— Вот блин, — пробормотал я.
Складывалась дурацкая ситуация. Ничего критичного, впрочем, она в себе не таила — просто небольшая задержка. Я решил заглянуть в ближайший проулок, раз уж почти дошёл до него, а затем просто подождать возле дома, чтобы заскочить в подъезд с кем-нибудь за компанию.
Когда я уже сворачивал за угол, мне почудился чей-то изучающий взгляд. Я быстро оглянулся через плечо. Никакой опасности рядом не было — прохожие всё так же спешили мимо, по мостовой шпарили машины, вдоль тротуара пестрели вывески.
Я шагнул с улицы в проулок, углубился в него. По левую руку здесь была торцевая стена огромного супермаркета, а чуть дальше — техническая постройка наподобие бойлерной.
Задний двор супермаркета пустовал. Я свернул туда, осмотрелся. Никаких окон, лишь запертая дверь под небольшим козырьком. К стене крепился фонарь, однако светил он недостаточно ярко, чтобы устроить здесь переход.
Поморщившись от досады, я развернулся, но меня ждал сюрприз.
Во дворик навстречу мне шагнула худая дылда, которую я видел на остановке. Быстро приблизившись, она выпростала руку из кармана своей мешковатой куртки и наставила на меня пистолет. Я тут же перешёл на следопытское зрение.
— Не двигайся, — сказала она негромко. — Что у тебя в сумке?
— Личные вещи. Вряд ли тебе пойдут.
— Не паясничай. Предъяви документы.
— Ты не представилась, насколько припоминаю.
— Полиция.
С этим ответом она замешкалась лишь на миг, и голос почти не дрогнул, но в её жесте, едва заметном, мне померещилось некое несоответствие сказанному. Тем временем она продолжала:
— Сумку и тубус — на землю. Сам — в сторону, к стене.
— Извини за занудство, но не могла бы ты показать жетон?
— Повторяю, — сказала она, держа меня на прицеле, — вещи на землю. Или я выстрелю.
В этом я сомневался, но всё же допускал такую возможность. Поэтому без резких движений снял с плеча сумку, опустил на асфальт — та, к счастью, была водонепроницаемая.
Тубус я тоже снял, держа за ремешок. Наклонился, якобы собираясь пристроить его на сумку, и сообщил:
— Вон твои коллеги.
При этом я кивком указал ей за спину.
Она не купилась на этот трюк, не повернула голову. Но на долю секунды её внимание всё же расфокусировалось, и мне этого хватило.
Я взмахнул пластмассовым тубусом на ремне, словно кистенём-переростком. Благодаря обострённому восприятию, движение получилось математически точным. Тубус ударил кромкой по пистолету, выбил его из руки противницы.
Пистолет с глухим лязгом упал на мокрый асфальт. Она рванулась к нему, но я схватил её за руку выше локтя. Удержать её труда не составило, на спортсменку она никак не тянула — слишком субтильная.
Я толкнул её к стене, подобрал оружие:
— Кто такая?
Она молчала угрюмо, и её взгляд был наполнен не столько страхом, сколько усталостью. Капюшон свалился, фонарь подсветил лицо. Она оказалась немного старше, чем я подумал сначала. Лет двадцать пять навскидку.
Уродиной она не была, но и красавицей тоже. Худые щёки, узковатые губы без помады, причёска без малейших изысков — тёмно-русые волосы до середины шеи, зачёсанные назад. Обычная внешность, в общем. Разве что волейбольный рост выделял её из толпы — всего на четыре-пять сантиметров ниже меня.
— Ты не из полиции, — сказал я. — Заброшу сейчас на крышу твой ствол и пойду по своим делам, а ты развлекайся. Как тебе вариант? Если не устраивает, то говори, зачем ты за мной следила.
— Я частный детектив, — после паузы сказала она.
— Прикольно. Но в город я прибыл только что и не мог никому перейти дорогу, даже если бы захотел.
— Тебя сдал продавец в магазине, где бытовая техника. Он позвонил, сказал, куда ты пошёл. Я решила перехватить тебя.
— Допускаю, — кивнул я, взяв свою сумку. — Но чем я тебя заинтересовал? Похож на какого-нибудь хмыря, который объявлен в розыск?
Она пожала плечами и не ответила, но мне показалось, что эта версия не вызвала у неё особого отклика. Я задумался, затем указал:
— Встань под козырёк.
Когда она подчинилась, я протянул ей сумку:
— Возьми, открой. Проверь, что внутри.
Покосившись на меня с недоверием, она расстегнула молнию, заглянула, поворошила вещи. Подняла взгляд, и я попросил:
— Закрой и отдай обратно.
Повесив на плечо сумку, я тоже встал под навес и развинтил тубус, снял его верхнюю половину. Отогнул края фотографий, продемонстрировал сыщице:
— Ещё будут вопросы? Думала, здесь оружие или типа того?
Вот теперь я, кажется, угадал. Она промолчала вновь, но в её взгляде мне почудилась смесь досады и облегчения.
— Так, ладно, — продолжил я, закрыв тубус. — Ты убедилась, что я всего лишь фотограф. Повода для слежки больше нет, правильно? Разбегаемся.
— Верни пистолет.
— С чего вдруг? Не хочу рисковать, ты ничего мне толком не объяснила. Кому ты меня сдала бы, если бы задержала?
Молчание длилось долго, но затем она всё же буркнула:
— Был сигнал от Конгломерата, от его службы безопасности. Их интересуют люди с оружием, особенно неместные. Информаторы получили инструкции, в том числе и продавцы в магазинах.
— Гм. А почему продавец позвонил тебе, а не в эту службу безопасности напрямую?
— Во-первых, у него там левый товар, насколько я знаю, поэтому не хочет отсвечивать лишний раз. Во-вторых, звонил он не лично мне, а в нашу контору. У него перед нами долг. Мой шеф сейчас в отъезде, я приняла звонок.
Я задумался:
— Ладно, пистолет я тебе отдам. Но сначала ты мне кое-что подскажешь. Ищу сухое и хорошо освещённое место, буквально на пять минут. Поработать с бумагами без свидетелей, скажем так. Подошла бы твоя контора, если ты там одна, но не хочу тебя компрометировать. Если продавцы — стукачи, то меня уже сдал и тот мужичок в радиотоварах.
Она неожиданно усмехнулась:
— Тот мужичок — не сдал. Он не на Конгломерат работает, а на Диодный Трест, который сейчас додавливают. Так что в контору можем пойти, но с тебя две сотни в качестве гонорара. И тубус твой лучше я сама понесу — засуну под балахон, никто не заметит.
— Уверена?
— Предложение ты услышал, тебе решать. И жду ствол.
Я выщелкнул магазин из пистолета, вручил и то, и другое сыщице по отдельности. Успев присмотреться к ней, я был почти уверен, что она в меня не пальнёт, но мало ли?
Она поняла намёк и не стала заряжать оружие снова. Положила его в карман, а тубус спрятала под свой дождевик, достающий до середины бедра, и обхватила себя руками. Действительно — со стороны незаметно. Ну, впрочем, у такой швабры под балахоном без труда поместился бы и бочонок с пивом.
Мы вышли из дворика. Дождь хлестал, не переставая.
— Из какого города ты приехал? — спросила она. — Не могу понять. У тебя лицо какое-то необычное.
— Название города тебе ничего не скажет, — хмыкнул я. — А ты по лицу прописку определяешь? Ну-ну.
— Зря иронизируешь. У меня очень острый взгляд, за это меня и взяли в контору. Я замечаю вещи, которые даже шеф может упустить. Почти стопроцентно могу сказать, например, что ты не бандит.
— И на том спасибо.
— Как тебя зовут?
— Вячеслав.
— Имя тоже странное.
— Ну, и ты представься тогда, раз уж мы теперь — компаньоны.
— Рунвейга.
Я не стал шутить на тему того, чьё имя страннее. Выбравшись из проулка, мы перешли дорогу на светофоре и сели в припаркованную там старенькую малолитражку, похожую на «оку». Рунвейга сунула ключ в замок, мотор недовольно фыркнул, и через две минуты мы подъехали к многоэтажному дому.
На первом этаже был длинный коридор с офисами. Рунвейга кивнула на одну из дверей. Я прочитал на табличке: «Крогг и партнёры. Детективное агентство».
— Звучит солидно, — сказал я. — Много сотрудников?
— Шеф и я. Раньше было больше, но разбежались.
Судя по офису, дела шли и впрямь неважно. Три исцарапанных деревянных стола и стулья, дисковый телефон и несгораемый шкаф в углу. Плюс вешалка у двери. Элитная клиентура здесь явно не водилась.
