— Привет, счастье мое.
— Здравствуй — и от интонации мне сразу вспомнилось другое старое кино: "голос хороший, а слова плохие".
— Голопузова, какая-то ты сегодня особенно Прекрасная. Ну и кто тебя обидел? Поделись с мужем, он про обидчика Данице скажет и она гадину эту застрелит…
— Лучше сам меня застрели. Саш, ну почему у тебя жена такая дура?
— Обидно мне слышать, что ты так думаешь. Неужели я на самом деле похож на человека, который способен выбрать в жены дуру?
— Нет, конечно, хотя меня-то Маша выбирала…
— Я сам выбирал, хотя и из предложенных Машкой кандидатур…
— Ага, очень богат был выбор… но я не об этом. Ну почему у меня никак не получается людей научить этой сварке под флюсом? Ведь это просто, я сама уже для турбины этой целое колесо сварила — а больше ни у кого не получается! Я уж и так объясняю, и сяк показываю. И сама смотрю как они делают — а все одно шов запарывают! И я не могу понять где…
— А давай мы сейчас все же ляжем и поспим еще немного, а потом я с тобой на завод схожу и ты мне все покажешь. Вместе посмотрим, в чем там дело — и разберемся, я уверен.
Разбирались мы целый день, и я даже сам решил показать класс. Да, мастерство точно не пропьешь — если оно есть. А если господь ума не дал, то в лавочке его не купишь. Как я понял, "девочки" из Васькиной бригады не смеялись в голос исключительно из вежливости: то, что получилось у меня, даже словом "шов" назвать было стыдно. Однако, как говорят, отрицательный результат — тоже результат, и именно благодаря моему фиаско кое-что до меня дошло.
— Ну и получилось у тебя увидеть, что девочки неправильно делают? — с надеждой, но и с сомнением в голосе спросила Васька, когда мы уже направлялись домой.
— Нет конечно, но я понял что ты неправильно делаешь. Ты у меня просто геройская героиня труда, но вот я с непривычки напортачил изрядно.
— Ты не расстраивайся, я знаю что у тебя, если захочешь и время будет, все быстро получится — постаралась успокоить меня жена.
— А я и не расстраиваюсь. Я просто вижу, что вообще-то для того, чтобы такой шов нормально варить, кроме верного глаза и опыта нужна еще и силушка молодецкая. Ты берешь за счет именно опыта — ведь уже сколько, почти год тренируешься?
— Ну да…
— И то как от стенда отходишь, на мокрую мышь похожа. Тебе не девочек своих натаскивать надо, а мужиков здоровенных. У вас же в бригаде здоровых помощников сколько? Вот их и обучай.
— А, — махнула рукой Васька, — у мужиков хорошо получиться не может…
— Ну, спасибо!
— Ой, я же не про тебя…
— Я понял. Ну а теперь я тебя вот о чем попрошу. Война, как ты знаешь, как правило обеспечивает разные мелкие неудобства. Например, если ты тут рабочее колесо сваришь, то на Ориноко нам его везти не на чем. Так что давай, собирай бригаду, бери кого хочешь, помощников бери сколько надо — и с семьями всех тащи в Сьюдад Электрико. Турбины в Венесуэле нужно будет устанавливать уже через полгода, так что придется их туда тащить через Мурманск и только частями. Ну а ты части превратишь в целое — и это очень срочно, так что придется тебе самой ехать и уже на месте народ учить.
— А генераторы как поедут?
— Ну ты же знаешь Африканыча — он верит только железной дороге и все делает разборным. А вот рабочее колесо разборным не сделать.
— А почему их в Уругвае варить? Ведь потом их так далеко тащить придется.
— Все равно водой тащить, даже если в Усть-Карони собирать, а в Венесуэле климат плохой и заразы тропической немного лишку. В этом смысле Восточная Республика лучше хотя бы потому, что все ржаветь меньше будет. Ну и вам лучше не болеть… я имею в виду, что по дороге забери Таню с Настей, а если получится — то и Машку. Махе я письмо напишу, думаю, она меня поймет.
Откровенно говоря, я просто испугался за семью. Ведь если кто-то очень хочет достать меня, то этому кому-то запросто может в голову придти идея "начать с родных и близких" — если это, скажем, Акимов или его близкие соратники, то у них точно не заржавеет. Ну а до Восточной Республики им не дотянуться, да и мало кто вообще знает, что за "тыловая база" у меня там заготовлена.
Сьюдад Электрико "в этой жизни" был гораздо менее пафосным, что ли, по сравнению с "прошлым разом". Обычный небольшой городок с населением около десяти тысяч человек, из которых русские составляют две трети — как и половина окрестных крестьян. В городке был устроен небольшой учебный центр — некая помесь техникума и института, где обучали будущих электротехников и небольшую группу инженеров, а ректором числился Виктор Судриерс. От прочих уругвайских городком этот отличался разве что электрическим освещением улиц и домов, да, пожалуй, и немного повышенным количеством "богатых" домов — а так провинция-провинцией. Зато там тихо и спокойно.
Глава 31
Иоганн Генрих Бернсторфф чувствовал себя как лягушка на муравьиной тропе. Если не шевелиться, то муравьи проползают мимо, а любое дерганье сопровождается весьма болезненными укусами. А исполняя обязанности посла, да еще в Соединенных Штатах, "не шевелиться" было нельзя…
К великому сожалению, шевеления кроме этих самых "укусов" иного результата почти не приносили. Большая часть американского бизнеса выступала (по крайней мере на словах) за противников Германии, а немногочисленные ее симпатанты оказать существенной помощи не могли. Да, в Колорадо можно было закупить значительное количество столь нужного Родине провианта — однако доставить его в Германию не представлялось возможным. И дело было даже не в особом антигерманском настрое тех же судовладельцев (хотя он и имел место быть) — просто судов не хватало и для перевозки грузов в страны Антанты.
К тому же кукуруза — это лучше чем вообще ничего, но солдатам на фронтах все же требуется что-то посущественнее. А благодаря идиотам из интендантства с "посущественным" стало совсем плохо. Поскольку Иоганн в силу своего положения определенным образом курировал и послов в других странах американского континента, он прекрасно знал, что в той же Аргентине можно закупить мясо почти без ограничений — но что с ним делать было совершенно неясно. Хорошо еще что удалось договориться с мексиканцами — хотя полторы тысячи тонн мяса в год (все, что мог перевезти единственный мексиканский "морозильник") и выглядели издевательством.
Томас Клокке из Бисмарка предложил в общем-то неплохое решение: если он, как обещал, сможет выстроить у себя консервную фабрику, то ее продукцию через Мексику можно будет перевозить хоть на угольщиках. Но этот прохиндей сначала хочет получить от посольства денег на ее строительство — а по смете выходило, что американский немец только на постройке фабрики собирается нажиться тысяч на полтораста, причем долларов. Дешевле Германии построить свою фабрику где-нибудь в той же Аргентине — но и на дешевую аргентинскую фабрику денег у страны нет.
Задачки непростые… и это всего лишь "довесок" к обычной дипломатической работе. Конечно, в посольстве работали все, но решения-то возлагались целиком на посла — как и последствия этих решений. Так что времени на оценку возможных последствий тратилось как бы не больше, чем на все остальное.
Раньше тратилось — сейчас, когда в кабинете посла сидел этот латинос, изрядная часть забот исчезала на глазах. Если он, конечно, не врет — но уж это-то проверить можно вообще за день.
— Ну а что вы хотите взамен?
— Вы удивитесь: деньги — усмехнулся бородатый идальго. — Много денег, причем презренным металлом: в наших краях бумажкам не доверяют. Но поскольку у вас с кругляшами желтого металла, как мы понимаем, имеются некоторые проблемы, мы готовы брать и иные металлоизделия. Вот примерный список того, что нас интересует, а вот список того, без чего все остальное сказанное мной станет пустым сотрясением воздуха. Как с нами связаться — вы знаете, а теперь разрешите откланяться.
