотрелись еще хуже. Агенты Третьего отделения императорской канцелярии — а может, и не только они — отчаянно пытались слиться с толпой, но все равно торчали, как сосны среди молодой поросли. Некоторые уже успели смириться и перестали якобы невзначай прогуливаться туда-сюда по ступенькам и просто подпирали стены, обмениваясь многозначительно-понимающими взглядами с гражданскими «коллегами».
Как я и ожидал, за свою кровинушку волновался не один Мещерский. После недавних взрывов и гибели императора в Зимнем, обжегшиеся на молоке спецслужбы дули даже на воду, однако родителям показалось недостаточно и этого: пара-тройка девиц заявились на бал с кавалерами, у которых буквально на лбу было написано «профессиональный телохранитель». Худощавые мужчины под тридцать отличались друг от друга разве что ростом и цветом наспех остриженных под молодежную моду шевелюр. Одинаковые повадки, одинаковая удобная обувь с мягкой подошвой, лишь сверху похожая на классические ботинки. Одинаковые костюмы-двойки на размер больше положенного — чтобы, в случае чего, не стеснять движений. И одинаковые взгляды — суровые, сосредоточенные и немного тоскливые.
