Там, где кончается степь (СИ) - Пинчук Алексей

— Писец котенку… — Я вылез обратно на плот и, схватив шест, принялся разгонять наше тихоходное корыто, чтобы хоть немного ускориться. — Сейчас имперцев добьют и наверняка заинтересуются нами. Я бы таких подозрительных типов точно не пропустил…

— Логично! — Леха последовал моему примеру и присоединился к работе, при этом поминутно оглядываясь на поле боя.

А там все шло к завершению… Нет, быков, конечно, остановили, но опять же усилиями магов, при этом лишив защиты от стрел рядовых воинов.

И вот уже степняки снова на правом берегу и уверенно теснят имперцев, еще не оправившихся от удара крупного рогатого скота.

Не знаю, были ли со стороны имперцев задействованы регулярные войска, или действовало ополчение, но вопросы о том, как степняки оказались так далеко от границы, отпали сами собой при виде того, как разворачивалось сражение.

И все же, несмотря на полный разгром, некоторое время имперцы нам подарили, позволив удалиться от воюющих достаточно, чтобы успеть укрыться на случай погони на небольшом островке посреди реки.

Сам островок на нашу радость был весь в густом кустарнике, куда мы и углубились, и залегли, приготовив оружие.

— До ночи спим по очереди, — хмуро глядя на то, как по обоим берегам поскакали разведчики, выискивая противника и добычу, предложил я. — А ночью на левый берег и ходу к горам.

— Думаешь, к тому времени степняки уже пойдут дальше? — с сомнением в голосе спросил Леха.

— Наверняка, — кивнул я. — Что им там делать, раз пошли через реку, значит, все, что можно, уже пограбили.

Логика такого выбора была предельно проста. Там, где прошел отряд степняков, имперских войск мы уже не встретим, да и сами степняки туда вряд ли вернутся. Что им там делать?

— Решил вернуться к нашим? — через некоторое время спросил Леха.

— Да что-то сердце не на месте… — вздохнул я. — Если это полноценный набег, то не смели ли наших? Да и вообще…

— Тогда пройдем через границу и пойдем по степи, вдоль гор, — кивнул Леха. — Незачем светиться.

— Само собой…

До самого вечера на берегах царила суета, то местные селяне крались в прибрежных кустах, практически впритирку к воде, прячась от налетчиков, то эти самые налетчики носились вокруг верхами, отыскивая добычу… А в вечерних сумерках мимо нас проплыла полыхающая лодка, едва не уткнувшаяся прямо в заросли камыша на острове. Пришлось нам выскакивать из кустов и шестами отталкивать мини-брандер подальше от берега.

А ночью, как и планировали, вывели плот из камыша и, стараясь не плескать, переправились на левый берег.

Место, к сожалению, для беглецов было не слишком удачное, все те же поля, но, где пригнувшись, а где и ползком, мы потихоньку уходили от речки, стараясь, пока темно, преодолеть как можно большее расстояние.

Топот копыт застал нас во время очередного переползания по лугу, на котором недавно скосили траву, и спрятаться, как назло, было негде, даже до ближайших кустов не добраться, слишком далеко.

Я замер, стараясь вжаться в землю, и, вынув револьвер, услышал совсем рядом щелчок взведенного курка. Все же мыслили мы с другом почти одинаково, и реакция на проблемы тоже была схожая…

Топот раздавался все ближе, но света от звезд было недостаточно, чтобы увидеть хоть что-то. Зато его хватило, чтобы заметить, как Леха медленно поднимает винтовку, целясь на звук. Впрочем, терпение никогда не было его сильной стороной. Устроить стрельбу, выманить противника на себя, и потом героически уцелеть в мясорубке, вот в этом он да, был силен… Так что пришлось, как всегда, хватить его за руки и прижимать к земле.

И не зря, поскольку совсем рядом с нами кто-то вдруг вскочил на ноги и стремительно побежал в сторону кустов, шурша в траве, как заяц.

Отряд степняков, похоже, каким-то образом видел в темноте, поскольку поле сразу же огласилось азартными криками, и равномерный топот сменился на быструю дробь, а через минуту к этим звукам добавился обреченный вопль, прервавшийся внезапно вместе со звуком удара.

Топот прекратился, потом кто-то отдал команду на гортанном наречии, и отряд возобновил движение, удаляясь. А еще через некоторое время воцарилась тишина…

— Хорошая у них магия, полезная… — тихо шепнул Леха, прислушиваясь к темноте. — И не светятся искрами, и все равно как-то видят.

— Раз не светятся, значит, не колдуны, — пожал плечами я и снова пополз вперед. — Может, зелье какое или артефакт…

— Угу, волшебные очки ночного видения, — хмыкнул Леха и заткнулся, услышав какой-то шорох. А потом продолжил, фыркнув: — Ненавижу, блин, мышей! Есть-то шерстяной комок, а шумит, как трактор…

До рассвета мы успели достаточно удалиться от опасного места и, достигнув небольшого леса, устало завалились в кусты отдыхать. Даже костер разводить не стали.

И надо сказать, это было правильным решением, поскольку с рассветом мы услышали, как неподалеку просыпается небольшой лагерь беженцев, занявших рощу раньше нас.

Шелест железа надеваемых доспехов дополнялся тихими разговорами женщин и звонкими голосами детей, которые тут же умолкали, осаживаемые взрослыми.

Из любопытства я подполз поближе к краю кустов и, отогнув несколько листочков, принялся наблюдать за имперцами, пытаясь понять, что это за группа.

Судя по составу и по виду, прятались здесь жители одной из деревень, вовремя убежавшие от набега. И руководили ими два седых ветерана, в доспехах, с мечами и щитами, все честь по чести. А вот остальные мужчины были вооружены кто чем и вели себя как-то иначе, как новобранцы. Озирались, суетились, и вообще, делали много лишнего. В том числе и болтали, обмениваясь слухами, пока старшие не слышали.

Двое из них и вовсе отошли к нашим кустам справить нужду и вовсю обменивались мыслями о том, с чего вдруг степняки так неожиданно устроили большой набег.

— А я тебе говорю, что у них шаман умер, не иначе! — вещал один из них, встав под деревом и воткнув копье в землю. — Потому они и носятся как бешеные, пленники им нужны, и чем больше, тем лучше. Сам же видел, они пустую деревню даже грабить не стали, сразу кинулись людей по округе искать. Не бывает так.

— А при чем здесь шаман? — не понял его спутник, совсем молодой, с едва проклюнувшимися усиками над верхней губой. — Они всегда пленных набирают…

— Дурак ты… — покачал головой старший. — Обычно кого берут? Баб да детей, так? Мужиков, если бились хорошо, даже не добивают, оставляют в деревне. А сейчас? Ты же сам видел, кого повели?

— Только молодых…

— Вот! — Старший поднял палец кверху и тоном наставника продолжил: — Не детей, не дородных баб, только самых сильных. Так бывает, когда им нужен новый шаман. Мне дед об этом рассказывал, да и сам я застал два больших набега.

— И что будет с теми, кого уведут? — поежился молодой.

— Никто не знает. Не возвращаются они… — Старший селянин поправил штаны и не спеша пошел обратно к лагерю. — Никто ни разу не вернулся. Значит, и в живых их нет…

Беженцы медленно удалялись, и вскоре о чем они говорят — было уже не разобрать. Зато звук подзатыльника, который заставил замолчать обоих, как только они оказались в поле зрения кого-то из ветеранов, я расслышал хорошо. И вполне одобрил такой метод. Нет на войне страшнее зверя, чем сплетни. Уж больно много глупостей рождается в головах у неопытных бойцов таким вот способом.

Селяне собирались почти час. Кормили детей, упаковывали мешки и узлы с самыми ценными, как видно, вещами, решали, куда идти… А через час один из ветеранов, регулярно поглядывая в небо, первым покинул рощу и зашагал по полю быстрым шагом. Следом, выждав некоторое время, отправилась тройка селян, потом еще несколько человек… Так они и уходили, небольшими группами, тревожно озираясь по сторонам.

— Валим! — Я толкнул в бок успевшего задремать Леху и, поднявшись, быстро зашагал в противоположную сторону. — Если их заметят, то погоня туда уйдет. Под шумок должны проскочить.

Впрочем, далеко мы не ушли. Стоило нам пересечь рощу, как Леха дернул меня за рукав и сам замер на месте, опустив лицо к земле.