Ближайший маг развернулся и протянул посох в мою сторону, но я успел быстрее с огненной стрелой, быстро поднявшейся до уровня пиробласта.
Затем я развернулся к третьему, ожидая подлянки. Но её не было. Третий четырёхрогий встал на колени. Причём главную угрозу он увидел не во мне, а в Красноглазке.
Это могло означать только одно — он понял, в чём настоящая причина их столь быстрого поражения. Умный гад. И хорошо бы никто до этого больше не додумался.
— Говорить можешь?
— Я буду говорить… только с девой Хаоса, — голос существа был больше похож на громкий шёпот, причём говорил он только на вдохе. Потому в его словах было много вынужденных пауз.
— Зато она с тобой говорить не будет. Я её голос.
Четырёхрогий внимательно посмотрел на Красноглазку. Снизу вверх, стоя на коленях. А Красноглазка — сделала то, что было для неё самым естественным — начала рисовать на костяной рогатой башке маркерами.
Существо терпеливо ждало. Я поднял посох только что убитого. Попробовал применить простенькое «игни» и получил усиленный плевок пламенем. Нестандартный — он почему-то вертелся по спирали в полёте, а когда попал — прочертил широкий полукруг на бетоне. Прошёл к третьему, лежащему на земле. Тот был ещё жив, к сожалению. Добивать смертельно раненого, когда его товарищ вроде как сдался — как-то по крысиному.
Посмотрел на другого. Тот продолжал терпеливо стоять на коленях, пока его костяную рогатую макушку разрисовывала Красноглазка.
За убитого, кстати, дали всего сутки. Глянул на валяющееся тело и подумал, что бы сказал на это Цап. Наверняка предложил бы сварить из него суп. А я мог разве что отпилить что-нибудь и глянуть как перенесётся в реальность.
— Аэа, что думаешь? Что это такое?
— Хаоситы, — ответила она. — Сказала бы, что они крайне опасны… но ты меня спрашиваешь почему-то всегда «после», а не «до» того как кого-нибудь убивать. И да, я Ааэа.
— Ты так говоришь, будто я живодёр какой. А ведь по сути я санитар астрала. Охочусь только на тех, кто охотится на других. Вот тебя бы встретил — не тронул бы.
— Ну… это да, — замялась она. — И хаоситы обычно не очень хорошие. Никогда не знаешь, что они с тобой сделают.
— Вот видишь, доброе дело делаем. Жаль только, что сдаются быстро.
— Хаоситы просто так не сдаются, — заметила дух. — Кстати, если ты взял его посох, могу я забрать мантию?
Я хмыкнул, покосившись на тёмно-серое с синим отливом, тряпьё. Когда-то может и красивая штука, но сейчас больше подошла бы зомбаку. Даже бомж бы побрезговал.
— Да забирай… постирай только хотя бы, — отмахнулся я и посмотрел на нашего рогатого недруга… или уже друга. Теперь вместо костяной рогатой башки, единственный глаз сиял из под зелёного холмика с четырьмя деревцами.
Едва сдержался, чтобы не заржать.
— Джи! — довольно сказала Красноглазка и ткнула пальцем рогатого в лоб.
— Рейр’рьял’рут благодарен, — прошептало существо.
— Ага, славно вышло, — похвалил я. — Но поговорить нам всё же придётся.
— Нам не о чём с тобой говорить, слуга.
— Ну выбирай, разговор или смерть. Оставим тебе одну голову с рисунком. Ты для нас угроза, пойми меня правильно.
— Это ты использовал артефакт.
— Угу. И пришли вы. Причём ты явно знаешь о моей сестре больше, чем надо. Вдруг кому-то расскажешь? Как минимум, тебе придётся дать клятву, что ты нас не видел, если хочешь уйти живым.
— Жизнь не имеет значения. Мы часть легиона.
— Ну тогда нападай и покончим с этим. Или клянись богом Смерти, что будешь помалкивать о нашей встрече.
— Мы не оскверним уста ложным богом. Мы есть Хаос.
— Как ты понял, что сестра главная? — спросил я, не желая рушить иллюзии рогатого.
— Мы есть Хаос, — повторило существо.
— Понятно.
— Джи-и? — тыкая пальцем в раненого, спросила Красноглазка.
— Если хочешь, — пожал я плечами. У нас было полное взаимопонимание.
Два маркера потянулись к черепу на плечах хаосита со взорванным посохом.
— Вы действительно вместе, — дошло наконец до хаосита.
— Ага. И я не хочу тебя убивать. Но и отпустить тебя не могу без клятвы, что ты никогда про нас никому не расскажешь.
— Мы не станем служить такому, как ты, — с отвращением выпалил хаосит.
— А ей?
Хаосит промолчал.
— Тогда ты и твой товарищ сейчас дадите клятву, что будете служить ей и защищать от любой угрозы. И само собой, не станете вредить тем, кто на её стороне.
— Хорошо. Мы придём на помощь трижды, — ответил рогатый.
— Тогда можете занимать место… — я задумался. — Духи ведь могут вселяться во что угодно?
— Если позволяет суть.
— Тогда приносите ей клятву и давайте в носки. Левый и правый. Идёт?
Хаосит посмотрел на Красноглазку. Изначально она бегала босой и как-то с обувью у неё не заладилось. Обычно она её снимала с себя. Но в астрале я ей собирал полный комплект из эпической обуви и носков. Будет ещё на два стабильных предмета-артефакта больше.
— Джи! — сообщила моя спутница о второй разрисованной рогатой башке. На этот раз что-то на тему торчащих из мха скал.
— Клянёмся Хаосом трижды спасти жизнь принцессе, — произнёс он и шагнул к Красноглазке.
— А второй? — я кивнул на валявшегося на земле рогатого.
— Хаос един. Мы — легион, — ответил он и превратился в серую дымку, которая потекла к ногам Красноглазки. Второй же, так и не приходя в сознание, понёсся ко второму носку.
— Дела… — глубокомысленно сказал я. — Что-то охота вечно идёт не по плану.
20. Дачные дни
Следующие три дня я провёл с лёгким откатом. Заёмной акцессией Красноглазки я воспользовался совсем немного. Достаточно было немного отлежаться, и затем заняться играми, походом в клуб. Нужно как следует отдохнуть после охоты.
Уже на третий день я был почти в норме, и именно в это время Город послал мне новое чудо там, где его не ждали.
— Внук, у тебя были планы на субботу? — спросил меня дед вечером второго дня после последней охоты.
— Да в общем-то никаких, — ответил я, предполагая необходимость помощи в уборке или что-то в таком духе. Провести день с близкими я буду только рад, всё же в первую очередь это мой отпуск.
Но ответ заставил меня сильно удивиться.
— Мы собираемся на дачу. Поедешь с нами?
Какая может быть дача в Городе? Разве разговоры об этом всём не табу?
— Конечно, буду рад, — ответил я, не отходя от шока.
И вот ранним утром старый москвич вёз нас в сторону выезда из Города. Впереди стоял туман. Он приближался так быстро, что я почуял неладное. Происходящее выходило за пределы сценария.
Когда я окончательно уверился в том, что мы едем за пределы Города, машина резко свернула влево, и дальше мы ехали по окружной трассе, которая нашлась на самой границе у тумана. Слева от нас теперь возвышались девятиэтажки, а справа — непроглядная серость.
Проехав так некоторое время, мы свернули с трассы, с трудом поднялись на крутой холм. Машина едва его осилила. В какой-то момент даже подумал, что придётся толкать.
Зато сверху открывался прикрытый деревьями, но уловимый вид Города. Мы были уже за его пределами. Технически, на территории туманов. Здесь был дачный кооператив, большая часть которого попадала в туман. Но наша дача и несколько домов вокруг были живыми.
Никаких соседей по пути я не видел. Хотя были очевидные признаки ведущихся работ людей. Убранные листья, вязанки дров, прополотые грядки.
Место, как и прежде, было очевидно моим эхо, так как выдернуто во многом из моих воспоминаний, приправленных снами.
Дачу я помнил из глубокого детства очень смутно. Мелким это место было для меня особенным. А потом… даже не знаю, что с ней случилось. Меня ввиду возраста не сильно просвещали, а потом как-то уже не спрашивал много лет спустя в сознательное время. Так что никакой дачи сейчас быть не должно.
Но бешено колотящееся от радости сердце подсказало причины. Город брал самые эмоционально значимые места из подсознания и памяти.
