— У меня лапки, так-то… — говорю я ей.
— Могу помыть тебя, если хочешь, — предложила она.
— Знаешь, буду крайне признателен, — ответил я. — Может, прервёмся и, ну, это самое…
— Но мы уже начали, — сказала она.
Через десяток минут я уже сидел на бетоне и поливался водой из крана, торчащего из стены.
— Выражаю тебе свою искреннюю признательность, Наташ, — поблагодарил я женщину, когда она вернула меня на нары. — Ума не приложу, чтобы я без тебя делал!
— Обращайся, Константин, — ответила она. — Надеюсь, мы встретимся снова.
— Аналогично, родная, — улыбнувшись, сказал я.
Она покинула камеру, а я остался наслаждаться послевкусием от душевного человеческого общения.
«Сначала я съебусь отсюда», — подумал я. — «Но затем вернусь — с армией. И разъебу тут всех этих мудаков! Убью и изнасилую каждого! Каждого!»
Глава семнадцатая
Свои люди
*Исламская Республика Иран, остан Гилян, город Энзели, 27 мая 2028 года*
— Эхе-хей! — воскликнул Щека, помахав рукой.
— Здравствуй, Щека, — приветствовал его Проф и сошёл на берег.
— Дай обниму тебя, старик! — подбежал к нему тот и стиснул в объятиях. — Как прошёл круиз⁈
— Приемлемо, — ответил Проф. — Но у Баку мы попали в передрягу — нас чуть не потопили орлы. Посмотришь потом на вмятину на палубе.
— Я же говорил, что надо мне съездить туда и решить все проблемы, нахуй, раз и навсегда! — воскликнул Щека, а затем посмотрел на сухогруз. — Что привезли?
— Всё, что необходимо для продолжения наступления — боеприпасы, оружие, дополнительную экипировку и даже четыре «Тигра», — ответил Проф. — У вас не возникло серьёзных трудностей с этим городом?
— Не, вообще изи! — махнув рукой, сказал Щека. — Местный сатрап попытался бежать, но мы взяли его за жопу и притащили обратно в город, а боевики сдались сразу же, как мы развальцевали всех КДшников.
После захвата и допроса спахбеда Бинама стало понятно, что Студика в Тегеране нет и не было, но зато прояснилось его примерное расположение — возможно, это Ахваз или Эрбиль.
Бинам, после того, как ощутил у себя в заднице стальной якорь-бабочку, проявил способность к абсолютной памяти, так как сразу же вспомнил, что в аэропорту Тегерана приземлялся Ирокез, который принадлежит наёмнику Нассеру, работающему на тех, кто ему больше заплатит.
Спахбед пользоваться услугами отряда Нассера несколько раз, но дружеских отношений у них не сложилось, поэтому Нассер даже не зашёл к нему чаю попить, а вылетел сразу же, как заправился вертолёт.
Но также были два Чинука — оба они полетели на запад, что указывает направление, в котором Фронтиру нужно двигаться.
— У сатрапа Эхсана ничего узнать не удалось — он торчит тут почти безвылазно и мало общается с остальными сатрапами, — сказал Щека. — Я применил к нему передовые методики, поэтому информация надёжна.
— Значит, никаких новостей? — уточнил Проф, снимая с плеча спортивную сумку.
— Нет, ничего нового, — ответил Щека. — Идём в штаб — все сейчас там.
Эрбиль они взяли штурмом — этот город продвигает поиски Студика только косвенно, так как в его порт теперь будут заходить сухогрузы из Волгограда.
Теперь в Иран будут прибывать танки, ополченцы Фронтира — они не будут просто стоять тут, а продолжат штурмовать опорники персов, чтобы обеспечить стремительное продвижение дальше на юго-запад.
Эта местность, как заметил Щека, очень бедна на зверей — тут их кратно меньше, чем в Волгоградской области, что напрямую связано, как он слышал, с изначальной численностью населения Ирана.
Когда мир рухнул, Иран оказался в критической ситуации, прямо как Москва, но не в городском, а в национальном масштабе: 93 миллиона человек, большая часть которых проживает в городах, на сравнительно небольшой площади, которая просто микроскопическая, если сравнивать её с площадью России.
Сразу же начался голод, власть пала, а люди начали бороться за выживание — сначала со зверями, а затем друг с другом.
Один из пленных, боевик Маджид, рассказал Щеке подробную историю своей жизни — он владеет английским, поэтому языковой барьер не стал проблемой, и Щека узнал и понял всё. Это нужно было ему, чтобы просто лучше понимать местных, так как если ты хорошо понимаешь мотивацию своего врага, ты уже на 25% победил его.
В первые полгода после начала зоошизы, в Иране происходила битва всех против всех, до последнего выжившего. Звери, поначалу одолевавшие людей, столкнулись с крайне ожесточённым сопротивлением — Маджид утверждает, что у групп выживших считалось нормальным напасть толпой из двадцати обычных людей на волка и потерять семь-восемь человек. Мясо, добытое с волка, полностью оправдывало потери людей, так как людей-то дохрена, а вот мяса мало…
Кто-то скатывался к каннибализму, но таких сразу же гасили остальные — рядом с каннибалами очень опасно жить, что интуитивно понятно каждому.
Но, в конце концов, ситуация начала стабилизироваться — сильнейшие КДшники начали устанавливать контроль над хорошими территориями, покоряли разрозненные группы выживших, а затем появился тот, кто называет себя шахиншахом земли персидской — ныне он известен под именем Баграм VI.
Он покорил или уничтожил всех князьков, встреченных на его пути, набрав у них заложников или поставив вместо непокорных своих людей — в итоге, почти вся территория Ирана оказалась во власти его сатрапов, действующих от его имени.
Только вот власть шахиншаха над ними оказалась весьма номинальной — он никоим образом не вмешивается в местное самоуправление, а лишь требует выплачивать налог.
То есть, как и в случае с Тамбовом, выстроилась система данников, но с персидской спецификой — это не города выплачивают дань городу-лидеру, а конкретные персоналии платят налог одной персоне, общепризнанно являющейся старшей.
Маджид также рассказал, что бывает, когда сатрап не платит налоги: шахиншах, в таких случаях, отправляет своих Бессмертных, которые убивают сатрапа и его приближённых, а на его место становится кто-то из их числа.
Система примитивная, в общих чертах напоминающая систему, выстроенную Бромом, но потому она и жизнеспособная — ломаться тут практически нечему, так как основные уязвимости заблаговременно устранены конструктором.
— Здоров, Проф! — приветствовал верховного руководителя Ронин.
Остальные присутствующие также приветствовали его.
— Здравствуй, Ронин, — ответил ему тот. — И всем остальным — привет от Волгограда. Чем занимаемся?
— Планируем дальнейшее наступление, — сказал Ронин. — Зулус предлагает взять в осаду Ростамабад — город, стоящий в ущелье к югу отсюда. Мы пришли сюда по побережью, поэтому даже не приближались к этому городу. А он является очень важным опорным пунктом персов, перекрывающим нам путь дальше на юг.
— Мимо не пройдём, в любом случае, — сказал Зулус. — Но после его взятия легче не станет — там целых три города с гарнизонами. Разведка докладывает, что они спешно укрепляют все три города и насыщают их живой силой.
— Придётся брать, — сказал Проф. — А как у нас с обороной? Мы точно удержим порт, в случае контрнаступления?
— Работаем над этим, дедуля! — ответил Щека. — Но надо брать этот Ростамоашхабад, потому что оттуда эти пидоры могут наступать практически непрерывно. И лучше сделать это побыстрее, так как они ещё не отошли от ахуя, но скоро отойдут.
— Есть какие-нибудь новости о Студике? — спросил Проф.
Всё, что сейчас происходит с Ираном, происходит исключительно потому, что они похитили Студика — тут нет какой-либо политико-экономической подоплёки и нет каких-то скрытых экспансионистских намерений.
Если бы персы не похитили его, этого всего бы не было, во всяком случае, в таких масштабах.
Щека считает, что конфликт с персами был неизбежен, так как они занимаются этим насильственным наращиванием количества КДшников, что очень нехорошо и должно быть прекращено, но будь Студик дома, всё происходило бы многократно медленнее.
