— В укрытие, блядь! — заорал Щека и спрятался за щитом Фазана. — И огонь на подавление!!!
Загрохотали крупнокалиберные пулемёты, поддержанные огнём из автоматов вражеских боевиков, идущих следом за своими КДшниками, но Щека вновь воспользовался стрелковой щелью в щите и срезал крайнего левого КДшника с пулемётом.
По толстому стальному щиту стучат крупнокалиберные пули, но Фазан крепко удерживает его, упёршись ногами в край баррикады.
— Держись! — выкрикнул Щека, заметивший, что щит начал слегка «погуливать». — Я щас разрулю!
Сбитый им с ног КДшник поднялся на ноги и продолжил стрельбу — на них тяжёлая броня, не хуже, чем на Щеке и остальных, поэтому пробить их будет тяжело.
Но есть решения и на такой случай — Щека начал выцеливать их головы.
Защита головы — это всегда самая сложная задача для любого конструктора бронезащиты, причём её почти всегда проваливают.
Вот тут самой уязвимой частью бронезащит КДшников стали личины.
Щека вышиб мозги центральному КДшнику, расходовавшему ленту Браунинга так, будто в последний раз живёт, а затем дал две очереди в личину правому КДшнику, который тоже слёг замертво.
Но левый КДшник, поняв, что остался один, укрылся за бетонной колонной и продолжил вести неприцельный огонь, высунув пулемёт.
— Билять! — выкрикнул Обэма, получивший ранение шальной пулей.
— Вин, помоги ему! — приказал Щека.
Перезарядив штурмовую винтовку, он сфокусировался на пулемёте, а вернее, на руках, которые его держат. Две прицельные очереди — пулемёт упал на кафельный пол, а КДшник заорал от боли и сразу же бросился в бегство.
Но Щека не дал ему уйти — две короткие очереди в тыльные части коленей опрокинули врага, а завершила всё длинная очередь в задницу, поставившая в его жизни жирную точку.
Один из боевиков что-то закричал.
— Что он говорит⁈ — спросил Щека.
— Здаваться хочит! — ответил Обэма. — М-м-м, билять! Больна жи, Вин!
— Скажи им, чтобы бросили оружие на пол и выходили по одному! — приказал Щека. — Убивать не будем! Слово Щеки!
Глава пятнадцатая
Жмурки
*Исламская Республика Иран, остан Хузестан, город Ахваз, апартаменты Студика, 30 апреля 2028 года*
— Давно хотел спросить, Бабак, — произнёс я. — А вот эти камеры работают?
Указываю взглядом на камеры, установленные на всех четырёх стенах помещения.
— Разумеется, — подтвердил евнух. — Зачем тебе это знать?
— Как я уже говорил, у меня есть женщина, — напомнил я ему. — Она крайне ревнивая и совершенно нетерпимая к конкуренции — характер у неё такой. Вашему шахиншаху и всей его кодле, в любом случае, пиздец, а мне дальше с ней жить. Похлопочи, ради меня — сохрани копии видеозаписей отсюда и спрячь где-нибудь, чтобы точно уцелели, когда в эти земли придут Вельзевул, Аваддон и Астарот в одном искажённом яростью, но очень милом, личике…
— Меня бесполезно запугивать, Студик, — произнёс Бабак. — Я такой же раб, как и ты.
— Да на хуй мне упало тебя запугивать, Бабак? — спросил я. — Я просто думаю о будущем и прошу у тебя услугу — сохрани видео, чтобы точно никуда не пропали. Просто в память о нашей с тобой дружбе. Ладно?
Так я смогу убедительно доказать Лапше, что я, вообще-то, ни-ни — меня обездвижили, мне отрубили руки и ноги, а затем подвергали ежедневным пыткам.
Бабак, сука, чтобы выполнить повеление шахиншаха, даже вставлял мне в хуй уретральные свечи с каким-то веществом, из-за которого наступает непроизвольная эрекция. Наверное, что-то для лечения половой дисфункции и так далее — эта херня, как я понял, не считается опасной, поэтому интерфейс ни разу не предложил форсдетокс.
Я тут, действительно, на правах стационарного хуя — шахиншаха интересует только то, сколько женщин в сутки я могу оплодотворить.
Специально не считал, но по моей прикидке выходит, что никак не меньше двухсот женщин точно было.
У людей нарядного пидараса №6 всё подсчитано: судя по одному разговору Бабака с другим евнухом, приводящим новых женщин, они точно знают, когда надо приводить женщин, чтобы увеличить шансы на их залёт.
Наверняка, у них есть точный график менструального цикла каждой женщины, назначенной для воспроизводства армии нарядного хуя, поэтому они всегда разные.
«Одно хреново — восстанавливаюсь я очень быстро», — подумал я с сожалением. — «Не думал даже, что когда-нибудь это станет недостатком».
Я считаюсь сильнейшим КДшником, поэтому воспроизводить мои гены собираются в промышленных масштабах и от этого факта мне очень неуютно. Целая армия выносливых и сильных КДшников, способных метать из рук молнии и видеть в целом наборе спектров — от них не спрячешься и не убежишь…
Но Фронтир, в конце концов, придёт сюда, угандошит всю эту мразь, эвакуирует всех женщин в Волгоград, а потом они начнут рожать, в положенные сроки. И как мы с Лапшой потом будем жить в городе, по которому будут бегать детишки с характерными способностями и неуловимо знакомой внешностью?
«Наверное, лучше всего нам будет свалить в закат», — подумал я. — «Нам ведь никто не нужен — поселимся где-нибудь, заведём детей, и будем жить простой жизнью…»
С трудом верится в такую перспективу, потому что наша жизнь устроена совсем не так. Никто не даст нам жить спокойно, просто в силу того, что мы всегда кому-то нужны. Да и понятно, что если не качаться, то окружающий мир, в конце концов, может развиться до наших уровней и представлять нешуточную угрозу — а это, рано или поздно, смерть для меня и для Лапши, и для наших возможных детей.
Без общества такую летальную тенденцию не преодолеть, а обществу придётся давать что-то взамен, что гарантирует, что ничего не кончится — мы так же продолжим рисковать и убивать, до тех пор, пока нашему существованию не положит конец кто-то или что-то.
— Хорошо, я всё устрою, — после продолжительного раздумья, пообещал Бабак. — Мне с большим трудом верится, что твои друзья способны победить шахиншаха, но я сделаю это, исключительно из-за наших добрых взаимоотношений.
— Добрейших, блин, ага… — коротко покивав, сказал я.
Я по лицу его вижу, что он не особо-то верит в то, что я ему говорю — возможно, думает, что я затеял какую-то игру и пытаюсь повлиять через него на шахиншаха. Но нет никакой игры — я предельно серьёзен.
— И когда она придёт сюда, тебе нужно постараться выжить и всё объяснить, — добавил я. — Меня она не послушает, поэтому ты должен стать моей единственной защитой — этаким адвокатом. Адвокатам положено платить, поэтому я заплачу тебе — сделаю всё, чтобы ты не пострадал от рук моей женщины.
— Ты боишься её? — спросил Бабак.
— Я её не боюсь, — покачав головой, ответил я. — Я просто не хочу её терять. Она — это важнейший человек в моей жизни, без которого я не вижу особого смысла во всём этом, поэтому мне очень хочется, чтобы у неё была полная информация о произошедшем здесь.
— Что ж, я уже дал слово, — сказал евнух, а затем посмотрел на часы. — Зульфия!
— И началось… — пробурчал я недовольно.
— Не препятствуй процессу, — потребовал Бабак. — Чем быстрее начнём…
— … тем быстрее закончим — знаю, — продолжил я за него. — Давайте уже, блядь…
*Исламская Республика Иран, остан Альборз, город Кередж, 5 мая 2028 года*
— Чё, пацаны, аниме⁈ — заорал Щека и выстрелил из РПГ-7 в окно высотки.
Противотанковая граната взорвалась внутри помещения, а затем по зданию был открыт огонь из десятков автоматов и пулемётов.
Артиллерию и танки применять запрещено, потому что тут на удивление много гражданских, поэтому штурмовые действия осуществляются с помощью КДшников, при поддержке ополчения.
— Фазан, вперёд! — приказал Щека.
Фазан поднял измятый многочисленными пулевыми попаданиями стальной щит и пошёл на сближение, терпя болезненные попадания из винтовок и автоматов.
