— Понятно, — сказал я. — Ну, с экзотическими пейзажами ты ещё столкнёшься. Как раз наш профиль.
Наутро мы с Рунвейгой отправились в учебный корпус, где начинались экзамены. Я рассчитывал, что мы будем первыми, и расчёт оправдался. Когда я заглянул в аудиторию, экзаменаторы ещё только усаживались — декан Стэдвик с моего факультета и молодая дама, преподававшая какую-то дисциплину художникам.
— Вячеслав? — удивлённо взглянул декан. — Решили попробовать ещё раз?
— Нет, до такой эксцентрики я пока не дошёл. У меня для вас абитуриентка, перспективный кадр из моего клана. Прошу любить и жаловать, она вам понравится.
Декан с интересом посмотрел на Рунвейгу:
— Что ж, сударыня, проходите. Посмотрим, прав ли ваш лорд-наследник.
Меня выгнали в коридор, и я, распахнув окно, стал ждать результата. Через пять минут подошёл взволнованный паренёк с лимонно-жёлтым браслетом, в сопровождении родителей, у которых не было знаков принадлежности к клану.
— Доброе утро, милорд, — почтительно сказал отец паренька. — Мы будем за вами?
Я успокоил его в том смысле, что я тут просто стою, проветриваюсь. Ещё минут через пять дверь аудитории распахнулась, и вышла радостная Рунвейга.
— Взяли? — спросил я. — В следопыты?
— Ага. Декан подтвердил, что перспективы хорошие.
Мы устроили обнимашки под удивлёнными взглядами лимонного пацана. В его клане вряд ли такое практиковалось.
Затем я повёл Рунвейгу прямиком к Клодде, комендантше общаги.
— Рассчитываю на твою великую мудрость, — сказал я, поздоровавшись. — Заселяем вот эту милую даму, и ей нужна вменяемая соседка, чтобы не выносила мозг и не стучала лордам. Задача требует размышлений, но я был бы благодарен.
— Так что тут думать-то? — пожала плечами Клодда. — У твой Уны соседка в прошлом году закончила, съехала. Вот туда и заселим.
— Круто, — сказал я. — Приятно иметь дело с понимающим человеком.
Рунвейга снова собрала вещи, и я помог ей перебраться в новую комнату. Потом я сводил её в кафе рядом с кампусом, мы скромно отметили поступление, и Рунвейга сказала:
— Что ж, Вячеслав, с твоим первым заданием я вроде бы справилась, в Академию поступила. Так что напоминаю — если понадобится помощь в других вопросах, то я готова.
— Спасибо. Сегодня же проясню вопрос.
И я поехал к Даррену, который занимался прослушкой.
— Ну, что тут у нас? — спросил я, зайдя в квартиру.
— Не то чтоб большой улов, — сказал он, — но кое-что интересное есть.
Глава 17
— Во-первых, — сообщил Даррен, — ребятки хоть и стараются не отсвечивать лишний раз, но из дома выходить не боятся. Рожи их я приметил. И могу тебе сказать сразу — твоего Невидимки среди них нет. Их старший — не лысый и не сутулый. Крепенький такой мужичок, приземистый. А про Невидимку они обмолвились пару раз — вот, мол, был такой, да весь вышел. Слетел с нарезки, берега потерял и где-то теперь сидит на цепи у лордов. Ну, я так понял.
— Хм, любопытно, — кивнул я. — Невидимка вышел из-под контроля и его заменили? Правдоподобно. А эти сменщики уже чем-нибудь отметились противозаконным? Хотя не факт, конечно, что они из криминальных кругов… Может, про Невидимку просто слышали краем уха…
— Ребятки с отсидками, по говору слышу. Но валандаются без дела уже давно, насколько я понял. С планами у них — тоже ничего срочного. Они-то прямо не говорят, но…
— Из контекста понятно? Ладно, допустим. Но странно выглядит. Зачем кукловодам марионетки, которые ничего не делают?
— А вот тут начинается «во-вторых», — сказал Даррен. — Деньжат им понемногу подкидывают, и сидеть они собираются ещё долго, чуть ли не год.
Я удивлённо хмыкнул:
— Нехило. Гадать мы можем, конечно, долго, но навскидку выглядит так, будто кукловоды держат их для какого-то долгосрочного плана. И это хорошо укладывается в версию, что серебрянка дозревает небыстро… Ну, то есть она и сейчас уже превосходит другие краски-эффекторы, но через год, очевидно, выйдет на пиковую мощность, и вот тогда начнётся лютая дичь…
Даррен развёл руками:
— С красками я тебе не помощник, сам понимаешь.
— Ты и без красок уже помог, спасибо. Может, стоило бы в полицию заявить на этих татуированных? Но улик-то нет против них, они просто треплются…
— Пока им ничего не пришьёшь, это да, — согласился Даррен.
— Послушаешь ещё пару дней, пока жучок работает? — спросил я.
— Это само собой. Ох, мутная история… И лорды, значит, всё-таки где-то на горизонте маячат, не зря мы остерегались…
Поколебавшись, я сказал:
— Слушай, Даррен… Если вдруг пойдёт обострение и лорды вмешаются напрямую, то ты можешь попасть под раздачу. С людьми без клана они особо не церемонятся. И вот я подумал — может, ты согласишься вступить в мой клан? Обязательств я от тебя при этом не буду требовать, всё останется на добровольной основе. Но будет хоть какая-то подстраховка, если мы и дальше будем сотрудничать…
Даррен посмотрел испытующе:
— Ну, положим, я бы пошёл. Но ты-то уверен? В кланы обычно или магов берут, или богатеев каких-нибудь. А я — старый хрыч, который на огороде возится.
— Открою тебе страшный секрет, — сказал я, — богатеи почему-то за мной не бегают толпами и не просят взять их под покровительство. В клане — люди простые, но толковые. Так что на этот счёт можешь не заморачиваться. Как со слежкой закончим, зайдём к нотариусу, всё сделаем.
На этом мы с Дарреном распрощались. От помощи Рунвейги он пока отказался — справится сам, мол, дело нехитрое, если не растягивать на недели.
Чтобы не откладывать, я сразу заказал для Даррена браслет, а затем отправился к Дирку, сообщил ему новости.
Дирк приступил-таки к работе над картиной для меня, сделал карандашный набросок. Получилось отлично, лишь кое-где пришлось немного поправить. К следующему дню он собирался закончить, добавив на картину даль-цвет.
— И вот ещё что, — сказал он. — Я тут племяшке звонил, она по своим каналам узнала — сегодня вечером в столицу прилетит парень из Ярь-медянки, наследник. А завтра утром, видимо, придёт на экзамен.
— Угу, — сказал я, — спасибо за информацию. Думаешь, его сразу начнёт Вирчедвик окучивать? Заманивать в свою шайку? Ему как раз не хватает кого-то с зелёным перстнем… При условии, правда, что этот парень поступит к нам, к следопытам…
— Вот и проверь. Тебе — удобнее всего.
— Да, ты прав. Придумаю что-нибудь.
Над этим вопросом я и вправду задумался, но единственный вывод состоял в том, что придётся импровизировать. Заранее просчитать переменные я не смог бы, они зависели от завтрашних обстоятельств.
В кампусе народу прибавилось. Комендантша обоих общежитий носилась, как угорелая. Оставалось порадоваться, что я с ней поговорил ещё накануне.
Я навестил Рунвейгу. Та собиралась в город и спросила меня:
— Не хочешь со мной? Просто погулять, изучить окрестности. Меня здешняя погода пьянит буквально. Не могу сидеть дома, хотя планировала ещё почитать.
— Пойдём. Всё равно сейчас вынужденная пауза.
Мы вышли за ограду и побрели по улицам. Солнце жарило, и меня это несколько утомляло, но Рунвейга искренне наслаждалась. Наткнувшись на уличную кафешку, мы выпили газировки под тентом.
Внимательно посмотрев на меня, Рунвейга сказала:
— Вижу, тебя что-то беспокоит. Это связано с прослушкой? Пожалуйста, Вячеслав, расскажи, в чём дело. Может, я всё-таки пригожусь.
— Хорошо, — сказал я, — раз уж всё так складывается, то вот тебе расклад. Кроме красок, про которые ты читала, есть ещё и серебряная. Про неё немногие знают, но она очень мощная. Я боюсь, что её применяют для всяких мутных дел. И есть один пацан, которого могут завербовать для этого мои оппоненты. Он завтра поступает и, вполне вероятно, окажется в одной группе с тобой. Это главное на данный момент. Никаких доказательств я не имею, поэтому не прошу тебя в это лезть.
— Я сделала свой выбор, — сказала она спокойно. — Понаблюдаю за этим парнем, попробую пообщаться.
