— Главное — вытащить Студика, — сказал Щека. — А как тебе эти двое?
Он мотнул головой в сторону собирающих оружие и экипировку Вина и Шахрома.
— Ну, они не клиторальные оргазмы, — пожав плечами, ответил Фазан.
— В смысле? — уточнил не понявший его Щека.
— Не пальцем деланные, ха-ха! — воскликнул Фазан.
— Ха-ха-ха! — засмеялся Щека, а затем резко замолк. — Тихо…
Снаружи доносится интенсивная стрельба, но внутри относительно тихо, поэтому Щека различил частые шаги над головой.
— Вин, Обэма — поторопитесь, блядь, — приказал Щека. — Надо двигаться. Фазан, за дверью кто-то есть.
— Да я уже понял, — ответил Фазан. — Что делаем?
Вместо ответа Щека обошёл его справа и вставил ствол штурмовой винтовки в щель для стрельбы. Дождавшись, когда Вин и Шахром подойдут, он сразу же открыл огонь в дверь.
Раздался взрыв, который опалил щит и руки Щеки пламенем, а затем по щиту был открыт интенсивный огонь.
Щека зажал спусковой крючок и начал водить стволом из стороны в сторону, но магазин очень быстро исчерпался, а интенсивность стрельбы врага не снизилась.
— Давай ГШГ! — выкрикнул Щека.
— Уверен⁈ — спросил Фазан.
— 100%, нахуй! — ответил Щека. — Вин, Обэма — снимайте пулемёт!
— Сейчас, бро! — отреагировал Вин и подбежал к Фазану.
Из Волгограда, примерное трое суток назад, прибыл пулемёт ГШГ, переделанный для применения с рук.
Но, по мнению Щеки, этот пулемёт имеет все шансы стать снова великим, так как все его минусы перекрывает один очень жирный плюс — скорострельность 6000 выстрелов в минуту.
Собственно, Щека принял снаряжённый жёсткой лентой четырёхствольный пулемёт с вращающимся блоком стволов, и открыл огонь прямо в кирпичную стену.
Шквал пуль пробил стену и окутал окружающее пространство кирпичной пылью, а затем начал уничтожать всё живое, что находится в соседнем помещении.
Характерный «б-р-р-рт» вызвал у Щеки невольную, но счастливую улыбку — пусть он не видит ничего из-за пыли, но он знает, что враги сейчас переживают худшее время в их коротких жизнях…
Спустя пять секунд непрерывной стрельбы, коробка с лентой показала дно и веселье закончилось.
— Гранаты!!! — приказал Щека. — И заходим!!!
Шахром и Вин закинули в образовавшиеся щели гранаты Ф-1 и РГД-5, и Фазан ворвался внутрь сразу после серии взрывов. Он снёс дверной косяк щитом, чего не перенесла стена — она частично обвалилась и сделала пылевую завесу совершенно непроглядной.
— Вперёд-вперёд-вперёд!!! — заорал Щека, перезаряжая штурмовую винтовку.
Когда они выбрались из облака пыли, их взглядам предстала картина состоявшегося поражения: всё помещение истерзано пулями и осколками, повсюду лежат искалеченные тела, с растекающимися под ними лужами крови, а в центре помещения лежит боевик с РПГ-7, который он не успел зарядить.
— Вовремя мы… — сказал Фазан. — Что дальше?
— Двигаем, — ответил Щека. — Надо взять спахбеда, пока он снова не съебался, сучий выблядок, блядь, пидор…
Никто из пленников никогда не слышал о Студике — то ли они тут все идейные, то ли спахбед держит его существование в секрете.
Щеке не хотелось верить, что Студика здесь нет, потому что это будет значить, что его увезли в Ахваз, а этот город очень далеко…
«И на пути к нему нас ждут десятки владений сатрапов, блядь, сука…» — с недовольством подумал Щека, вытирая рукой цевьё винтовки. — «Нам нужно будет прорываться к Ахвазу, если Студик не здесь».
— «Хлопушка-1», «Дихлофос-1» на связи, — раздался из наушника Щеки голос Бубна.
— «Бубенчик-1», «Хлопушка-1» слушает! — ответил Щека.
— Я же тебя просил, блядь… — начал Бубен, но затем взял себя в руки. — «Белый-1» взяла цель. Ваша задача — добить всех оказывающих сопротивление врагов и взять под контроль восточную часть комплекса.
— Понял тебя, «Дихлофос-1» — конец связи, — сказал Щека, а затем посмотрел на членов группы. — Пацаны-рибята, рибята! Спахбед уже схвачен и отхуячен небезызвестной вам Лапшой, поэтому слушайте новое задание…
*Исламская Республика Иран, остан Хузестан, город Ахваз, апартаменты Студика, 21 мая 2028 года*
В мои апартаменты ворвалась группа крепких, на вид, мужиков, сопровождающих местного эскулапа, которого все называют Пезешком, что переводится как «врач». Ну, очевидно, что он врач, причём специализирующийся, почему-то, на хирургическом удалении моих конечностей.
— Эй, вчера же только резали! — возмущённо воскликнул я.
— Не беспокойся, — сказал Пезешк. — Сегодня тебя ждёт кое-что иное.
Лучше бы я сидел в карцере — это было, если подумать, довольно-таки неплохое время, пусть и очень голодное.
А в этих покоях я, буквально и фигурально, заебался. Мой подсчёт крайне неточен, но я насчитал около 550 женщин, которыми меня выебали — причём не по одному разу.
Оплодотворение — это ведь дело ненадёжное и никто не даст 100% шанс с первого раза, поэтому некоторых женщин приводили по второму и третьему разу.
Пезешк, тем временем, раскрыл пенал и вытащил из него большой шприц с непонятной жижей внутри.
— Что это за говно? — поинтересовался я.
— Мне приказано, чтобы ты вёл себя прилично, — сообщил он. — Это средство для усмирения самых агрессивных пациентов — мощнейший транквилизатор. Такой уже почти не найти, поэтому советую ценить этот жест — шахиншах решил потратить на тебя ограниченный запас.
— Форсдетокс же, родной, — сказал я ему.
— Ему потребуется минимум четыре часа, чтобы справиться с этим транквилизатором, — ответил Пезешк. — Этого, как раз, хватит.
— А что за мероприятие, на котором я должен вести себя прилично? — поинтересовался я.
Но местный доктор Менгеле воткнул мне в шею шприц и ввёл транквилизатор.
— Уже можете выносить его, — сказал Пезешк четверым амбалам.
Интерфейс сразу же обнаружил, что происходит какая-то хуйня и предложил мне форсдетокс, но я всё прикинул и понял, что мне эта херня не с руки. Не буду я тратить калории зазря — буду лежать в отключке столько, сколько положено. Чем больше времени пролежу в отключке, тем меньше времени буду заниматься ёблей…
Тележка с моей обезрученной и обезноженной тушкой проехала через всё здание, а затем была заведена в большой конференц-зал, в котором скопилась куча людей, среди которых я увидел Мону Лизу.
— Эй, тупая пизда… — обратился я к ней.
Она посмотрела на меня с ненавистью, но, почему-то, сдержалась от ответных оскорблений.
— Эй, парень… — обратился я к одному из амбалов. — Пс-с-т… Эй…
Он повернул ко мне голову.
— Я ебал её… — сообщил я ему и медленно кивнул в сторону Моны. — Она скакала на мне, как на арабском скакуне, и визжала, как шлюха, хе-хе-хе…
Физиономия Моны скорчилась в гневе, а кисти сжались в кулаки.
Не знаю, что сподвигло её пойти на это, но она поучаствовала во всём этом мероприятии с массовой ёблей всех и вся — в один день она пришла, в балаклаве и солнцезащитных очках. Наверное, не хотела, чтобы я её узнал, но я узнал её — по голосу.
Морда амбала не выдала ни одной эмоции, и он отвернулся от меня.
«Похоже, что Мону заставил нарядный хуй — слишком уж она меня ненавидит, чтобы пойти на такое добровольно», — подумал я. — «Вообще, какое же блядство они тут устроили…»
Тем временем, в конференц-зал вошёл нарядный хуй, собственной персоной, в прикиде, которому мог бы позавидовать сам Филипп Киркоров — на нём мундир, как мне кажется, состоящий, преимущественно, из бриллиантов и золота, с двумя аксельбантами и бахромой на погонах, на 99,9% состоящих из бриллиантов, а на голове его фуражка с кокардой из золота.
Я думал, что он уже просто физически не сможет превзойти свои предыдущие образы, но тут он, признаю, превзошёл все мои ожидания…
Сознание стремится к аварийному выключению, но я держусь изо всех сил, так как мне интересно, что всё это значит.
Нарядный хуй сел на трон и сложил ноги, демонстрируя, что он тут хозяин положения, а почти все присутствующие, за исключением одного, встали и отбили ему поклоны.
