"Фантастика 2025-78". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Бердникова Татьяна Андреевна

Перехватить Ричарда он успел где-то на половине пути и, взяв его за локоть, отвел к стене коридора. Лорд, покорный, как и всегда, как и надлежало быть одному из самых верных слуг мастера, без сопротивления отошел и лишь вопросительно приподнял брови, не понимая, что же на сей раз от него требуется.

— Здесь Татьяна, — Альберт, решив, что известить клеврета о происходящем можно и без обиняков, чуть сдвинул брови, — Ты ведь помнишь ее?

— Конечно, мастер, — Лэрд легко повел плечом, — Она была вместе с остальными, теми, кто держал меня в плену во время путешествия по морю. Я даже беседовал с нею, должен признать, она весьма мила…

— Именно на это я и рассчитывал, — маг тонко улыбнулся и, дружески похлопав Ричарда по плечу, элегически вздохнул, — Прав был мой племянник, говоря, что сущность человека не изменить даже полным уничтожением его памяти и заменой воспоминаний. Должно быть, этот сопляк все-таки успел научиться чему-то, прежде, чем предать меня… Ну, да сейчас речь не об этом. Итак, Ричард, Татьяна здесь и оказалась она здесь не просто так, ибо Татьяна — моя дочь.

Лорд не повел и бровью. Только безразлично кивнул, вероятно, совершенно не пытаясь изумляться столь неожиданной, казалось бы, новости. Видимо, дело было в том, что неожиданностью новость для него не являлась.

— Я думал, что она врет, — равнодушно отозвался он, — Каковы мои обязанности по отношению к вашей дочери, мастер?

— Твои обязанности будут чрезвычайно просты, друг мой… — мастер потер подбородок и, судя по всему, борясь с самим собою, негромко вздохнул, — Девочка весьма своевольна, поэтому мне пришлось немного изменить ее воспоминания, чтобы не получить проблем в грядущем. Теперь она полагает, что всегда жила здесь, со мною, что ты — ее жених, свадьбу с которым она откладывает без особых на то причин, и что, упав, она ударилась головой, вследствие чего заполучила некоторые проблемы с памятью. Твоя задача, Лэрд — убедить ее в этом. Покажи себя действительно добрым и заботливым женихом (коль скоро тебе она интересна, труда это для тебя не составит), изобрази, что, услышав о состоянии ее здоровья, ты испытал тревогу… Не знаю, как такой грубый деревенщина, как ты, сумеет разыграть благородное и искреннее чувство, но очень надеюсь на твой актерский талант. Или, по крайней мере, на некоторую его тень.

— Я сделаю все, что вы прикажете мне, мастер, — оборотень, совершенно не оскорбленный словами Альберта, спокойно кивнул и, оглянувшись через плечо назад, на дверь, за которой сейчас, должно быть, сидела Татьяна, чуть нахмурился, — Мне пойти к ней в одиночку?

— Пожалуй, да… — маг закусил губу и, помолчав несколько секунд, грустновато улыбнулся, — Увы, в таком возрасте девушкам куда как важнее забота любимого человека, а не беспокойство родного отца… Иди, Ричард, иди. Она убеждена, что тебя она любит.

Глава 19

— Татьяна!

Дверь распахнулась, и взволнованный лорд ворвался в комнату, поспешно обшаривая ее взглядом и, наконец, находя девушку, сидящую на диване. Та, увидев действительно знакомого, близкого и горячо любимого человека, заулыбалась, поднимаясь навстречу ему.

— Ричард….

Мужчина вздохнул и, подойдя, мягко обнял «невесту».

— Я так волновался! Мастер рассказал мне о том, что произошло, но… Но я не понимаю, зачем ты полезла в этот подвал? Я же просил тебя не ходить туда…

— Мне было интересно, — Татьяна немного поникла. Свою вину она чувствовала и понимала, оспаривать ее даже не пыталась, и как оправдаться не имела ни малейшего понятия.

— Интересно? — мужчина красиво изогнул бровь, — Что тебе там было интересно, милая? Бочки с вином? Не думал, что ты настолько интересуешься… этим.

Сообразив, что под «этим» жених подразумевает алкоголь, девушка торопливо замотала головой, спеша оправдаться.

— Нет-нет-нет, я совсем даже не это… Ну, просто у папы во дворце все так необычно, все так… как в средневековых замках, вот я и хотела посмотреть на средневековый винный погреб! Не пить же я это вино собиралась…

Слова прыгали на язык почти сами собой. Она говорила, говорила и понимала, что ничего не выдумывает, что сообщает правду, истину, что все было именно так и именно такие мысли подтолкнули ее к путешествию в подвал. В конце концов, а что же еще могло сделать это? Она всегда была излишне любознательной, ей и отец говорил об этом…

— Ладно, — Ричард устало вздохнул и, продолжая обнимать девушку, повернулся вместе с ней к выходу, — Твой отец сказал, что тебе нужно отдохнуть. Он сделал все, что было в его силах, чтобы помочь тебе, но теперь тебе необходим постельный режим хотя бы на несколько дней… И я пообещал исполнить его предписание! — он быстро улыбнулся и, старательно напуская на себя грозный вид, осведомился, — Пойдешь сама или мне понести тебя на руках?

Татьяна его не услышала. Слова оборотня о постельном режиме, каковой ей якобы прописал родитель, вызвали у нее смутные ассоциации с чем-то, чем-то, чего она не помнила, не могла вспомнить, но что совершенно точно некогда имело место в ее жизни. Постельный режим… Кажется, когда-то он уже был ей предписан, причем ситуация, приведшая к этому, была похожа на нынешнюю — она упала с большой высоты. Но где это было, когда? Как странно, что события прошлого ускользают от нее… Ей-то всегда было известно, что отец — опытный и очень сильный маг, что вернуть, восстановить ее память ему ничего не стоит! Почему же на этот раз не вышло?..

— Татьяна! — оборотень, несколько встревоженный молчанием девушки, осторожно помахал перед ее лицом рукой, — Ты в порядке? Ты меня слышишь?..

— Да… — Татьяна прерывисто втянула воздух и медленно провела ладонью по лицу, будто сбрасывая паутину забвения. Паутина, надо заметить, не стряхнулась, но действиями своими девушка была вполне удовлетворена и даже успокоена.

— Прости, я… Должно быть, и в самом деле не очень хорошо себя чувствую. Ты проводишь меня до спальни? — на губах ее возникла слабая улыбка, и Ричард, чьи чувства рядом с этой девушкой, чувства, забытые сначала по собственной воле, а потом по воле Альберта, расцветали вновь, все ярче и ярче, не удержался. Он медленно наклонился и мягко, нежно, прочувствованно коснулся своими губами губ «невесты». В конце концов, он, как «жених» имел на это полное право, даже мастер рекомендовал ему поддерживать навязанное амплуа!

— Конечно, — тихо и ласково ответил он, оторвавшись от губ девушки, — Конечно, провожу. Я не оставлю тебя, Татьяна, больше никогда не оставлю! — он глубоко вздохнул и неожиданно улыбнулся. В груди словно поселилось маленькое солнышко, которое согревало оледеневшую душу, согревало самую сущность мужчины, заставляя его испытывать самое искреннее, самое неподдельное счастье. «Неужели я действительно люблю ее?..» — мелькнуло в голове, и Ричард на мгновение закусил губу. Ему было хорошо. Он был счастлив, и он любил! Любил, наверное, впервые в своей долгой жизни, хотя бы потому, что предыдущих любовей своих не помнил. Он любил, был любим и не хотел, чтобы это заканчивалось. Хотел лишь сжать девушку в объятиях и не отпускать ее больше никогда.

В голову пришло воспоминание о словах этой самой девушки, утверждавшей, что где-то в плену у мастера находится ее муж. Ричард нахмурился и крепче сжал ее в объятиях. Ну, уж дудки! Никакому мужу он свою невесту не отдаст! И пусть только попробует кто-то отобрать ее у него, он им устроит…

— Идем? — он опять опустил взгляд на задумчиво созерцающую его девушку, и ласково улыбнулся ей. Та кивнула.

— Послушай, я только сообразила… а где папа?

— Когда он рассказал мне о том, что случилось, я бросился к тебе, — оборотень, уже увлекая собеседницу ко входной двери, легко пожал плечами, — Он остался в коридоре, я полагаю, мы встретим его, когда будем проходить мимо.

Он оказался прав. Альберт, оставленный клевретом в порыве волнения в коридоре, по сию пору оставался там, переступая босыми ногами по каменному полу, и не желая нарушать уединение сладкой парочки. Его раздирали противоречия. В прежние времена, еще в том, старом мире, он был категорически против отношений Татьяны с Ричардом, полагая того не подходящей для нее партией, в мужья ей он прочил другого, совсем другого, того, кто заслужил куда как большее доверие, того, к кому он был искренне привязан… того, кто предал его. Теперь других кандидатов в спутники жизни Татьяны рядом как будто не наблюдалось, поэтому приходилось довольствоваться, чем есть, и великого мастера это несколько угнетало. Оборотень, до мозга костей преданный ему, послушный, покорный, не допускающий даже мысли о предательстве — уж об этом-то Альберт, регулярно контролирующий его сознание, заботился сполна, — по-прежнему не казался ему достойной партией для его дочери, однако, выбора не было. В конечном итоге, изменив воспоминания Татьяны, он не мог изменить ее чувства, если бы навязанные шли вразрез с настоящими, она бы могла что-то заподозрить, а так… К Ричарду-то девочка всегда была очень привязана.