Направо от Юпитера (СИ) - Курилкин Матвей Геннадьевич

— Проклятье, человек. Это звучит разумно, но мне что, надвое разорваться⁈ — После паузы ответил инструктор.

Он отключил ускорение, и, подумав ещё немного, подытожил:

— Ты придумал — тебе и дело делать. Пятеро возвращаются, я перепривязал вас обратно к станции. Ты — главный, землянин. Ищите. Ледышки с первой по четвёртую можешь не смотреть, оттуда мы берём воду, прятаться там будет только идиот. Спутники с пятого по седьмой тоже, там наши базы добытчиков, они бы заметили предателя. Всё, что дальше — ваше. Если обнаружите — сами ловить не пытайтесь. Сообщить и следовать за ним, не выпуская из вида. Понял? И не вздумайте вернуться на станцию до того, как преступник будет пойман! Проголодаетесь — воспользуетесь НЗ истребителя, дрыхнуть по очереди. Разберётесь.

— Так точно, — ответил Макс, и добавил: — А я так хотел на Сатурн посмотреть!

Впрочем, полюбоваться спутниками Юпитера тоже будет интересно.

— Так, с первого по четвёртый — это он про внутренние спутники. Метида, Адрастея, Амальтея, Фива. С пятого по седьмой, понятно, Галилеевы, самые крупные. Зараза, наше добро разрабатывают! Это так-то землянам принадлежит, козлы вороватые! Значит, остаётся всего-то около сотни. Совсем ерунда. Вот уж действительно, инициатива имеет инициатора.

Ворчал Макс больше для вида, на самом деле исследовать пространство вокруг Юпитера было по-настоящему интересно! Почти что свобода. Почти, как дома — нужно просеивать пространство в поисках чего-то полезного. Можно сказать, работа мусорщика, только мусор вряд ли станет отстреливаться, если его обнаружат.

— Господин Капитан! Как будем искать предателя? — Это Винтик поинтересовался. Его инструктор тоже иногда хвалил, не удивительно, что он оказался среди охотников за головами. И уж конечно, среди десятка самых лучших пилотов в свою команду Макс предпочёл выбрать самых близко знакомых нейроумков. Иван, Винтик, Шпунтик, и ещё один.

— Как как. Морду к станции повернули, и направо от Юпитера. В экваториальной плоскости. Скорость максимальная, при которой работают сканеры. И ещё, Илья. Ты теперь будешь Незнайка, — Передал Максим последнему третьему нейроумку. — Просто по аналогии. А искать… сейчас расскажу. Расходимся на две сотни тысяч километров в плоскости экватора Юпитера, и врубаем сканеры. Радиусы перекрываются, получается. Обходим по внешней орбите, переходим на миллион километров внутрь, и снова так же, по кругу. Я с внешнего края, Иван — с внутреннего, остальные в середине.

Вообще-то у истребителей не слишком чувствительное оборудование. Двести тысяч километров для техники атлантов — не лучший результат. Хотя по сравнению с той же «Креветкой» всё равно кажется просто чудо техники.

«Где теперь та „Креветка“, — в который раз подумал Макс. — Уже, небось, конфисковали за неуплату парковки… пару раз с карточки деньги списали, а потом они там кончились. А корейцы в долг в доке держать не станут».

— И это, ребят, НЗ старайтесь сильно не тратить, — спохватился Ермаков. — А то мало ли, сколько мы тут будем болтаться, а сами слышали — слетать на станцию перекусить нам запретили.

Сканеры методично просеивали пространство, готовые подсветить любые энергетические объекты в сфере радиусом двести тысяч километров. Примерно вдвое меньший радиус охватывал просто крупные скопления металла. Тот же истребитель, вроде такого, какой сейчас пилотировали «охотники за головами», они бы обнаружили в радиусе сотни тысяч километров. Всё-таки корпуса, да и внутренности чужих кораблей только похожи на земное дерево, на деле содержание металлов в этом материале зашкаливает. Макс думал, не уменьшить ли радиус, но не стал так перестраховываться — исправный корабль атлантов никогда полностью не глушит двигатель, ведь это отчасти живой организм. Человек, когда он спит, тоже не глушит себе сердце и лёгкие, да и мозг продолжает работать.

Они «неспешно» прочёсывали дальнюю орбиту Юпитера. Летели почти без ускорения, поддерживая совсем небольшую по атлантским меркам скорость. Пятьсот километров в секунду. Земные аппараты пока до таких скоростей разгонялись только в качестве эксперимента, и, насколько было известно Максу, почти все самоуничтожились при встрече с какими-то мелкими камешками. Но эти машинки были куда прочнее — их мелкими камнями не сбить. Собственно, до корпуса космическая пыль и мелкие камни даже не долетали — их отклоняло защитное поле. Ещё одна технология, за которую земные учёные готовы были душу продать, не то, что несколько тысяч нейроумков.

— И всё-таки я рад, что мы попали в плен к атлантам, — разоткровенничался Иван на личном канале. — Только подумай, Максим, какие чудеса мы уже увидели! А какие ещё увидим!

— Даже спорить не буду, — хмыкнул Макс. — Но если ты подговариваешься к тому, что нам стоит быть благодарными — то вот фиг. Не люблю, когда меня держат за скотину. На самом деле я тоже в полном восторге от их техники, но знаешь… без возможности этими чудесами поделиться они теряют львиную долю прелести!

— Нет, я не подговариваюсь. Я даже хотел предложить тебе самим сбежать, — признался Иван. — Пока инструктор не сказал, что…

— Вань, ты бы хлебало-то прикрыл, — одёрнул его Макс. — Вспомни, что говорят, когда пытаешься дозвониться в службу спасения!

— Все разговоры… ой. Думаешь, тут так же?

— Не знаю, но давай лучше о хорошем, — проворчал Ермаков. — И на общем канале. Нам тут ещё долго летать, как бы не неделю. Давай, что ли, в это твоё «Я вижу» хоть поиграем.

— Да ты же ненавидишь эти игры! — Искренне возмутился Иван. — Двух месяцев не прошло с тех пор, как ты меня убить был готов за эту игру! Что за непоследовательность⁈

Макс только хмыкнул. Он, на самом деле, здорово удивился откровениям напарника. Кто бы мог подумать, что Ивану тоже придёт в голову мысль сдёрнуть вместе с истребителем! Всё-таки нейроумок изрядно очеловечился с тех пор, как они познакомились. Если вспомнить, какой деревянный он был изначально — небо и земля.

«Эх, вот бы подольше так-то летать, — мечтательно подумал Ермаков. — Почти свобода. Если не обращать внимания, что мы все на поводке, можно решить, что мы тут просто на прогулке. Или на работе. Вот бы с таким шикарным оборудованием мусор собирать! Если удастся вернуться, наши земные корыта будут казаться… да корытами они будут казаться, что уж там!»

Как всегда, когда чего-то очень хочешь, это не сбывается. Макс ещё даже не успел заскучать. Прошло всего-то часов десять. Он ещё не налюбовался видами Юпитера, когда, пролетая мимо одного из дальних спутников — меньше пятидесяти километров в диаметре — Винтик вдруг начал резко тормозить.

— Ты чего? — Макс не сразу понял, что следует опасаться.

— Я, кажется, что-то засёк! — Довольно доложил Винтик. — На этом камне. Это ведь, кажется, Карме? Там точно не должно быть больших скоплений металла, она же силикатная.

— Твою мать! Вернись на траекторию, и скорость снова набирай! — Рявкнул Макс, но было поздно.

Беглец уже всё понял, и не захотел продолжать прятаться. Ярко вспыхнула точка на виртуальной схеме — он вывел двигатели на полную мощность. Теперь его видно даже издалека.

Макс рванул навстречу, одновременно отсылая инструктору координаты вместе с сообщением. А угонщик уже стремительно сближался с Винтиком.

— Вали от него! — Рявкнул Макс. Слишком близко — остальные не успеют поддержать товарища, он остался один на один с атлантом. И тот явно опытнее — это было заметно невооружённым взглядом. Слишком точно и вовремя маневрировал корвет. Слишком уверенно.

Винтик попытался отвернуть в сторону, уйти под защиту к спешащему на помощь Ивану, но поздно. Угонщик уже слишком близко, и он не собирается убегать. Пять попаданий — защитное поле сдохло. Ещё два, и истребитель Винтика превращается в груду дерева и металла без капли энергетической активности.

— Все к уроду! — Рявкнул Макс на общем канале.

Вот и полетели к чертям все наставления инструктора. Как тут спокойно преследовать беглеца, если он не собирается убегать?