— Да, — ответила она ровно. — Но я боюсь, что в этом году развлечься мне не удастся. Бал обещает быть утомительным. Я больше не первокурсница, мне пора обозначить, чьи знаки внимания для меня предпочтительны. Как ты понимаешь, это вопрос политики, а не романтических воздыханий. Мой потенциальный жених должен быть из сильного клана, и выбор не так велик.
— Ты, по-моему, преуменьшаешь, — заметил я. — В одной твоей Киновари — десять ветвей. Это ведь разные семьи, вы можете друг с другом жениться. Плюс семь ветвей у Охры, шесть у Лазурита. Обширное поголовье.
Нэсса чуть хмыкнула:
— Арифметику ты освоил, прими мои поздравления. Но всё несколько сложнее. Моя ветвь Киновари — самая сильная. Брак с представителем любой другой ветви будет шагом назад для моей семьи. Вариант возможный, но нежелательный. То есть Киноварь отпадает. Остались Охра и Лазурит, причём опять-таки не все ветви. Слабые не годятся. Оптимальный вариант с политической точки зрения — сильнейшая семья Охры. Догадываешься, кто у них там единственный неженатый наследник, или нужна подсказка?
— Гм. Грегори?
— Верно. Мой отец знает, что у нас с Грегори — никакой взаимной симпатии. Но это — не определяющий фактор для брака по расчёту… Нет, мой отец — не упёртый деспот, и если я категорически откажусь, то он не станет принуждать меня силой. Но в этом случае я должна буду объяснить причину отказа, причём сугубо рациональную, а не из дамского романчика. И я вновь оказываюсь перед дилеммой — рассказывать ли о своих подозрениях и о нашем с тобой расследовании…
Повисла пауза. Оторвав руку от руля, я поскрёб в затылке.
— Предвосхищаю твой возможный вопрос, — добавила Нэсса. — Нет, в данном случае, к сожалению, ты мне помочь не можешь. Любое твоё вмешательство только осложнит ситуацию. Если, к примеру, ты притворился бы моим ухажёром с прицелом на женитьбу, то это вызвало бы скандал. Поэтому я прямо прошу тебя — пожалуйста, Вячеслав, не предпринимай подобных шагов. Не надо. Я говорю сейчас предельно серьёзно, зная твою склонность к авантюрам.
— Ладно, — сказал я, пожав плечами. — Но мне не очень понятно, где проходит граница. Вот мы с тобой уехали кататься вдвоём и ужинать в ресторане, а на дворе уже почти ночь. В моём родном мире сто лет назад, когда ещё существовали сословия, это расценили бы как дикое непотребство. Но тебя это не смущает.
— Мы не в твоём мире, — сказала она с усмешкой. — Лорды и леди, будучи в Академии, имеют некоторую свободу манёвра. Не забывай при этом, что наши однокашники — маги, они умеют смотреть. Заметят, если мы перейдём черту. Сейчас наша встреча для них — загадка с ноткой пикантности. Лёгкий флирт с обменом информацией — так это воспринимается большинством. И пока всё в рамках приличий. А вот знаки внимания с матримониальным подтекстом и с перспективной явного мезальянса — уже за гранью.
— М-да, — сказал я. — Тебе не надоедают все эти калькуляции?
— Пока нет. Но бал — задача сложнее.
Глава 24
Дни спрессовывались в недели.
Осень брала своё — листва облетала, зарядили дожди.
У нас начались учебные вылазки в близкорасположенные миры, всей учебной группой. Адреналина, правда, нам это не добавило — мы там находились легально, как экскурсанты. Но интерес, конечно, всё равно сохранялся.
На первой же экскурсии декан попросил нас фиксировать отличия от базового мира, которые привлекут внимание, чтобы отразить их в отчётах.
Я первым делом отметил разнообразие рельсового транспорта — тот мозолил глаза буквально повсюду, на каждой улице. Трамваи и монорельсы, электрички на эстакадах и поезда метро, выныривающие из-под земли. Магия отсутствовала. В политическом плане здесь была конституционная монархия, и король бодался с буржуазией.
В следующем мире, куда мы заглянули через неделю, рельсы, наоборот, почти не встречались. Куда ни плюнь, виднелись автодороги и многоуровневые развязки, парковки и светофоры, виадуки для пешеходов и путепроводы для грузовиков. Воняло бензином, над городом висел смог. Политиков держали за вымя автотранспортные концерны через своих лоббистов, которые здесь были в почёте.
Одежда в этих мирах несколько отличалась от нашей. В «рельсовом» мире стиль оказался консервативнее, почти все были при галстуках (даже дамы) и в шляпах. А в «бензиновом» городе было много разноцветной синтетики — нейлон или что-то вроде. Декан, однако, не заставлял нас переодеваться. Во-первых, мы официально имели статус туристов, а во-вторых, привыкали к мысли, что в некоторых мирах на нас могут пялиться, особенно если мы окажемся там первопроходцами.
Кончился первый месяц учёбы — и состоялся тот самый бал в Собрании Лордов, который мы обсуждали с Нэссой.
Сам я туда опять не поехал, но ей пожелал удачи. Заглянул в общежитие, полюбовался на Илсу с Бойдом — они смотрелись шикарно, как настоящие жених и невеста. Я предложил подвезти их, но они арендовали пафосную машину и наняли шофёра. Статус обязывал, лорды всё-таки.
На выходных после бала я их не дёргал, но заглянул в воскресное приложение к «Деловому курьеру», посмотрел фоторепортаж. Комментатор аккуратно высказывался в том духе, что леди Нэсса, главная звезда Киновари, так и не получила официального ухажёра. Наследник Охры, от которого все ждали соответствующих шагов, повёл себя сдержанно. Да, он пригласил её на один из танцев, но не на самый главный. Сигнал к сближению или просто формальный жест? Наблюдатели дружно чесали репу.
Илса и Бойд удостоились пары строчек. Вот, мол, наследник третьестепенного клана нашёл себе выгодную партию, молодец. А Ярь-медянка в очередной раз подтвердила отсутствие политических амбиций.
Если Илса и видела репортаж, то он её ни капли не огорчил. Жених её устраивал полностью, и она выглядела счастливой. Я в понедельник поздравил их — продолжайте, мол, в том же духе. А вот от Нэссы подробностей не услышал, она лишь передала мне через Илсу записку — попросила о встрече, но не сейчас, а позже.
Мы пообщались с ней только через неделю, когда шум по итогам бала пошёл на спад. Пересеклись подальше от Академии, в городе. Выйдя из такси, Нэсса пересела ко мне в машину и усмехнулась:
— Не бойся, Вячеслав, я не собираюсь тебе подробно рассказывать о своих похождениях на балу. Сразу поделюсь выводом — ты, кажется, прав насчёт серебрянки.
— В смысле? При чём тут бал?
— Между танцами мы с Грегори обменялись несколькими фразами — в основном протокольными, но не только. И одна его реплика не даёт мне покоя. Дословно он сказал следующее: «Надоела возня в песочнице, не хочу тратить время. Через год разберёмся». И говорил спокойно, как будто констатировал факт.
Нахмурившись, я переспросил:
— Через год? Ну, в общем, на ум приходит единственная версия…
— Да, вот именно. Через год, как мы предполагаем, вызреет серебрянка. А нынешние взаимоотношения кланов он считает чем-то пустячным, и это удивляет меня до крайности. Охра сейчас слегка уступает Киновари в политике, и его помолвка со мной была бы отличным шансом, чтобы уравнять вес. Но Грегори этот шанс спокойно проигнорировал. Это совершенно на него не похоже, он крайне амбициозен в клановых играх. Я знаю его давно… С одной стороны, я чувствую теперь облегчение, с другой — мне очень не нравятся ситуации, когда я чего-то не понимаю… Кстати, всё это стало сюрпризом и для его отца, судя по всему. Тот высказал сыну серьёзнейшие претензии, если слухи не врут…
— Да, Грегори изменился, — подтвердил я, задумчиво барабаня пальцами по рулю. — Был весь такой говорливый, а теперь ходит со скучающей рожей. Ну, разве что раз в месяц делает многозначительные намёки на толстые обстоятельства. Хотя ты ведь ещё в прошлом году заметила, что с ним что-то не так.
— В прошлом году это было смутное ощущение, а теперь… В общем, Вячеслав, я хочу тебе сообщить о своих дальнейших шагах. Летом я ещё колебалась, Дирк меня отговаривал, но теперь, после этого разговора с Грегори, я считаю — надо рассказать моему отцу или сразу деду, который возглавляет наш клан, о серебряной краске и о подвале. Знаю, ты против, но я не вижу другого выхода…
