На этом я прекратил размышления, потому что заснул.
Утром я позавтракал в одиночестве, на кухне внизу. Финиан мне компанию не составил — он теперь редко спускался со второго этажа, а Флендрик носил ему еду либо в кабинет, либо в спальню.
Судя по тому, что дед меня не позвал к себе, новостей у него пока не имелось. Я побродил по дому, затем вышел на улицу и, стоя у крыльца, оглядел окрестности.
Солнце поднялось уже высоко, и тени укоротились. Фахверковые домики, до которых было три сотни метров, выглядели нарядно, почти игрушечно. На белёных фасадах просматривались каркасные линии, серовато-красные — вертикали, горизонтали, диагонали. Окна отблёскивали утренним золотом. Правее и выше зеленел склон, кое-где белели скальные выступы.
Было тихо, разве что насекомые цвиркали в траве иногда, и лениво перекликались птицы в зарослях кустарника слева.
Я решил сделать пару снимков в следопытском качестве — дом Финиана, окрестности. Фотографии-двери, сделанные собственноручно и ведущие в эту местность, стоило иметь про запас.
Выбирая ракурс, я поднялся по склону. Тот представлял собой верещатник, насколько я мог судить. Из земли торчали метёлки — пучками и островками. Чаще всего они были высотой по колено, но некоторые ниже, сантиметров по десять или пятнадцать — молодые побеги. Другие, наоборот, вымахали на метр от грунта, одревеснели. Цветов нигде пока ещё не было.
Сделав фото и вновь спустившись по склону, я остановился.
Со стороны городка по заасфальтированной дороге приближалась девчонка лет восемнадцати, тонкая и высокая, но не хрупкая и не плоская. На ней была синеватая маечка, вылинявшая на солнце, цветастая свободная юбка до середины бедра и неожиданно добротная обувь — туристские ботинки или что-то вроде того. Рыжеватые волосы она заплела в короткую косу, а её лицо так густо усеяли конопушки, что я невольно хмыкнул. Глаза у неё при этом были зеленовато-серые, большие. Сельская нимфа, в общем, кровь с молоком.
— Доброе утро, милорд, — сказала она почтительно, но без подобострастия, глядя на меня с нескрываемым любопытством.
На Вересковой Гряде я не скрывал свой статус, по просьбе Финиана. Перстень носил, чтобы местные могли видеть. Тем более что слухи о наследнике здесь наверняка распространились давно.
— Привет, — сказал я девчонке. — Ты к старику?
— Да, я к лорду Финиану. Про вереск узнала, как он просил.
— А что там про вереск? — заинтересовался я. — Или Финиан запретил рассказывать?
— Почему запретил-то? Вереск пророс, который волшебный. Мы с ребятами все точки отметили. Пророс-то ещё весной, но его поначалу распознать трудно, поэтому вот сейчас проверяли. А ближе к осени будет краска.
— Неплохо, — сказал я. — Замечательно даже. Много?
— Не так чтоб очень. Но в прошлом-то году вообще почти не было и в позапрошлом тоже. Реденькие цветочки торчали врозь — ну, и толку с них?
— Это да. Старику могу передать. Но если хочешь сама — пойдём, провожу.
Она чуть помедлила:
— А лорд Финиан сильно строгий? Я его ни разу не видела, чтобы близко. Издали только. Ну, потому что раньше мамка моя ходила — и на цветы смотреть, и докладывать. А на этот год говорит мне — дуй, мол, сама, раз уже здоровая дылда. Ну, мне этой весной восемнадцать стукнуло, так что вот.
— Поздравляю. А Финиан свирепствует, да. С утра предупредил — чтобы никаких длинноногих, рыженьких и с веснушками. Иначе он за себя не ручается.
Она засмеялась звонко и заразительно:
— Нечестно, милорд! Надурили глупую и довольны.
— Не прибедняйся, — сказал я. — Как тебя зовут, кстати?
— Вита, милорд.
— Меня зовут Вячеслав. Когда рядом нет посторонних, можешь обращаться ко мне по имени и на «ты». Поняла?
— Ага, — легко согласилась Вита. — А лорду Финиану я доложусь-таки. Раз уж мамка к нему послала, надо сходить.
— Как знаешь. Но сначала скажи — эти точки с вереском далеко?
— Ну, некоторые далековато, а некоторые — не очень. Самая ближняя — минут пять отсюда. Вот там примерно.
Она махнула рукой, указав на участок склона, который примыкал к городу. Я всмотрелся, но издали не увидел ничего необычного. Уточнил:
— Вы прямо все склоны здесь прочесали? Это же долго.
— Ну, не подряд прочёсывали. Я сначала на склон смотрела внимательно и подсказывала ребятам. Приводила их, куда надо, а они там вбивали колышки. Управились за три дня, вот вчера закончили.
— То есть ты чуешь источник краски? У тебя есть дар?
— Настоящего дара нету, — вздохнула Вита. — Есть только капелька, но этого не хватает, так мне проверяльщик сказал. Вот вереск найти могу, а камешки волшебные — уже нет, не чувствую. Прям обидно. А то бы я, может, и в Академию…
После паузы я сказал:
— В любом случае — спасибо вам за работу. Деньги вы получили? Ты и твои ребята?
— Ага. За то, чтобы склон проверить, лорд Финиан заранее платит. Потом отдельно — за собранные цветочки. Краску из них он сам уже делает. Правда, говорю же — в прошлом и позапрошлом году собирать было почти нечего…
Кивнув хмуро, я опять посмотрел на склон:
— Значит, вбили колышки? Посмотрю, пожалуй, на этот вереск.
— Да с виду-то невзрачный, — сказала Вита. — Только растёт быстрее. В этом году пророс и в этом же зацветёт, а к зиме засохнет. Был бы обычный, дикий, пришлось бы лет пять прождать, пока первые цветочки появятся.
— Тогда ладно, пускай растёт. Пойдём к старику, провожу тебя.
Мы вошли с ней в дом, поднялись на второй этаж под неодобрительным взглядом Флендрика. Постучавшись, я заглянул в кабинет:
— Финиан, к вам можно?
— Да, Вячеслав, прошу. Как раз собирался вас пригласить.
— Сначала — знакомьтесь с Витой, она с хорошими новостями.
— Не стесняйтесь, сударыня, — усмехнулся он чуть заметно. — Ваша матушка мне о вас говорила. Рад, что вы продолжаете семейное дело.
Выслушав её сообщение, он удовлетворённо кивнул:
— Я рассчитывал, что именно так и будет. Благодарю вас, Вита. И позвольте поздравить с первой выполненной работой.
Она чуть порозовела:
— Спасибо, милорд! Я пойду тогда?
— Привет вашей матушке. И да, я рад, что вы теперь лично знаете Вячеслава. Можете обращаться к нему с любыми вопросами, которые собирались адресовать мне. Он имеет все необходимые полномочия, в том числе юридически.
Вита бросила на меня быстрый взгляд, кивнула и, попрощавшись, вышла. Я подозрительно поинтересовался у Финиана:
— И к чему эта переадресация?
— Давайте откровенно, Вячеслав. Я стар, и всякое может произойти. Нет, это не означает, что я собираюсь лечь и помереть сегодня в обед. Совсем наоборот — я хочу пожить, посмотреть, как будут складываться ваши дела. Особенно теперь, когда вновь появился вереск, дающий краску. Вы ведь, вероятно, сопоставили факты…
— Да, — подтвердил я. — Вереск пророс, потому что клан расширяется. Почему вы заранее не сказали мне об этой взаимосвязи?
— Чтобы не давить на вас. Собственно, и сейчас я не собираюсь этого делать. Сами решайте, как будете выстраивать дальнейшую жизнь. Но раз уж вы намерены как минимум доучиться на факультете, вам надо активнее осваиваться в статусе лорда. Не только там, в столице, но и здесь, в родовом имении. Повторюсь — меня лично уже не слишком интересуют клановые дела, но за вашим становлением я слежу с большим интересом. И если клан под вашим началом выберется из ямы, я буду искренне рад.
— Понятно, — буркнул я. — Поглядим. А что там с актуальными новостями? Выяснили что-то насчёт Вирчедвика? Ну, насчёт его деда, в смысле?
— Да, выяснил, — кивнул Финиан. — Старый лорд скончался четыре года назад.
Я несколько растерялся:
— Гм, неожиданно… То есть к нынешней катавасии он отношения не имеет. Этот след обрывается…
— Да, увы. Даже если он был и вправду причастен к инциденту со мной полвека назад, его я уже спросить не могу. И, к моему великому сожалению, не могу вам помочь в расследовании практическими шагами.
