По дороге домой Аяз все же не стерпел и еще пару раз заглянул в свиток. На всякий случай, чтобы убедиться, что он всё правильно понял. Однако написанное не поменялось, и это странным образом заводило. Интересно, это вообще когда-нибудь закончится, или он в самом деле будет хотеть свою жену всю жизнь до глубокой старости? Потому что чем больше он приближался к дому, тем больше ему не терпелось... как минимум, заглянуть в эти записи вдвоем с Вики. Конечно, надо было бы завезти почту во дворец... Но это можно сделать и завтра. Абсолютно точно можно завтра.
Жена выглянула на него из кухни, махнув рукой, испачканной в муке. Щека и кончик носа тоже были припудрены.
Ты рано сегодня, — улыбнулась она. — Я тебя не ждала.
Аяз с теплой улыбкой оперся плечом на косяк двери, любуясь ей. Ему казалось, что она стала еще красивее, чем в юности. В тяжелой гриве волос, заплетенной в простую косу, иногда мелькали белые пряди, которые потом странным образом пропадали, бедра стали круче, и грудь после пятерых детей увеличилась, и сама Виктория чуть располнела. Но Аяз был степняк, и это ему нравилось. А глаза у нее были по-прежнему яркие как небо, и смотрели на него с нежностью и любовью, а это было главное.
Ты не в кофейне, — наконец, прошептал он.
Я там утром была, — пожала плечами женщина. — Народу немного. Холодно.
А Белла?
Ее мальчишки на горку утащили. У хана в саду поставили. Там и ночевать будут. Наймирэ всё считает, что мы тут мерзнем.
А мы не мерзнем? — улыбался степняк, снимая, наконец, длинную доху и стряхивая снег с высоких сапогов на меху.
Виктория бросила большой ком теста в деревянную миску, вымыла руки и обхватила ими холодное лицо мужа.
А нас любовь греет, — шепнула она, нежно целуя. — Всё, раздевайся и садись у огня.
У меня был тяжелый день, — сообщил ей супруг. — Столько сил потратил, ух! Еле на ногах стою! Пойдем наверх?
Врешь, — не купилась Вики. — Ты вообще в больнице не был. Твои врачи обедать ко мне приходили. Сказали, что у больного воспаление легких, пришлось им самим справляться.
И как, справились? — немного напрягся Аяз.
Разумеется. Ты же не один целитель в больнице. Где ты был, кстати?
Она не ревновала, уверенная в его любви, но поддразнивать его ей
нравилось. А еще нравилось забираться немного озябшими уже руками ему под рубашку — дома и в самом деле зимой было холодно. Наймирэ, конечно, предлагала им переехать во дворец на пару недель, пока морозы не кончатся, но они слишком любили свой дом, чтобы покидать его из-за такой мелочи.
Я до границы проехался, почту забрал, — признался Аяз. — Кстати, нам посылка из Катая.
Письмо от Лили? — обрадовалась Виктория. — Что же ты молчишь,
окаянный!
Нет, письмо от Ли, — ухмыльнулся мужчина. — Очень интересное, кстати.
Он запоздало подумал, что там и от дочери, возможно, что-нибудь есть, но со своим медицинским трактатом он даже и не подумал об этом, а потом его и вовсе интересовало только "движение карпа на крючке”. Виктория, видя, что муж явно желает продолжить их беседу в постели, выставила тесто за окно — завтра испечет свои пироги, а пока есть дела поинтереснее. Она и сама уже успела соскучиться по Аязу, да еще пустой дом сразу навевал на порочные мысли. Сейчас ей казалось странным, что она могла когда-то не любить его. Муж был самым близким ей человеком. Он один знал все ее секреты, готов был разделить все сомнения и страхи. И ночи тоже. Иногда Виктории казалось, что она чересчур развратна для женщины, чересчур желает близости с ним, слишком громко стонет и слишком сильно наслаждается. Будь ее мужем какой-нибудь галлийский лордишка— кто знает, не сбежал бы он от ее темперамента, бросив супругу в холодной спальне. Многие степные женщины жаловались на своих мужей, что им тяжело терпеть их ненасытимость, а ей и вовсе сочувствовали — даже Влас Демьянович после экспериментов с катайцем осторожно уточнял, все ли у нее в порядке, но Вики только удивлялась их вопросам. Разве может быть слишком много любимого человека?
Но Аяз умел ее удивлять. Он порой даже не спрашивал ее мнения, просто брал ее так, как хотел; хотя она и знала, что в любой момент может остановить его, но разве она хоть раз хотела его остановить? Он никогда не причинял ей боль в постели, разве что кусал ее слишком сильно, увлекшись, ну так и она могла расцарапать ему спину в порыве страсти или оставить следы от зубов на плечах.
Он хотел от нее всего и сразу, и даже совершенно немыслимых вещей — она еще тогда не понимала, что немыслимых вещей между двумя любящими людьми просто не существует; а он даже не представлял, о чем рассказывала его наивной жене всезнающая Стефа.
Сейчас Виктории было очень любопытно, что же такого задумал ее супруг. Глаза у него просто искрились лукавством, и губы подрагивали от нетерпения. Затащив жену на кровать и укутав в одеяло по уши, он сел рядом, развернул длинный свиток и зачитал вслух:
Руководство для брачных чертогов.
Это то, о чем я думаю? — восторженно спросила Виктория.
Ага, катайский учебник постельной науки.
А почему такой маленький? — прятала улыбку Вики. — Мы бы с тобой
написали явно больше.
Дремучий народ, — пожал плечами Аяз. — А еще древнейшая нация! А нет... тут указано, что переводчик опустил большую часть информации, оставив только практическую часть. Итак, что у нас интересного? Воздержание не полезно и ведет к смерти тела... Хм... как врач говорю, врут.
А может, не врут? — смеялась жена. — Они лучше знают.
Еще ни один человек от отсутствия секса не умер, — убедительно говорил степняк. — Но если ты настаиваешь... тогда мы с тобой будем жить вечно. Хотя нет, не будем... Смотри, тут написано, что чем больше у мужчины наложниц, тем больше в нем энергии и здоровья, а женщины должны быть непременно нерожавшие и не старше двадцати пяти лет. Интересно, наши арыны копии с этой ерунды в подушках прячут, что ли?
Дурацкие правила, — проворчала Вики, отбирая у него свиток. — Устаревшие какие-то. А вот это мне нравится: чтобы мужчина получил нужную энергию, женщина непременно должна познать высшее блаженство; для разогрева рекомендуются поцелуи, ласки руками и ртом.
С этим у нас, кажется, проблем нет, — проворчал Аяз, раздеваясь, забираясь к ней под одеяло и обнимая со спины. Обоими руками он медленно скользил по ее животу и груди. — Прочитай лучше про позы.
Шелкопряды, — зачла Виктория, давясь от смеха. — Женщина обнимает шею мужчины и сплетает ноги на его спине. Ничего нового. Рыбы — мужчина лежит на боку лицом к лицу с женщиной, подняв рукой ее ногу.
Отличная поза, — одобрил Аяз. — Предлагаю с нее начать.
Погоди, тут еще интереснее, — отмахнулась женщина, невольно ерзая на его бедрах — чтение этих глупостей отчего-то возбуждало, ей уже было жарко под тяжелым покрывалом. — Белый тигр — женщина стоит на коленях, лицо ее на постели; мужчина стоит позади на коленях и руками держит ее за талию.
Аяз шумно выдохнул ей в затылок. Он хотел ее и в этой позе тоже, желательно, прямо сейчас. Зажмурившись, на ощупь нашел ворот ее сорочки, ухватился за него и резко развел руки. Ткань легко порвалась. Вики только ахнула, а мужские пальцы находили и сжимали ее соски.
Лошадь бьет копытом — женщина лежит, мужчина кладет одну из ее ног на свое плечо, другая нога покачивается, — голос Виктории срывался, почти переходя в стон, когда рука мужа проникала в шальвары и безошибочно находила между ног горошину клитора. — А-а-ах!
А есть поза, подходящая для нас сейчас? — пробормотал Аяз, осторожно стягивая с нее штаны.
Ну... не совсем, но вот есть "Коза перед деревом" — мужчина сидит, женщина сидит, повернувшись спиной, он держит ее за талию...
Годится, — одобрил степняк, приподнимая ее бедра и резким движением насаживая жену на свой член. — Козочка ты моя... степная. Ух!
Свиток был отброшен в сторону, одеяло сползло с плеч. Аяз крепко держал Вики, не позволяя ей даже пошевелиться, сам направляя ее тело, а потом толкнул ее вперед, скомкав одеяло и подсунув ей под живот. Плечи у Виктории неожиданно затряслись.
