Куница Том 6 (СИ) - Оришин Вадим Александрович "Postulans"

— Рукотворная, да? Давай, рассказывай.

— Зона вокруг Берлина медленно расширяется несмотря на все усилия её остановить. Саму аномалию сумели закрыть в границах, но в пятидесяти километровой зоне начали происходить демонические прорывы. Пока — маленькие. Учёные пересчитали примерное число жертв удара Ультиматума на выход магической энергии и получилось, что аномалия должна распространиться на зону радиусом в сто пятьдесят — сто семьдесят километров. Щецин, Дрезден, Лейпциг, Магдебург, все эти города под угрозой уничтожения. И чем дольше военные сдерживают движение аномалии, тем сильнее будет прорыв и распространение после прорыва.

У Кутузова поднялись брови. Довольно неестественный для князя жест.

— Это… Сложно представить.

— Сейчас идёт эвакуация находящихся под угрозой территорий, но… — Шереметев покачал головой. — Это даже не сотни тысяч человек. Миллионы. И это не всё.

— Не всё? Демоны! Не тяни, что там ещё происходит?

— В Альпах аномальная погода. Собачий холод, метели. Самолёты и вертолёты летать не могут из-за ураганных ветров, дороги засыпаны снегом, связь со всеми горными населёнными пунктами потеряна. Приходят противоречивые сообщения о нападениях каких-то тварей в предгорных регионах. В Копенгагене наводнение. От жителей скандинавских гор и окрестностей приходят сообщения о нападениях демонических зверей. В Нидерландах из-за сильнейших дождей опасаются наводнения и проводят эвакуацию. Да во всех прибрежных городах материка ожидают наводнений. Произошло извержение вулкана Стромболи, из-за чего частично потеряна связь с югом итальянского полуострова, связь с Сицилией оборвалась полностью. Там сплошное облако пепла висит на сотни километров. И это неполный список.

Шереметев замолчал, а Кутузов минуты три сидел молча, укладывая услышанное в голове. Получалось плохо, масштаб обрушившихся на Европу бед пугал.

— И всё это — последствие применения Ультиматума?

Князь Шереметев развёл руками.

— Неизвестно. То есть я хочу сказать, что для ответа на этот вопрос необходимо провести комплексные исследования, на которые физически нет времени. Учёные империи заняты насущными задачами.

Кутузов поднялся и прошёлся по небольшой беседке.

— А ещё, Сергей, для таких глобальных явлений, если я что-то понимаю в магии, не существует государственных границ. И вопрос о появлении подобных катастроф на территории уже нашей империи, это не вопрос из категории «если», а вопрос из категории: «когда».

Шереметев медленно кивнул:

— Боюсь, что так. И что ещё хуже, мы никак к этим катастрофам не подготовимся.

Кутузов криво улыбнулся.

— Ну почему же? Мы можем прямо сейчас сдаться Романовым. Всем Дворянским союзом. И тогда, возможно, правящий род озаботится защитой своих земель от новой напасти. Сразу, как выстроит перед дворцом башню из наших отрубленных голов.

Кутузов редко так «шутил». Держал себя согласно статусу. Сейчас не выдержал, слишком много информации. Пугающей информации. Князь не боялся войны, не боялся даже проиграть и положить голову на плаху. Рассказанное Шереметьевым рисовало пугающую картину мрачного будущего. Мрачного и устрашающую своей неопределённостью. Кутузов совершенно не представлял, что происходит, и не мог предположить, спрогнозировать, к чему всё это приведёт. Очевидно, что дальше будут катастрофы и бедствия, но масштаб их не поддавался осмыслению. Неопределённость пугала.

— Но есть и хорошая сторона, — без всякой радости улыбнулся Сергей.

Кутузов глянул на князя и, задумавшись на минуту, кивнул.

— Да, есть. Надо возвращать колониальные войска в метрополию. Если такие… аномалии начнутся везде… Если есть выбор: сохранять людей или сохранить землю — надо сохранять людей. Сохранив людей, сможем завоевать землю обратно, а без людей потеряем всё.

Мысль, однако, не вызвала у Кутузова радости, скорее наоборот. Возвращение такого количества бойцов ещё сильнее ужесточит конфликт.

— Что происходит здесь? — спросил Шереметев, указывая в сторону реки, за которой продолжались бои. — Выглядит так, будто мы проигрываем.

— Так и должно выглядеть, — кивнул Кутузов. — Чтобы привести жертву в ловушку, надо внушить ей чувство безопасности и предвкушение победы. Кронпринц — сильный противник, опасный, но слишком самоуверенный, а потому манипулируемый. Победы он воспринимает как должное, а на любое, даже незначительное тактическое поражение реагирует, как на личное оскорбление. Отвратительное сочетание стратегического таланта с вопиющим инфантилизмом.

Князь невесело рассмеялся.

— Мы почти боготворили Романовых за силу, за способность держать империю в кулаке. Я по своему опыту знаю, как тяжело удерживать множество людей в единой структуре. Как сложно заставлять многочисленных дворян, заслуживающих к себе уважения и позорящих свои рода, взаимодействовать друг с другом и не позволять возникающим конфликтам срывать общую работу. Я считал, что Романовы — великолепные правители. Не идеальные, пусть жёсткие и жестокие, но ведь иначе просто нельзя. А теперь…

Мужчина обречённо покачал головой и присел на засыпанную мелкой грязью скамью.

— Стратегическое командование, оно же как дуэль, только ещё интимнее. Алексей мне рассказал о себе всё, даже то, чего сам о себе не знает. И то, что я в нём увидел…

Кутузов замолчал. От особняка к беседке шёл молодой мужчина в полевой форме.

— Ваше Высочество, — кивком приветствовал Кутузова молодой Волконский.

— Максим, — приветственно кивнул полководец. — Рад тебя видеть.

— Князь Волконский, — Шереметев позволил себе несколько более глубокий поклон. — Примите мои соболезнования.

— Благодарю. Настали суровые времена, да? — Максим поочерёдно заглянул в глаза обоим собеседникам.

— Ещё какие, — подтвердил Кутузов. — Последние успехи твоего отряда радуют. Готовы к с решающему удару?

— Насколько вообще можно быть готовыми, Ваше Высочество, — подтвердил Максим.

— Правильный ответ, — одобрил Кутузов. — Откладывать не будем, действуем сегодня же.

Князь вновь поднял взгляд на горизонт, в сторону продолжающейся битвы. Пожары, столбы дыма и дрожание защитных барьеров в небе. Если князь нигде не ошибся, война в ближайшее время резко поменяет свой ход.

Глава 33

Скандинавские горы

Май 1984 года

Свист ветра снаружи почти перекрывал урчание мотора. Снег не оседал на землю, а висел в воздухе, постоянно гонимый ветром. Лишь в некоторых местах, откуда вездесущий ураган не мог его выскрести, снег образовывал наносы. Дорога, однако, оставалась свободной, только нулевая видимость мешала получать удовольствие от путешествия. Фары освещали несущийся поток воздуха, мусора и снега, поэтому Слава вела машину почти вслепую. Метель началась спустя час после того, как они отправились в путь.

— Ты видишь, куда едешь? — спросил Шепард.

— Да, фокусировка зрения. Метров на пятьдесят видно, — ответила девушка.

Британец посмотрел на спутницу недоверчиво.

— Серьёзно?

— Конечно, — подтвердила Слава. — Если бы не видела дороги, то шла бы перед машиной и показывала, куда ехать, а ты бы медленно тащился следом.

Несколько секунд они молчали, а затем Шепард признал:

— Порой ты меня пугаешь. О таких способностях я даже не слышал.

— Дело не в конкретной способности, а в умении комбинировать умения. Если разбирать мои возможности по отдельности, то многое покажется тебе знакомым.

— И твоя чувствительность, благодаря которой ты за десяток километров аномальные зоны различаешь?

Славяна хмыкнула:

— Да, и это тоже. Хотя эта чувствительность объясняется проще всего, в ней вообще никакого страшного секрета нет. Ты сможешь также, если проведёшь правильное развитие узлов.

Шепард поморщился, тяжело выдохнув. Слава недовольно дёрнула головой, отлично понимая причину этого вздоха:

— Не вздыхай, как подросток сопливый. Далась тебе эта точка возмущения? Мы с ней всё равно ничего не сделаем, да и как минимум команда ритуалистов нужна.