Мастер архивов. Том 1 (СИ) - Волков Тим

В ответ я лишь плюнул. Слова были пустой тратой времени. Нужно было действовать.

Две тени, синхронно, поползли по стенам. Третья зашла сзади, блокировав путь к отступлению.

Оставалось только одно. То, что я боялся использовать на полную катушку, особенно здесь. Но выбора не было.

Я встал прямо, сжав кулаки. Внутри, под сердцем, что-то дрогнуло. Не страх, а… голод? Да ближе всего к этому ощущению подходило именно это слово — голод, хотя и не являлось таковым в полной мере. Тот самый голод, что пробудился в схватке с Серыми Ловцами.

По рукам прокатилась холодная волна. Дар пробуждался.

Первая тень, почуяв перемену, пошла в очередную атаку. Чёрный клинок тьмы — продолжение конечности твари, — со свистом рассек воздух, целясь в горло.

Я не увернулся.

Вместо этого я «поймал» его. Но не рукой — той самой внутренней силой. Ладонь, выброшенная вперёд навстречу атаке, сработала как воронка. Ловушка.

Чёрное лезвие тени, едва коснувшись моей кожи, рассыпалось на тысячу вибрирующих, невидимых глазу нитей — на саму магическую субстанцию, из которой было соткано заклятие Лыткина. И эти нити устремились внутрь в мою ладонь, жадно всасываемые.

Тень завизжала — звук высокий, тонкий, противный. Я дернул руку на себя — и тварь дернулась следом, распадаясь на нити. Её форма задрожала, поплыла, стала прозрачной. Ещё секунда — и от неё осталось лишь слабое тёмное пятно на полу, которое тут же испарилось.

Лыткин ахнул. Его торжество сменилось шоком.

— Ч-что вы…?

Вторая и третья тени, не понимая, что произошло, но чувствуя угрозу, атаковали одновременно — одна в грудь, другая в ноги.

Я двинулся навстречу. Уверенный в себе, ощущая новую, доселе незнакомую силу, я поймал рубящее движение первой твари. Вывернул ей конечность. Впитал саму суть. Еще атака. И еще один лоскут тени с треском оторвался от хозяина. Мой дар работал, как живой антимагический резонанс.

Вторая тень, попытаясь обвить мою руку, бесследно растворилась в ладони, как дым, сдуваемый ветром. Первая, самая хитрая, попыталась ударить сзади, но я, почти не глядя, рванулся назад, подставив спину под удар, и почувствовал, как магия вливается в меня, холодная и чужая, но мгновенно нейтрализуемая внутренней пустотой.

Через несколько секунд в зале снова стояла гробовая тишина. От трёх ужасных теней не осталось и следа. Только я, тяжело дышащий, с лёгкой дрожью в руках — отзвук поглощённой чужой силы, и ошарашенный Лыткин.

Аркадий Фомич открывал и закрывал рот, словно выброшенная на берег рыба. Лицо из пунцового стало мелово-белым.

— Вы… вы… — он не мог выговорить слово. — Это… это невозможно… Магия… она просто…

— Исчезла, — хрипло закончил я за него, делая шаг вперёд. Дрожь в теле стихала, сменяясь странной, холодной ясностью и приливом энергии. — Ваши игрушки сломались, Аркадий Фомич. Что у вас там следующее по списку? Ещё парочка тварей? Или может, сами попробуете?

Лыткин попятился, ударившись спиной о холодный торец монолита. В глазах — чистый, животный страх.

Я преодолел разделяющую нас дистанцию за два шага. Вцепился в крахмальный воротник вылинявшей рубашки Лыткина и приподнял начальника, прижав к стене. Ноги архивариуса беспомощно забились в воздухе.

— Где Катя?

Лыткин захрипел, пытаясь вырваться. Не удалось — держал я крепко. Глаза забегали по сторонам в поисках спасения, которого не было.

— Отпустите… немедленно! Это нападение! Я вас… я вас уничтожу!

Я лишь сильнее прижал его к камню.

— Катя. Последний раз спрашиваю.

В его взгляде мелькнула паника, а затем — гаденькое, злобное понимание. Он понял, что его заклятья не сработали, что физически он — ничто, и что единственный шанс выйти отсюда — говорить. Сдать всех ради своего спасения.

— Хорошо-хорошо! Я все расскажу! Она… она никуда не пропала, дурак! — выпалил он. — Её просто… уволили! Босх… Поликарп Игнатьевич… он её приметил. Понравилась она ему, понимаешь? Как девушка понравилась. Он ей предложения делал разные — она ни в какую. Он тогда решил перевести к себе, в личные помощницы. Ну, там в секретаршу или еще кем. Место хлебное, перспективное! А эта дура… эта дура отказалась! Наотрез! Осмелилась сказать «нет» самому Босху!

Лыткин фыркнул, и в его тоне, сквозь страх, пробилось брезгливое недоумение. Уверен — поступи Лыткину такое предложение он не раздумывая согласился. Еще и прыгал бы от радости, как пес.

— Ну и… ну и он, естественно, не стал терпеть такое неповиновение. Приказал уволить. По статье. За… за несоответствие занимаемой должности. Чтобы другим неповадно было. Вот и вся её драма! А вы тут со своими… фокусами!

Он выдохнул, и по мере рассказа его страх начал сменяться привычной, укоренившейся злобой и ощущением собственной правоты.

— А вы… вы, Николаев! — он зашипел, тыча пальцем мне в грудь, насколько позволяло его положение. — Вы сейчас совершили государственное преступление! Проникновение в Фонд Ноль! Кража артефакта! Нападение на старшего по должности! И эти ваши… ваши мерзкие трюки! Я всё видел! Я всё записал! — Он лихорадочно потянулся к карману, где торчал блокнотик. — Вы думаете, это сойдёт вам с рук? Вы думаете, вы безнаказанно уничтожите служебные магические конструкты и будете тут меня допрашивать? Я вас сгною! Я вас вышвырну отсюда с таким волчьим билетом, что вы не только в Архив — вы ни в одно приличное учреждении не устроитесь! В канаве сгинете, как последний отброс! Я…

Я отпустил его. Просто разжал пальцы. Лыткин осекся на полуслове и шлёпнулся на пол, неуклюже упираясь руками. Он тут же попытался вскочить, его лицо исказила гримаса торжествующей ненависти — он принял моё молчание за капитуляцию. Идиот, подумал что я купился на его угрозы? Хех!

— Лина, — сказал я громко и чётко. Мой голос прозвучал странно гулко в стерильной тишине зала. — Скажи, ты что-то видела или слышала сейчас?

Наступила секундная пауза. Лыткин замер. Он уставился на потолок, ничего не понимая.

— Камеры наблюдения в секторе «Фонд Ноль, зал 1» были отключены в период с 14:03 по 14:17 по моему прямому указанию для проведения планового технического обслуживания узла связи, — произнесла она своим металлическим, безэмоциональным голосом. — В указанный промежуток времени никакой визуальной или аудиоинформации не зафиксировано.

— Как… — только и смог выдохнул Лыткин.

— В указанный промежуток времени никакой информации зафиксировано не было. Протокол обслуживания за номером 447-Б уже внесён в журнал, — тем же тоном повторила Лина.

На мгновение повисла гробовая тишина. Потом Лыткин, краснея и задыхаясь от негодования, закричал:

— Да как ты смеешь⁈ Да это же… Да я тебя… Это нарушение! Это… это прямое нарушение! Мне угрожали, а ты…

— Заткнись, — тихо сказал я. — Если продолжишь воздух сотрясать — я тебе зубы выбью.

Это подействовало, Лыткин замолчал.

— Лина, кажется нам пора, — сказал я.

— Верно, — ответила та.

И двери передо мной распахнулись словно по команде.

— Куда теперь? — спросил я, когда мы зашли в лифт.

— В хранилище «Дельта».

Я задумался. Там я уже был. Там же и произошел странный инцидент с Линой, которая как-то слишком эмоционально отреагировала на мое появление.

Мы прибыли в нужное хранилище.

— Туда, — совсем тихо сказала Лина, указывая на ту самую неприметную дверь, которую она так тщательно стерегла.

— Лина? — удивленно переспросил я.

— Туда, — повторила она.

Ранее неприступная дверь, теперь просто отъехала в сторону с тихим шипением пневматики.

— Внеси артефакт внутрь, — раздался голос Лины прямо у самого уха. Теперь он звучал иначе — не металлически, а приглушённо, словно из глубины. И будь я проклят, если не услышал в нем волнение!

— Ты можешь объяснить наконец…

— Позже, — мягко перебила меня Лина. — Иди.

Я переступил порог, и меня обволокло странное, густое молчание, заглушающее даже собственное сердцебиение. Воздух здесь был тёплым, насыщенным запахом озона, старой бумаги и… чего-то сладковато-медицинского. Формалин? Так пахнет в больницах. В тех ее отделениях, где делают операции.