— Что-то случилось? — мне разом стало не до шуток.
— Нет, у нас все в порядке, но… — Семен на мгновение замялся, но тут же сжал кулаки. — Я же вижу, к чему все идет! Да, пока мы приносим пользу, но уже только на узком участке фронта, в частных задачах и с огромной подготовительной работой.
— Взятие Цзиньчжоу — это не совсем частная задача, — я уже понял, к чему идет разговор. — Или вы сравниваете себя с пехотой или броневыми частями? Да, сейчас для них больше задач, но и там без подготовки тоже не обойтись. Бросим кого угодно в лоб без поддержки, и враг перестреляет хоть штурмовиков, хоть технику, хоть вас. Тем более, кавалерия до сих пор остается самым быстрым и гибким инструментом, что доступны мне на поле боя. И пока вас никто и ничто не сможет заменить.
— Вот именно! Пока! — Буденный набычился. — Замена пусть нескоро, но уже близко. И я же не дурак, я вижу, что новые броневые части берут на себя все те задачи, что раньше были только нашими. «Маньчжуры» играют роль тяжелой рыцарской кавалерии, «Мусье» — это кирасиры, баланс между огнем, подвижностью и броней. Новые легкие машины, над которыми сейчас думают у Мелехова — это гусары и уланы, у которых они заберут разведку, фланговые маневры и охоту на слабые цели. Броневики для перевозки пехоты — это полный аналог наших казачьих частей, которые мы готовили все это время как революцию в военном деле и которые… Уже уходят в прошлое.
— И многие так думают? — тихо спросил я, поражаясь про себя, как же Буденный успел вырасти за столь короткое время.
— Многие боятся так думать. Им страшно услышать ответ, узнать, что все было зря. А я просто больше не могу молчать!
В этот момент к нам подлетел Врангель и, бешено вращая глазами, без лишних слов ворвался в разговор:
— Мы хотим переучиться на броневики! — выпалил он.
Значит, спелись.
— Мы и двести сорок наших ребят! — дополнил Черного Барона Буденный. — Мы, прежде чем вас искать, со всеми поговорили, обсудили! И если вы, Вячеслав Григорьевич, дадите добро, мы землю есть будем, но выучимся заново!
— А не жалко? Раньше вон, учились, и все зря. А тут ведь все с самого начала придется начинать, вы точно готовы? — спросил я.
— К черту сожаления! Время сейчас такое, что нельзя стоять на месте, и кому, как не нам это понимать! — только и махнул рукой Семен.
— Коней только жалко, — вздохнул Врангель, — но дело важнее!
Я несколько секунд стоял, думал. Несколько сотен будущих офицеров и мехводов на новые броневики могли решить мои проблемы с кадрами на несколько месяцев вперед. Кавалерия действительно начинает терять свою роль, а тот же Буденный, несмотря на насмешки в моем времени, никогда не стеснялся учиться. Да и Врангель тоже. Один вопрос…
— Допустим, я с вами соглашусь, но отказываться полностью от кавалерии в ближайшие годы я не могу. Кто сможет вас заменить?
— А мы были готовы к этому вопросу! — Семен широко заулыбался.
— Поэтому позвольте вам представить, — Врангель сделал шаг в сторону и замахал руками, кого-то подзывая. — Бывший начальник штаба Забайкальской казачьей дивизии генерала Ренненкампфа, полковник Антон Иванович Деникин.
В этот момент я обратил внимание на шагающего к нам офицера. Ранняя лысина заставила его перейти к короткой стрижке, но шикарные черные усы и массивные скулы все равно придавали ему по-своему лихой и дикий вид. Вот, значит, какой он, еще один будущий белый генерал.
— Ваше превосходительство, — Деникин прихрамывал на правую ногу, но все равно бодро поклонился и по-щегольски щелкнул пятками. — Если вы разрешите, то я уже сегодня подам рапорт о переводе во 2-й Сибирский. На такие сейчас не принято отвечать отказами, да и с Павлом Карловичем мы дружны, так что уже завтра смогу принять дела. Обещаю, не подведу.
И вроде бы все было сказано хорошо и правильно, но все равно где-то внутри меня продолжал грызть червячок сомнения. Впрочем, почему бы тогда просто не устроить небольшую проверку?
— Не подведете? Или потом, как эти двое, сбежите на броневики?
Вот сейчас и узнаем, кто такой сейчас Антон Иванович — обычный штабист, который ищет место потеплее, или же у него найдутся амбиции, которые смогут стать топливом для моей кавалерии.
— Сбегу! — все-таки не разочаровал меня Деникин. — Но сначала научусь всему, что умеют казаки 2-го Сибирского! А вот после обязательно буду проситься, чтобы вы взяли меня дальше!
А вот и новая схема пополнения бронированных частей начала вырисовываться. Сначала кавалерия, как то, что ближе и понятнее простым людям, потом, как наберутся опыта — на машины. Через год-другой, понятное дело, можно будет от этой ступеньки отказаться, но сейчас плавность и понятность лишними не будут.
— Решено, — я кивнул. — Готовьте бумаги, бунтовщики. И ищите Славского, будем обсуждать, как ему будет лучше выстроить обучение с учетом вашего опыта.
* * *
— Не жалеешь, Петр Николаевич? — спросил Буденный у Врангеля, когда они вышли на улицу.
— У нашего рода есть девиз: франгас нон флектис — сломишь, но не согнешь. То есть мы, Врангели, можем ошибиться, можем не справиться, потому что не сдюжили или не хватило таланта, но никогда… Никогда мы не откажемся от своего долга, потому что страшно!
— А у меня тоже девиз, — неожиданно даже для себя ответил Семен. — Не родовой, а общий, армейский. Русские не сдаются.
— Ха! — Врангель коротко хохотнул и хлопнул своего друга по плечу.
Мимо как раз прошел отряд солдат с броневиков — кажется, русская команда, вернувшая после доставки машин в Китай. Навстречу им так же быстро пролетели какие-то незнакомые офицеры — судя по форме, из Порт-Артура. Семен невольно задумался, насколько же разные люди собираются вокруг 2-го Сибирского. Вот взять даже его. О чем он думал полгода назад? О чем мечтал?.. Сейчас же развлечения или новое звание уже казались совсем не такими важными. Вон, они с Врангелем напросились в броневики, но при этом даже не обсудили заранее, кем там будут.
И вообще, а осталось ли в нем что-то от старого Буденного?
— Петр, — Семен неуверенно позвал своего товарища. — Вот ты меня давно знаешь, скажи, а кто я?
— Ты — Буденный.
— Нет, может, я был Буденным раньше. А сейчас?
— Мне тоже грустно отказываться от прошлой жизни, шагать в неизвестность, — неожиданно все понял Врангель. — А если ты боишься, что потерял себя, то у меня для тебя очень простой вопрос. Вот если бы кто-то сейчас покусился на честь 2-го Сибирского, вот здесь, прямо перед тобой, что бы ты сделал?
— Вызвал бы на дуэль.
— А что первым делом сделал старый Буденный, только-только увидев Макарова, когда решил, что кто-то покусился на нашу сотню?
— Наставил на него карабин, — Семен чуть не покраснел от воспоминаний.
— Ну вот! Что раньше, что сейчас — в глубине души ты все тот же. Только манер добавилось, да мозги лучше работают. Я ведь, скажу честно, никогда не думал, что ты сможешь так хорошо себя показать. А ты вон, уже города берешь! Даже завидно, что генерал так легко в тебе это заметил.
Буденный улыбнулся. Немного от гордости, немного от того, что рядом есть тот, кто его так хорошо знает.
— А как насчет пари? — предложил он вслух.
— Кто быстрее в звании вырастет? — прищурился Врангель. — На броневиках ведь не как в кавалерии все может оказаться… Сложно будет.
— А чего друг с другом мериться, — только и махнул рукой Семен. — Я вот точно генералом стану, как придет время.
— Ха, генералом!
— И ты станешь, в этом нет сомнений. А пари я предлагаю макаровское. Кто приметит у себя в отряде новичка, который лучше всех себя покажет, тот и победил. Но, чур, учить можно, но в бою не помогать!
— Пари, — Врангель крепко пожал руку Буденного.
И так, обсуждая свою будущую учебу и службу, они дошли до 7-го полигона за железнодорожной станцией, где работали броневики. И прямо у входа их уже встречали: бывший поручик Славский широко улыбался, сверкая зубами и новыми погонами с тремя звездочками.
