— Ты — потенциально мощный маг. И я знаю, как тебя пробудить.
— То есть, если я откажусь…
— Пойдёшь и дальше щипать торгашей на рынке, — продолжил я за него, — Рабов у нас нет. Но и свой дом я просто так никому не доверю. Выбирай.
— Клятва! — выбрал Никифор, глядя мне прямо в глаза.
Что могу сказать — отряд у меня потихоньку складывается. Пусть он пока и выглядит так себе, но я-то знаю его будущий потенциал. Однако работы там предстоит не то, чтобы много, а очень много!
Я кивнул, доставая заранее приготовленный амулет из матового чёрного камня с выгравированными внутри контурами. Ритуал был простым, но энергоёмким. Требовалось не столько моё умение, сколько его искренняя воля и согласие.
— Положи руку на камень и повторяй за мной. Слово в слово. И помни — это навсегда.
Он послушно приложил ладонь. Камень под ней едва заметно засветился тусклым синим светом. Я начал произносить слова старого заклятья, обязывающего не причинять вреда товарищам по Отряду, не предавать его тайн и подчиняться решениям Старшего, если они не ведут к гибели или бесчестью. Никифор чётко повторял. Язык для него был незнаком, но он старался. С каждым словом свет усиливался, а в воздухе запахло озоном и статикой. В конце ритуала амулет на мгновение вспыхнул ярко, оставив на ладони парня едва заметный, похожий на татуировку, след — стилизованный знак спирали. Теперь он был связан. И пробуждён. Глаза его застыли, будто он смотрел внутрь себя, на открывающийся новый мир. Я осторожно его приобнял и помог сесть на стул.
— Всё. Добро пожаловать в Отряд, маг, — похлопал я его по плечу. — Сегодня отдохни. Парни сейчас тебя проводят. Завтра начнём учиться управляться с тем, что внутри тебя проснулось.
Трое остальных смотрели на это с благоговейным страхом и жадным интересом. Их очередь ещё придёт.
Весть о моих «вербовочных успехах» распространилась гораздо быстрее, чем я ожидал. Уже через два дня ко мне пожаловал нежданный гость.
Он подъехал на чёрном внедорожнике с тонированными стёклами и вышел не спеша — мужчина лет сорока, в дорогом, но не кричащем пальто, с лицом аскета и холодными, оценивающими глазами. За ним вышли двое попроще, но с той же выправкой — «крылья» Клана «Феникс». Их влияние можно было почуять за версту. Одарённые. Из элиты.
— Я ищу главу местного формирующегося Отряда, — сказал он, даже не представившись. Его взгляд скользнул по нашему дому, по двору, где вовсю шли тренировки, и вернулся ко мне. — Есть вопросы, требующие обсуждения.
— Я слушаю, — ответил я, не приглашая войти. Пусть говорит, стоя на пороге.
— Вы вторгаетесь в зону наших интересов. Воспитанники детских домов — наш кадровый резерв. Мы их готовим, опекаем, вводим в дело. Ваша самодеятельность нарушает установленный порядок, — его тон был ровным, но в нём вибрировала сталь. — Предлагаю прекратить незаконную вербовку и передать уже завербованных под нашу опеку. В качестве компенсации за… недопонимание, мы могли бы рассмотреть вопрос о вашем индивидуальном вступлении в структуры Клана. На выгодных условиях.
Прямо и без церемоний. Угроза, завернутая в предложение, от которого нельзя отказаться. По их мнению…
— Занятно, — сказал я, делая вид, что размышляю. — А «зона ваших интересов» — Она где? На бумаге? В каких-то тайных соглашениях? Потому что по законам Гильдии, Вольный Охотник имеет право формировать Отряд из любых желающих, соответствующих критериям. Эти ребята — свободные граждане. И пришли ко мне сами. Какое тут может быть «вторжение»? Желаете откровенно правила нарушать?
Холод в его глазах сгустился.
— Не играй в наивность. У нас свои правила. И механизмы их обеспечения. Гильдия признаёт автономию Кланов во внутренних вопросах. Детские дома в этом регионе — наш внутренний вопрос и резерв.
— Вот только эти «дети» уже стали моими Охотниками, — мягко парировал я. — И теперь находятся под защитой Гильдии. Ваши «механизмы» против её Устава — как разбитое корыто. Хотите проверить? Попробуйте тронуть одного из них. Ваши юристы против наших — кто кого?
Один из его спутников не выдержал и сделал шаг вперёд, но главарь едва заметным жестом остановил его.
— Вы нарываетесь на большую неприятность, — произнёс он тихо, но очень чётко. — Неокрепший Отряд — хрупкая конструкция. Могут случаться… несчастные случаи. Проблемы с поставками. Внезапные проверки со стороны надзорных органов. Жизнь может стать очень сложной.
Это была уже прямая угроза. Я рассмеялся. Искренне.
— Ой, не надо, не надо! Вы же сами только что подтвердили мою правоту. Если бы у вас были законные рычаги, вы бы не стали меня пугать «несчастными случаями» и проверками. Значит, моя позиция сильней. А что до сложностей… — Я оглянулся на своих ребят, которые, притихнув, наблюдали за разговором из глубины двора. — Мы здесь все привыкли к сложностям. Это наша родная стихия. И знаете что? После вашего визита я, пожалуй, ещё пару человек завербую. Назло. Просто чтобы вы понимали — ваша вотчина треснула. И я не собираюсь её чинить. Попробуем конкурировать. Я где-то слышал аксиому — конкуренция двигатель прогресса.
Лицо гостя стало каменным. Он понял, что кнут не сработал, а его пряник я только что выбросил в помойку.
— Вы совершаете ошибку, — брезгливо процедил он. — Большую.
— Возможно. Но это моя ошибка. И мой Отряд. Доброго вам дня. Ступайте с миром. И, да. Наш разговор я записал и сейчас на ваших глазах пересылаю его своему куратору, — демонстративно произвёл я ряд действий в телефоне.
Я развернулся и пошёл во двор, спиной ощущая их тяжёлый, ненавидящий взгляд. Машина уехала, тихо урча мотором.
Гришка подошёл ко мне, бледный.
— Это же «Фениксы»… Санчес, они с нами сейчас…
— Они ничего не сделают. Пока что, — перебил я. — Но готовьтесь. Теперь вы — не просто детдомовцы. Вы — кость в горле у большого Клана. Значит, тренироваться будем в два раза больше. И учиться — в три. Потому что наша сила теперь — в нашем умении и в нашей сплочённости. Всё остальное — слова.
Я видел, как в их глазах зажёгся не страх, а решимость. Хорошо. Угроза «Феникса» сделала для сплочения Отряда и стимула для тренировок больше, чем месяц моих уговоров. Теперь у моего отряда появился общий враг. И общий дом, который нужно защищать.
Работы, и правда, предстояло очень много. Но первый, самый важный шаг был сделан — мы заявили о себе. И отступать теперь некуда, да и поздно.
Глава 21
Что делать?
Свой первый выход созданный мной «отряд» в семь человек совершил через неделю.
В самый простейший Пробой, что образовался около Уссурийска, почти на границе с Китаем.
Дольше ехать вышло, чем его закрыть, зато молодёжь обкатал.
Ничего сложного и опасного там не было, тем более, для моих, каждого из которых защищала пара артефактов далеко не этого уровня Аномалии, а намного более серьёзного.
И пусть это не правильно, так-то, нужно было бросить их на грань выживания и подстраховывать, но мне захотелось отойти от стереотипов и посмотреть, что из этого выйдет.
— Все так делают! — это я к тому, если обобщить общественное мнение о таких методах воспитания.
Но лично для меня такое восклицание всегда звучало, как вызов!
Для начала, я не хочу быть, «как все». Нет, особого пиетета к своей тушке не требую, но — извольте уважать!
И да, мне, в силу своего «плохого, детдомовского воспитания», как-то по фиг на то, насколько великими себя считают местные аристократы, чтобы перенимать их методы, если у меня есть свои собственные, проверенные.
Так что отряд я «обкатал» в полном погружении, но относительно безопасно. Тварюшки были истинные, как и смена климата в Пробое, а наши целительницы смогли залечить несколько царапин, которые парни каким-то загадочным образом успели заработать в пылу боя, не посчитав местный кустарник за опасность. Напрасно, шипы там будь здоров! С сантиметр, не меньше!
