Ярость на краю империи (СИ) - Бадевский Ян

— А самим собрать?

— Ну… не знаю.

— Допустим, если через сны раздобыть чертёж.

— Никто не пробовал.

Достав из ящика стола ежедневник, я сделал пометку на будущее.

Поинтересовался:

— На наших гвардейцах испытывали?

— Конечно, — ответил Михалыч. — Всё работает.

— Выбрали обычного бойца? Без сверхспособностей?

— Обижаете, ваше благородие.

— И в мыслях не было, — заверил я. — Ладно, Михалыч. Спасибо за науку. Подумаю, что тут можно сделать и как использовать.

Со стороны могло показаться, что я отказался от идеи мстить своим обидчикам.

Но память у меня хорошая.

Просто служба безопасности вела подготовку в нужных направлениях. Уже к двадцатым числам января мы зачистили всех агентов Ганзы, проникших в структурные подразделения холдинга. Но основные усилия мастера Багуса были сосредоточены на сборе информации, слежке, разработке схем по ликвидации неугодных мне фигур. Параллельно с этим Уайра Чу искала возможности надавить на руководство Ганзы. А именно — на Густава де Линя, из-за которого фактически была парализована наша торговля ценными бумагами. По последним данным, от нас стали отворачиваться и западные инвестиционные фонды, в которых мы имели паи. Заморозки пока не произошло, но нам упорно не позволяли вкладываться в новые проекты. Скрепя сердце, я отдал распоряжение вывести наши активы из фондов Евроблока. Да, потери. Перечёркнутые перспективы. Но так надёжнее.

В конце января был найден подходящий рычаг.

И я организовал встречу с Густавом де Линем.

Решил для начала поговорить, уладить конфликт бескровными способами. Не потому, что я миролюбивый няшка, а потому, что на этом настаивала Джан.

Когда я говорю «организовал встречу», то подразумевается, что всё было сделано в одностороннем порядке. Беседа со мной у князя не была запланирована. И, честно говоря, я не хотел ввязываться в очередную мясорубку. Поэтому вместо меня в Любек отправилась проекция под управлением Феди.

Что ж, это было прикольно.

В тишине кабинета сидели я, Федя и Ольга. Трансляция велась напрямую между мной и оружейником. При этом саму проекцию сделали точной копией меня. Идея была в том, чтобы мои слова передавались Феде, а он отвечал за «озвучку» дубля.

Густав де Линь по своему обыкновению ровно в час дня по Гринвичу вышел из своего кабинета в штаб-квартире Ганзы, спустился на первый этаж и вошёл в ресторан, где за ним был навечно закреплён столик у окна.

Каждый день бельгиец обедал за этим столиком в одно и то же время.

Но сегодня перед ним сформировался интересный собеседник.

Моя бесплотная копия, управляемая Федей.

Глава 27

Густав де Линь, как и многие бесы, выглядел странно. Если знать, что ему перевалило за двести пятьдесят. Потому что я видел молодого человека лет двадцати трёх. Чтобы выглядеть солидно, де Линь носил строгий костюм, бородку и очки в золотой оправе. Средней длины каштановые волосы были аккуратно зачёсаны на пробор.

Меня он узнал сразу.

Точнее, мою внешность.

— Здравствуйте, господин де Линь, — произнёс дубль. Слова были вложены мной. — Жаль, что приходится отвлекать вас во время обеда. Но лучше времени для разговора я не нашёл.

Фраза была произнесена по-французски.

Я знал, что именно этот язык князь считает родным.

— А у вас отменное произношение, — финансист отложил столовые приборы. — В вашей биографии не указано…

— Там много чего не указано, — перебил я. — Давайте пропустим обмен любезностями. У меня к вам серьёзный разговор.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул бес. — Вы проникли в сердце Ганзы, минуя все защитные линии. Это ставит под вопрос компетентность наших спецслужб.

— Ставит, — не стал я спорить.

— Вы же не будете убивать меня здесь, в ресторане? — обезоруживающе улыбнулся бельгиец. — При всех?

— У меня нет этого в ближайших планах, князь. В противном случае, вы уже были бы мертвы.

Собеседник напрягся.

Внешне его лицо не изменилось. Равнодушная, слегка высокомерная маска, вежливая полуулыбка. Он не понимал, как я проник в здание. Догадывался, что в этом замешан домоморф, но всё равно не дорубал, куда можно было встроиться, не вызывая тревоги.

— Наверняка вы связываетесь с представителями своей СБ, — заметил мой дубль. — Это бесполезно. Я могу исчезнуть так же внезапно, как и появился.

Настало время демонстрации.

Федя отдал приказ, и проекция исчезла. На несколько секунд стала призраком, утратив вещественность. Бельгиец держался хорошо. Не встал, не начал звать на помощь. Что интересно, даже не попытался убежать или включить какой-нибудь артефакт.

Проекция вновь сгустилась.

— Убедили, — сухо произнёс де Линь. — Чего вы хотите?

— Перестаньте лезть к моему холдингу. Снимите ограничения на торговлю ценными бумагами. И я, так уж и быть, забуду про убийц, которых вы ко мне подослали.

— Как просто, — хмыкнул бельгиец.

— А я всё упрощаю.

— Почему вы решили, что я накладываю ограничения?

— Давайте без этого, князь. У меня хорошая служба безопасности. Кто от вас зависит, кого вы подмяли — это не секрет, если хорошенько поискать.

— Нет.

— Что — нет?

— Ограничения не будут сняты, герр Иванов.

— Почему?

— У вас слишком влиятельные враги. И этим людям должен я. Неужели вы думаете, что я по собственной воле разорвал бы отношения с Россией, вывел оттуда наши представительства, нанёс репутационный ущерб всем нашим концернам? Вы хоть представляете, какие денежные потоки шли на запад от русских ещё год назад? Весь директорат «Транскапитала» в шоке от убытков.

— Верю, — кивнул я.

— Но вы должны понять, — продолжил бес, — что в руководстве Евроблока и Ганзы нет случайных людей. Каждый связан с каждым. Кто-то кому-то должен. Кто-то чей-то родственник, вассал, должник, союзник. Это сложная система. И если она начинает работать против вас… искренне сочувствую. Ваш Род будет сметён с лица земли.

Я посмотрел на беса.

Человек прожил двести пятьдесят лет, и большую часть этого времени он пробивался к вершинам самой могущественной торговой структуры планеты. В Глазах де Линя читалась непоколебимая вера в то, что он выстраивал с другими европейцами. И в то, что один человек в поле не воин.

Но я даже ещё не начал выкладывать козыри.

— Что ж, я понял вашу позицию, — дубль нацепил равнодушную маску, впитывая моё эмоциональное состояние через трансляцию. — А теперь я напомню вам про похождения вашего младшего брата в Наска, его задержание и последующее освобождение. С запретом на въезд в течение десяти лет.

— При чём тут мой брат? — нахмурился де Линь.

— Ну, садистские наклонности этого недоноска вроде бы как и не имеют отношения к нашей беседе, — вкрадчиво произнёс я. — А с другой, имеют. Самое непосредственное. Потому что выпустили вашего брата не просто так, а за приличную взятку. Выпустить выпустили, но в процессе расследования выяснилось, что он пытался вывезти из страны запрещённые Супремой нелицензионные артефакты. По вашему заданию, кстати. Просто решил совместить, как говорят, приятное с полезным. Попался на приятным.

— Домыслы, — зло бросил бельгиец.

— Факты, — жёстко парировал я. — Артефакты конфисковали, но полиция не знала, что к чему. В таких ситуациях у них есть чёткая инструкция — уведомить о непонятных устройствах Бюро Технологического Надзора. И вот здесь шестерёнки закрутились не в вашу пользу, а, господин де Линь?

Бес молчал.

— Как известно, БТН должны сообщать о подозрительных предметах инквизиторам, — продолжил я. — Но вы молодец, успели дёрнуть за правильные верёвочки. И достичь соглашения. БТН закрыли дело, артефакты осели в недрах Министерства обороны Наска, вашего брата выпустили под сумасшедший залог и подписку о неразглашении. Ещё и взятки приходилось раздавать направо-налево. Извращенец спасён, репутация Рода не пострадала, хотя и немалой ценой. Вы же за этими штуками охотились четверть века, насколько мне известно.