Комендант же снова расфокусировал взгляд, словно что-то вспоминая или же представляя.
— Но вот так… чтобы все сразу… — он покачал головой. — Такого не было за все мои двенадцать Игр.
А дальше он произнес очень странную фразу, произнес шёпотом, на грани слышимости.
— Значит, оно стало сильнее.
— Мое мнение, нужно немедленно отсюда уходить, — нахмурился я, подавив желание схватить коменданта за шкирку, прижать к стене и выпытать всё, что он (и Империя) умалчивают о Мертвых мирах. Но сдержался.
Грейн усмехнулся, отвел глаза и снова надолго молчал. Слишком долго.
— Ты не понимаешь, Виктор.
Я уже хотел возразить, но он поднял руку, останавливая меня одним движением.
— Нет. Правда не понимаешь. И я тебе завидую.
Он встал, прошёлся по комнате, остановился у стены, где висела карта зон ответственности.
— Ты думаешь, что если появляется угроза, с которой мы не можем справиться, то от неё нужно уходить. Убегать, отводить людей, делать всё правильно, логично…
Он снова грустно усмехнулся.
— Так думают те, кто не видел, чем это заканчивается.
Я нахмурился.
— Если мы останемся, — сказал я жёстко, — мы просто погибнем. Или исчезнем, как они.
Грейн медленно повернулся ко мне.
— Нет. Если мы останемся здесь, мы, возможно, умрем, а возможно нет. Но если мы побежим, то умрут или исчезнут другие.
Он подошёл ближе, опёрся ладонями о стол.
— Ты ведь знаешь, сколько Игр я пережил, Виктор?
Я молчал.
— Двенадцать Голодных игр. Двенадцать мёртвых миров. И знаешь, что было самым страшным?
Он наклонился ближе.
— Не твари и не мутанты. Даже не потери!
Он понизил голос.
— Самое страшное — когда люди уходили.
Я почувствовал, как внутри что-то сжалось.
— Уходили… куда?
— Куда угодно. В лес, в горы, но другие базы. С мыслью, что там будет безопаснее.
Он медленно покачал головой.
— И каждый раз они были просто чумными крысами, которые разносят чуму дальше. Они уносили это с собой. И там, где их принимали… через время становилось так же.
Я немного оторопел, злость уже куда-то ушла.
— То есть это… Можно унести это с собой и заразить других?
Грейн просто кивнул.
— Да, — комендант выпрямился. — Пока люди вместе, пока структура общества цела, пока есть порядок, режим, контроль — оно давит с той стороны, но не проходит.
— А если…- начал я.
— А если начнётся бегство, — перебил он жёстко, — начинается паника. Паника рвёт людей изнутри. А где трещина — там и проход.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— «Браво-1» не была уничтожена. Она просто… не справилась.
В воздухе между нами повисла мёртвая, звенящая тишина.
— Поэтому мы окапываемся, — сказал он наконец. — Закрываемся, глушим сигналы, запрещаем лишние выходы с территории базы. И держимся вместе.
Я сжал кулаки.
— Это… карантин?
Грейн медленно кивнул.
— Именно.
— На сколько? — тут же уточняю я.
— Я не знаю… — внезапно смутился Грейн. — Так получилось, что практически всё, что я тебе рассказал, мне рассказали другие люди. Те, кто выжили. Я видел уже последствия. Сам же Голос… Он проявился на моих базах всего два раза. Первый раз в мое третье комендантство. Уже перед самым прибытием экспедиционного корпуса. Всех, слышавших Голос забрали Инквизиторы и тогда же я получил первые инструкции… после допроса с пристрастием…
Грейн машинально почесал шею, и я увидел застарелый шрам на горле, уголок которого торчал над воротником комбинезона.
— Второй раз был две Игры назад. Виктор… — он поднял на меня глаза. — Хочу сказать, что это нечастое явление… Ну я так думаю. Так вот, второй раз ко мне на базу пришла группа с «Дельта-3». Те, кто бежали от Голоса… И там я уже не совершил ошибку… — голос его стал мрачным и печальным, а лицо исказилось от боли. — И я сделал всё… правильно…
Он замолчал, а я не переспрашивал. Всё было и так понятно…
Грейн опустил руку и снова сел. На этот раз — медленно, будто каждое движение давалось ему через силу.
— После этого… — он замолчал, подбирая слова, — Когда прибыл экспедиционный корпус и вместе с ним прибыла Инквизиция, мне объяснили простую вещь… Доходчиво объяснили…
Он снова почесал шрам и посмотрел на меня внимательно, оценивающе.
— Голос редко приходит сразу ко всем. Чаще всего только к одному. Остальные заражаются позже, но не сразу. Как? Никто не знает, только предполагают. Через близость. Через сон. Через страх. Через разговоры, — он скривился. — Чёртовы предположения…
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Поэтому есть правило, — продолжил он. — Если на базе предположительно был контакт… неважно, подтверждённый или нет… группа считается условно заражённой.
— Условно, — повторил я. — То есть вы не уверены.
Грейн коротко усмехнулся.
— Никто не уверен, Виктор. Даже Инквизиция, — он покачал головой. — Особенно Инквизиция.
Комендант наклонился вперёд.
— Но есть временное окно. Неделя. Иногда меньше, иногда больше. Если человек не ломается за это время — либо он устойчив… либо… Я не знаю, Виктор. Все люди, услышавшие голос и выжившие, после Игр забирались инквизиторами. И больше их никто никогда не видел.
Я медленно выдохнул.
— И что они делают с такими людьми?
Грейн не ответил сразу.
— Я не знаю Виктор… — он пожал плечами. — Никто не знает. Это же Инквизиция.
Тишина снова повисла между нами на некоторое время. Но на этот раз именно я первым нарушил её.
— Мы ночевали вместе после «Браво-1», — сказал я наконец. Я не собирался оправдываться или хитрить, просто констатировал факт. — Все. В одном периметре.
Грейн кивнул, будто именно этого и ждал.
— Это очевидно.
Я поднял на него взгляд.
— И?
Грейн чуть наклонил голову, будто прислушиваясь не ко мне, а к своим внутренним ощущениям.
— Ты сказал это слишком быстро, — негромко произнёс он.
— Что? — не понял я.
— Про ночь, про своих людей. Люди, которым нечего скрывать, так не формулируют.
Я напрягся. Внутри моей головы что-то щёлкнуло.
— Я просто отвечаю на твой вопрос, — ровно сказал я.
Грейн медленно кивнул, принимая ответ… и не принимая его одновременно.
— А я не задавал никакого вопроса, Виктор. Ты отвечаешь так, будто ждал такого вопроса и понимаешь, почему я должен его задать. Но я его не задам.
Он выпрямился.
— Я не собираюсь вас убивать, Виктор, если ты об этом.
Меня словно окатили холодной водой. Чёрт! Я прокололся. Ведь я не слова не сказал про Олега, но зачем-то сказал про совместную ночевку. Я злился на себя за это и одновременно чувствовал странное уважение. Грейну не нужны прямые признания. Он просто видел людей насквозь. И делал выводы, которые не нуждались в доказательствах.
Облегчение пришло не сразу. Сначала легкий страх, затем осознание, что он мог принять другое решение. И не принял.
Теперь уже я невесело улыбнулся, потому что да, у меня было такое опасение, вот только дать себя убить в мои планы не входило.
— Но и оставить вас здесь я тоже не могу.
Он повернулся ко мне спиной, глядя на карту восточного сектора.
— Как я уже говорил, согласно данных разведки, если пройти на восток, к предгорьям, есть возможность перейти реку вброд. Но, заражённая зона и скальные упыри, помнишь?
Я понял его мысль почти сразу.
— Разведка, — тихо сказал я.
— Да, — подтвердил он. — Теперь нам нечего делать на этом берегу. Вы уходите туда, проверяете брод и возвращаетесь… — он сделал паузу. — Если сможете.
Я сжал кулаки, но ничего не сказал.
— Недели как раз хватит. Чтобы проверить вас и… нас. Если всё будет в порядке, мы пойдем сначала к «Гамма-4» — он ткнул карандашом в карту, а затем и к «Гамме-1».
Я встал и подошел к карте. Кажется, Грейн еле сдержался, чтобы не отпрянуть от меня в сторону. Как от… зараженного.
Я нахмурился.
