Удивлённо посмотрев на него, я сказал:
— Извините, не очень понял. Вы же сами сказали, что наводили справки о моём клане. То есть прекрасно знаете, что он не имеет веса. И даже если я заберусь на Чаячьи Скалы и проору оттуда, что я отныне — ваш покровитель, все только похихикают. Вам нужен кто-нибудь покрупнее. Охра там, Киноварь…
— Те, которые покрупнее, — ответил Тэлвиг спокойно, — запросят столько, что мой проект не окупится. А с вами мы может договориться. Конкретные детали я, разумеется, изложу, если вы принципиально готовы обсуждать эту тему. И подчеркну — речь пойдёт об официальном сотрудничестве, а не о махинациях.
— Ну, допустим. Но говорю же, клан Вереска для этих ребят — пустой звук. Если захотят затоптать нас, то не задумаются ни на минуту.
— А вот тут вы не совсем правы. Во-первых, лично у вас уже есть определённая репутация. Ваша прошлогодняя дуэль, например, вызвала большой резонанс. Во-вторых, на рынке я намерен занять конкретную нишу, где сейчас нет жёсткой конкуренции. То есть не ущемлю интересы крупнейших кланов и, грубо говоря, не слишком их разозлю. А в-третьих, есть аналитика особого рода, которая оценивает вес кланов в динамике. Занимается этим правительственная контора, неподконтрольная кланам. Публикует ежегодный отчёт-прогноз. И каждому клану там присваивается рейтинг, от нуля до пяти, с добавочными коэффициентами. Всё это отражает потенциал развития на ближайшие годы. Так вот, новый отчёт опубликован на днях. Рейтинг Вереска за год подскочил с нуля до двух единиц, с тенденцией к дальнейшему росту. И я уверен, другие кланы об этом знают.
— Гм, любопытно, — сказал я. — А по каким критериям этот рейтинг высчитывают?
— Это не разглашается. Но, по слухам, учитываются очень разные показатели — и стандартные, как товарооборот, например, и менее очевидные. Даже вроде бы измеряется магический фон, но правда ли это, мне неизвестно.
Мы помолчали. Затем он достал из папки листок бумаги и протянул мне:
— Это не договор и даже не черновик, а просто несколько тезисов. Общая концепция, как я вижу наше сотрудничество. Подумайте, Вячеслав, взвесьте «за» и «против». А, скажем, через неделю, если у вас будет заинтересованность, встретимся ещё раз и поговорим предметно.
Глава 26
План был прост. Тэлвиг предлагал мне вложить в его гостиничный бизнес некую сумму — пусть даже минимальную, на моё усмотрение. Главное, чтобы я объявил об этом публично и обозначил свой патронаж. Взамен же мне обещалась доля от прибыли.
Тэлвиг оставался при этом за пределами клана Вереска, но получал привилегированный статус. Ассоциированное членство — так это называлось на местном бюрократическом сленге. А при удачном раскладе, если проект стартует по плану, в следующем году планировались переговоры о полноценном вступлении.
И это были уже не мелочи. Шестерёнки у меня в голове заскрипели в полную силу.
Я поговорил с Финианом. Тот в целом одобрил сделку, но попросил собрать подробную информацию о партнёре. Я обратился в торгово-промышленную палату и получил там (за приличные деньги) официальную справку. Если ей верить, дела у Тэлвига продвигались бодренько — ни долгов, ни судебных исков.
Тэлвиг предоставил мне бизнес-план. Предполагалось скупить несколько объектов в столичном пригороде на берегу залива и кое-что достроить. Получился бы целый комплекс. Функционально он представлял бы собой нечто среднее между солидным отелем и санаторием — без лечебных процедур, но с отдыхом у моря и с пансионом. На моей родине это назвали бы, наверное, домом отдыха или типа того.
Тут я забуксовал. На бумаге всё выглядело красиво, но в экономике я был полный пенёк, а потому не мог оценить, насколько это реализуемо. Чуть не протерев в затылке дыру, я в итоге позвонил Тэлвигу и сказал — хочу обратиться в консалтинговую контору, потребовав с неё обязательство о неразглашении.
Тэлвиг разрешил. Консультантов я подобрал посолиднее, денег не пожалел. Мне выдали подробное заключение с кучей умных слов и экономических терминов, но смысл я кое-как вычленил. Проект, мол, ничё так, имеет шансы.
В общем, соглашение мы с Тэлвигом подписали. Я сделал символический взнос в двадцать тысяч франков (сумма публично не называлась), мы отправили пресс-релиз в «Деловой курьер».
Примчался корреспондент с фотографом, нас проинтервьюировали и сфоткали. Я ограничился констатацией — так и так, затею счёл перспективной, поэтому решил поучаствовать. Тэлвиг же разглагольствовал долго и с огоньком.
В столице тем временем набирала силу весна.
Распустились бутоны, зазеленели деревья. Дни стали тёплыми, хотя иногда наползали тучи с хлёсткими ливнями.
Серебрянка, которую мы собрали летом, почти дозрела — Финиан подтвердил мне по телефону. Впрочем, нужды в ней у меня пока не было, я держал её про запас.
Илса и Рунвейга отложили свой комикс. Он, по их словам, оказался более трудоёмким, чем представлялось на первый взгляд. Но забрасывать они его не хотели — собирались вернуться к рисованию на каникулах или осенью. Пока же сосредоточились на подготовке к экзаменам.
Неожиданную развязку получила история с бандюками, за которыми мы шпионили летом. Причём развязка эта больше напоминала пшик.
Экс-вахмистр Даррен предупредил полицию насчёт этих ребят. И когда они возвратились осенью, к ним подробнее присмотрелись. Как оказалось, они действительно были отсидевшими уголовниками — двое бывших грабителей, один вор-домушник. Но в розыске не числились, дом снимали легально.
Об их татуировках Даррен тоже рассказал своему приятелю-сыщику, тот доложил начальству, а оно в свою очередь сообщило лордам. Ищейки кланов, однако, никаких действий не предприняли. Может, решили тоже понаблюдать, а может, руководствовались ещё какими-нибудь соображениями.
Короче говоря, бывшие бандиты так и прожили в доме всю зиму. Их не держали плотно под колпаком, но полицейские стукачи из местных поглядывали. И вот уже весной ситуация разрешилась.
Бандитам, видимо, сорвало резьбу от безделья, и они ограбили магазин в паре миль от дома. Довольно быстро их замели — но память у них отшибло при задержании, по уже знакомой нам схеме. Стёрлось полтора года воспоминаний, в том числе любые намёки на кукловодов.
— Да уж, — сказал я, выслушав рассказ Даррена, — предохранитель чётко работает. Включается, видимо, когда куклам грозит арест. Уже три раза по одному сценарию — на базаре, на пляже и вот теперь.
— Значит, — пробурчал Даррен, — те, которые за ниточки дёргают, теперь новых кукол найдут?
— Не исключено. Проверю, пожалуй. Попробую засечь через краску кого-нибудь с татуировками.
Проверка состоялась уже поздней весной, когда моя цветочная серебрянка окончательно дошла до кондиции.
Я вновь связался с Дирком. Не стал, правда, говорить ему, откуда взял краску. А он не спросил — решил, очевидно, что это остаток моих летних запасов.
Мы повторили поисковую процедуру.
Дирк шагнул в смежный мир, закрепил там панорамное фото, дорисовал на нём пять отрезков, которые соответствовали по форме татуировкам.
Фотография затуманилась, но зум не сработал.
— Вот такие дела, — подытожил Дирк, вернувшись через проход, который я всё это время удерживал. — Татуированных ребяток в столице нет. Либо все в отъезде, либо пресловутые кукловоды больше этим не увлекаются.
— Думаю, второе, — сказал я. — И сильно опасаюсь, что альтернатива нам тоже не понравится. Ну, посмотрим…
Финиан между тем коллекционировал новые упоминания о серебрянке в книгах. Несколько цитат зачитал мне по телефону. Там уже вполне прямым текстом говорилось — был, мол, в средневековье такой пигмент с малопонятными свойствами, но затем испарился. И упоминались трактаты, где «серебристая прель» рассматривалась подробно. Сами трактаты, правда, пока не обнаружились.
Похоже, был недалёк тот день, когда на соответствующие цитаты начнут натыкаться не только те, кто ищет специально, но и другие читатели, и тогда дискуссия забурлит в публичном пространстве.
