Звездные Рыцари (СИ) - Винокуров Юрий

— Я сам, — сказал он и поднял глаза ко мне. — Думаю, одна снайперка нам бы не помешала. Если можно.

Я на секунду задумался. Машинально перевел взгляд на Вальтера и увидел его утвердительный кивок. Снайперская винтовка весит больше штурмовой, и особенности её применения известны. Вот только… Олег показал, что он умеет, а нам на этот раз не нужно торопиться. Нам нужно выжить. Поэтому, эта идея имеет смысл.

Фридрих, который наблюдал и контролировал наши сборы, скривился, когда я озвучил свою просьбу, но винтовку и патроны к ней выдал.

Воду я собрал сам. Полные фляги, таблетки очистки. Проверил фильтры к противогазам. Выбрал самые новые, бросив запасные в рюкзак. Спальники и гамаки, верная лопатка, запас пищевых брикетов. Вроде всё…

Когда таймер на коммуникаторе показал последние минуты, я оглядел группу. Усталые, злые, напряжённые, но всё же живые.

— Всё, — сказал я. — Уходим.

У выхода нас уже ждали. Не охрана, просто люди, которые знали, что что-то произошло, но не знали что именно. Грейну еще предстояло им что-то рассказать. Что-то, чтобы их успокоило, а не напугало, в то же время, призвав к осторожности. Но, это уже не мои проблемы. Сейчас люди смотрели на нас как… на прокаженных. Да, вот это правильное слово.

Грейн не вышел, и это было правильно.

Мы вышли в темноту. За спиной остались свет, минимальный, но уют и условный порядок. Иллюзия безопасности. Впереди ночь Скверны и я впервые отчётливо понял: с этого момента мы не просто выживаем.

Мы потенциальная угроза. Для всех людей этого мира. Я сжал ремень рюкзака и пошёл первым, не оглядываясь.

Где-то глубоко внутри, на самом дне Источника, что-то тихо, почти незаметно, шевельнулось.

«Они снова делают то же самое. Запираются. Прячутся за стенами, приказами и словами 'так безопаснее».

Маршал «проснулся», сейчас он смотрел моими глазами и… негодовал.

«Мы тоже так делали. Тогда это называлось дисциплиной. Разумным риском. Тактической необходимостью. А было по своей сути всего лишь отсрочкой неминуемого.»

Я физически почувствовал, как внутри меня раздался глубокий горестный вздох.

«Вы снова выбираете выжить сегодня, и умереть завтра.»

В его голосе не было гнева, только усталость. И боль, от которой не спасали ни время, ни смерть.

«Мы уже проходили этот путь. Я видел, чем он заканчивается. Мы ушли чтобы всё закончить, но не смогли этого сделать.»

Маршал замолчал, а мои шаги уносили меня прочь от лагеря, на совсем короткое время ставшим мне домом.

«Прости нас, Виктор. За то, что заканчивать придётся тебе…»

Глава 17

В голове у меня царил сумбур, однако он был… как бы правильно это назвать… «конструктивный сумбур». Забавное словосочетание получилось, но как есть. Моя привычная картина мира поломалась с того злосчастного дня на Арлекине, когда я потерял отца, а клан Ястребов — своё будущее.

Прошло всего три месяца, а кажется, что прошла целая жизнь. Жизнь, к которой меня не готовили и правила которой вырабатывались на ходу. Высадка на Скверне, близость смерти и появление в моей жизни Железного Маршала не добавили этой «жизни» спокойствия и понимания, однако дали мне больше, чем мне казалось с первого взгляда. Всё это дало мне устойчивость к изменениям, своего рода пластичность и адаптацию, которое мне не смогло дать консервативное клановое воспитание.

Клановая система Ястребов, подобно другим устойчивым системам пыталась сделать из меня винтик этой самой системы. Да, «винтик» особо важный, но всё-таки. Такого себе «стойкого оловянного солдатика», верного клану и государству, готовому противостоять любым угрозам, на которые покажет… этот самый клан или государство. Ну, или бессмертный Император.

Сейчас же, я чувствовал, как «олово» потекло, сначала расплавившись в блестящую лужицу металла, а затем из этой структуры возник новый «я». Однако, металл уже не был жестким металлом. Туда добавили «присадки» или что-то другое, позволившие мне быть гибким. Да, я только в начале своего пути, но если всё пойдет так, как задумано, никто и ничто больше не сможет меня сломать. Погнуть? Сплющить? Временно сжать в кулаке? Возможно, но после этого я снова приму свою форму и получу новое знание, как противостоять чужим манипуляциям в дальнейшем.

Сейчас у меня было всё для изменения и «сумбур» стал частью этого изменения. Его наличие просто-напросто означало, что в моей жизни появилась новая переменная/переменные, которые нужно обработать, учесть и встроить в уже новую реальность. Только и всего.

Прямо сейчас нас фактически изгнали из человеческого сообщества, признав опасными для его существования. Это факт. Но не убили, хотя имели на это полное право. Да-да, вслух это озвучено не было, но я четко понял, что комендант Грейн имел в виду, когда он произнес слова что он «всё сделал правильно» ранее, на одной из Игр. Это еще один факт. И факт третий — мы живы, у нас есть всё для выживания, и мы должны продержаться неделю вне лагеря, проведя разведку брода.

Была одна проблема на данный момент. Мои люди абсолютно не понимали, что происходит. И которым нужно это объяснить так, чтобы не наговорить лишнего, и в то же время успокоить, дабы они могли нормально функционировать, не отвлекаясь на дурные мысли и сомнения.

Я взглянул на коммуникатор. Мы шли уже час. Мало, нужно отойти дальше. Вряд ли такое может случиться, но в моей ситуации нельзя рисковать. Есть минимальный шанс на то, что комендант передумает и решит устранить угрозу для своего лагеря раз и навсегда, послав за нами погоню и ликвидировав проблему физически. Шанс ничтожно мал и, возможно, я немного впадаю в паранойю, но лучше перестраховаться. Идти мы еще можем долго, а время на отдых у нас останется.

Скомандовал короткий привал, сверился с картой и скомандовал продолжать движения, забирая чуть вправо от берега реки в лес, дабы уйти с прямого (и кратчайшего маршрута до места предполагаемого брода). И Александр и Вальтер, имеющие большой опыт ориентирования, не сказали ни слова, хотя конечно же заметили странности планирования нового маршрута. Олег же? Олег ничего не заметил.

Мы шли еще два часа, «Пробуждение инстинктов» я включал несколько раз, но складывалось впечатление, как будто Скверна опасается тревожить мой отряд. Возможно, она сама воспринимала нас как зачумленных? Потому что несколько раз раздававшийся вой шакалов не приближался, оставаясь где-то там, в глубине ночи мертвого мира.

Ровно через два часа я скомандовал уже окончательную остановку на ночевку, еще раз оценил обстановку с помощью «пробуждения» и разрешил костер. Да, возможно это было неразумно, но моих людей только что выгнали из лагеря. А живой огонь всегда дает чувства комфорта и чувство безопасности. Да, последнее в нынешних условиях — ложное чувство, но для предстоящего разговора именно то, что нудно.

В итоге, через пятнадцать минут мы сидели вокруг костра. Александр хотел встать на стражу, но я успокоил, что в радиусе двух километров вокруг нас нет ни одной живой твари размером больше кулака.

В воздухе витала атмосфера уныния и непонимания, даже остёр трещал сухо и зло, будто тоже был недоволен. Пламя подсвечивало лица снизу делая людей старше и мрачнее. Мы ушли слишком быстро и слишком резко, и мои товарищи еще не смирились с тем, что маленькое человеческое сообщество «Браво-7» отвергло их.

Вальтер сидел, упершись локтями в колени, и смотрел в огонь так, словно хотел выжечь из памяти «Браво-7» вместе с этим светом. Александр возился с ремнями на рюкзаке — привычное движение, которое делается руками автоматически, оставляя разум свободным. Олег же держался чуть в стороне, ближе к темноте со странным выражением на лице.

Я подбросил в огонь ветку, искры взлетели и тут же растворились в ночи.

— Ладно, — сказал я. Голос прозвучал хрипло, будто мне что-то сдавливало горло. — Вы имеете право знать, почему нас выгнали.