Тот присоединился к нам через пять минут. Уселся слева от Нэссы и напротив меня. Окинул нас взглядом и ухмыльнулся:
— Чувствую, разговор предстоит серьёзный. Ну, излагайте. Слушаю.
— У меня к тебе очень простой вопрос, — заговорила Нэсса. — Прошу ответить на него прямо и однозначно…
Дирк слушал с лёгкой усмешкой, глядя на Нэссу, и та запнулась. Непроизвольно покосилась на меня, и я подключился:
— Кто-то вынес из подвала всё серебрянку. Мы думаем, это ты. Ведь так?
Он аристократично изогнул бровь, присматриваясь к нам поочерёдно. При этом он, судя по всему, использовал форсированное зрение. Нэсса в свою очередь впилась в Дирка взглядом, чуть подавшись вперёд. Я тоже переключил восприятие.
Интерьер выцвел, всё стало контрастно-резким. Воздух между нами как будто наэлектризовался. Так продолжалось с четверть минуты.
Затем Дирк откинулся на спинку стула и рассмеялся непринуждённо:
— Нет, Вячеслав, ты врёшь. Ты не думаешь, что краску утащил я. А вот племяшка, похоже, вполне серьёзна. Ну, мелкая, давай, предъяви свои аргументы.
— Просто ответь на вопрос, — процедила Нэсса.
— Нет, я не брал ту краску, — спокойно ответил он, глядя ей в глаза. — Мне, конечно, льстит, что ты высоко оцениваешь мои навыки взломщика, но предполагаю, что пигмент перепрятали владельцы подвала. Впрочем, ты молодец, что не постеснялась спросить. Похоже, взрослеешь.
Повисла пауза. Нэсса постукивала по столу ноготками, всё так же глядя на Дирка, затем спросила его:
— Почему ты настаивал, чтобы при разговоре присутствовал Вячеслав?
— Ты упомянула, что речь пойдёт о летних делах. И, судя по интонации, ожидались претензии. Логика подсказала, что с Вячеславом мне в любом случае придётся поговорить, вот я и решил сделать это сразу. А заодно посмотреть — претензии эти скоординированы или исходят от тебя лично? Теперь я знаю ответ, спасибо. И да, твой друг тоже вряд ли брал краску. Ты ведь сама уже пришла к этому выводу, верно?
Нэсса не ответила, лишь поморщилась чуть заметно. Повернулась ко мне:
— Извини, что оторвала тебя от дел, Вячеслав. Теперь, с твоего разрешения, я хотела бы пообщаться с Дирком с глазу на глаз.
— Без проблем, — сказал я. — Но напоследок ответь и ты мне — что думаешь? Он тебе не соврал? Из меня физиономист не очень.
Покосившись на Дирка, Нэсса буркнула:
— Скорее всего, он сказал нам правду.
— Ну, и на том спасибо.
Я встал и вышел под дождь.
Глава 25
Чем ближе к зиме, тем быстрее летело время.
Дни укорачивались, солнце неохотно проглядывало сквозь тучи. Утренняя хмарь чуть развеивалась к обеду и снова загустевала к вечеру.
Заказы на фотографии поступали теперь лишь изредка, да те я переносил на весну. После занятий в будни я возвращался домой, а если предстояли выходные, то пересаживался в такси и, сняв перстень, ехал подальше от Академии, заходил в какой-нибудь ночной клуб. Пропускал там рюмку-другую, сводил знакомство с дамой посимпатичнее, зависал с ней на пару дней — без последствий и обязательств.
В кампус я заходил от случая, к случаю, там и без меня всем было неплохо. Уна практически переселилась к Бруммеру, а Рунвейге досталась комната в единоличное пользование.
С Нэссой я почти не общался. Мы кивали друг другу, встретившись в коридоре, обменивались дежурными фразами. Она так и не сообщила родственникам об «инее» в подвале, поскольку фактов предъявить не могла, и эта ситуация её напрягала. Впрочем, как мы и прогнозировали, в истории с суперкраской возникла долгая пауза. Все участники выжидали, не проявляя активности.
Иногда я общался по телефону с Финианом, который отслеживал, как дозревают кристаллики. Те медленно, но верно утрачивали лиловый оттенок и набирали силу. К моменту, когда события вновь ускорятся, я рассчитывал получить полноценную серебрянку.
Однажды Илса попросила меня зайти.
В её комнате я застал и Рунвейгу. Барышни ворошили бумаги, которыми был завален письменный стол. За окном всё было в снегу — деревья, асфальтовые дорожки, газоны.
— Хочу похвастаться, — улыбнулась Илса. — Та книжка, что ты мне презентовал, меня позабавила, и я решила поэкспериментировать в этом стиле. Сейчас у меня как раз настроение рисовать — погода способствует, гулять уже холодно. В общем, мне захотелось сделать историю про красивую агентессу на красивой машине. Правда, как ты догадываешься, я ничего не понимаю в секретных миссиях. Особенно в том, как они выглядят в деталях. Зато у меня есть замечательная подруга и консультантка, всамделишная частная сыщица. И самое главное — она умеет придумывать увлекательные сюжеты!
— Илса преувеличивает, — сказала Рунвейга. — Придумываем мы вместе, но я подсказываю, как сделать правдоподобнее. И насчёт техники предлагаю идеи. Кстати, заметила — в твоём комиксе технические устройства и транспорт напоминают те, что есть в моём мире, но выглядят более продвинутыми. В тот мир, где ты купил книжку, трудно попасть? Я бы заглянула.
Я потёр подбородок. В первые недели после того, как Рунвейга вступила в клан, я присматривался к ней и не торопился излагать свою биографию. А затем как-то не находилось повода для серьёзного разговора на эту тему.
— Ладно, — сказал я, — слушай.
Новость о том, что я тоже пришлый, Рунвейга восприняла спокойно.
— У меня возникали догадки на этот счёт, — сказала она, — но я не ломала голову. Не вижу принципиальной разницы, если честно. Это конфиденциальная информация? Спасибо, что поделился, я разглашать не буду, конечно. Но мир действительно интересный.
— Он ещё дальше от базового, чем твой. Труднее пробиться. Может, как-нибудь и заглянем, если получится. А пока показывайте ваш комикс. Что вы там напридумывали?
Выходило у них вполне симпатично.
Дело происходило в вымышленном мире, где правили аристократические династии, опираясь при этом не на магию, а на технику. И вот, значит, они сумели договориться между собой и решили строить орбитальную станцию. Та внешне напоминала цветок с раскрытыми лепестками — явно идея Илсы. Но коварный злодей вознамерился сорвать эти планы, и на его поимку отрядили красавицу со шпионскими навыками и с неисчерпаемым запасом нарядов.
Агентесса неуловимо напоминала Рунвейгу внешне, но с уклоном в пин-ап. У неё был изящный флаер и кот, который сопровождал её в путешествиях. Даме предстояло побывать во всех климатических поясах — на предварительных набросках, по крайней мере, она позировала то в белоснежной меховой парке, то в купальнике.
— Как ты считаешь, — спросила Илса, — выглядит не слишком наивно? Я Рунвейгу прошу всё время, чтобы она меня почаще одёргивала и добавляла суровости. Это уже подправленный вариант, если что.
— Нормально, — сказал я. — Вы же не философский трактат рисуете. Но пока у вас тут только концепция, нет сюжетной детализации. Ну, если исходить из того, что вы собираетесь забабахать именно комикс, а не просто разрозненные картинки. Или вы уже наигрались? На этом всё?
— Нет, — сказала Илса, — я увлеклась. Так что, если терпения хватит, доделаем. Но мы с Рунвейгой слегка разошлись во мнениях, что у нас будет дальше в сюжете. Мне кажется, главная героиня ближе к концу должна найти жениха, красивого и порядочного, а Рунвейга хихикает. Как ты думаешь?
— Зависит от того, — хмыкнул я, — кому вы адресуете этот титанический труд. Если девочкам — жених нужен, скорей всего. Хотя комиксами, если не ошибаюсь, больше интересуются парни. Но это я про свой мир, а как оно здесь — понятия не имею. И вообще, если ты рисуешь для развлечения, то тебе и решать.
На этом заседание редколлегии завершилось.
Зима набирала ход.
Периодически я тестировал следопытское фото, ведущее в Калифорнию. С каждым разом оно приоткрывалось всё больше — и наконец я почувствовал, что оно пригодно к использованию. Я подсчитал — на той стороне шёл к концу декабрь.
Прилепив фотографию к стене, я накинул лёгкую куртку, сосредоточился и шагнул в протаявший переход.
