Год 1991-й. Вторая империя (СИ) - Михайловский Александр Борисович

— Право на самоопределение словенцев, хорват, бошняков и македонцев не должно отрицать такого же права для сербов и черногорцев! — отрезал я. — Поэтому словенцам и македонцам я не сказал ни слова, бошнякам вынес заочное предупреждение, а хорват за дискриминацию, унижение и геноцид сербского народа мои вооруженные силы сейчас лупят смертным боем. Причем заметьте, что истребляют мои солдаты только тех, кто, уверовав в безнаказанность, схватился за оружие, чтобы убивать сербов, и всеми силами стараются щадить некомбатантов. А еще я предупредил сербских военных вождей, что любой их отряд, с карательной целью зашедший на территорию с хорватским населением, будет уничтожен с той же решимостью, с какой я истребляю аналогичные хорватские банды. Думаю, что в этом мире после всех предшествующих событий никто не станет пытаться нарушить проведенные мною красные линии.

— А если кто-то все же попытается проверить серьезность ваших предупреждений? — спросил Джордж Буш-старший. — Ведь сербы — это очень буйный и почти неуправляемый народ. Все знают, что это именно из-за них началась Первая Мировая Война…

— Мистер Буш, — назидательным тоном произнес я, — Первая Мировая Война началась из-за желания французских политиканов чужими, а конкретно русскими руками, взять реванш за Седан и отвоевать у Германии Эльзас и Лотарингию. В мир четырнадцатого года меня выбросило еще до выстрелов в Сараево, и все политические движения перед началом боевых действий я наблюдал буквально в прямом эфире. Эту войну хотели все, кроме самих сербов, потому и случилась она стремительно, как изнасилование по взаимному согласию. Все страны Европы имели планы агрессивной наступательной войны, и как только прогремели первые выстрелы, с энтузиазмом, достойным лучшего применения, бросились претворять их в жизнь. А французы в придачу к планированию еще и провели предварительную подготовку: руками эсеров убрали неудобного русского премьера Столыпина, не желавшего воевать, и законом о трехгодичной военной службе заблаговременно в два раза увеличили армию мирного времени. В октябре тринадцатого года они призвали на службу два возраста вместо одного, и один возраст на год удержали от увольнения в запас. Таким образом, даже дикарю, умеющему считать только на пальцах, было понятно, что война начнется по инициативе Франции до первого октября четырнадцатого года. А вы говорите, что во всем виноваты сербы…

— Да? — удивился Буш-старший. — А нам такого в школе не рассказывали…

— Нам тоже много чего не рассказывали, — пожал я плечами. — Поэтому каждый раз, приступая к работе над очередным миром, я для начала стремлюсь все в нем ощупать собственными руками и посмотреть глазами. И попадается иногда такое, что не лезет ни в какие прежние представления. Можете мне поверить, Джордж, Первая Мировая была подготовлена не менее тщательно, чем Вторая, только на ней неприятные неожиданности сразу стали испытывать все стороны конфликта одновременно… Впрочем, к нашим сегодняшним делам история тех давних дней отношения почти не имеет. Я сказал «почти», потому что именно после первой Мировой Войны из того, что попалось под руку, слепили химеру под названием «Югославия», а ваша Америка под «мудрым» руководством президента Вильсона первый раз прорвала свою блестящую самоизоляцию. Однако в ваше время в такой высший пилотаж уже никто не умеет. Тот трюк, который вы смогли провернуть с месье Горбачевым — это не хитрость, а подлость. С любым другим генсеком, даже самым низкопробным, но стойким к шантажу, вроде Андропова, такой фокус бы не прошел. И пришлось бы вам тогда бодаться с равновеликим геополитическим оппонентом на истощение, причем с весьма неоднозначным результатом, ибо ваше внутреннее положение тоже было далеко не блестящим, что, кстати, признавал и ваш бывший шеф Рональд Рейган примерно так в восемьдесят четвертом году.

— Но у нас над Советами имелось подавляющее техническое превосходство: нейтронная бомба и стратегическая оборонная инициатива, — напыжился президент Буш. — Помимо того, мы в любой момент могли нанести первый обезоруживающий удар ракетами средней дальности, застигнуть Советы врасплох, и выиграть войну, уничтожив их руководство.

— Джордж! — жестко усмехнулся я, — вы хоть думайте, что и кому говорите. Во-первых, нейтронной бомбы не существует как явления. Образовавшийся в процессе термоядерной реакции свободный нейтрон живет в атмосфере всего пятнадцать секунд и способен улететь от места своего рождения не далее двух километров, что не слишком превышает радиус сплошных разрушений от ударной волны и светового излучения тактических боеприпасов. И это все, что нужно знать по данному вопросу. Признание существования такого оружия могло произойти только по предварительному сговору, как мотивировка для капитулянтских позывов. Во-вторых, ваша Стратегическая Оборонная Инициатива на третьем уровне развития цивилизации может быть только пугалом из тряпья и палок, ибо обеспечивает перехват не более двадцати процентов запущенных боеголовок. Попытка преодолеть эту проблему, наращивая число ракет-перехватчиков и спутников с кинетическим и лазерным оружием, была способна банально разорить вашу Америку, не обеспечив при этом приемлемого уровня защиты от стратегических ракет. И, наконец, в-третьих. Ваш внезапный обезоруживающий удар был не в состоянии достигнуть основных позиционных районов советских стратегических ракет, зато он с вероятностью неизбежности запускал систему «Мертвая рука». Есть в Москве, в месте, совпадающем с нахождением высшего военно-политического руководства, такое устройство, дежурные сигналы которого воспринимаются всеми частями и соединениями стратегического назначения. Стоит этой связи разорваться, как из шахт в небо сразу же полезет вся притаившаяся там межконтинентальная смерть, подводные лодки выйдут на тропу войны, а ракетоносцы стратегической авиации пойдут на взлет, чтобы из заранее назначенных позиционных районов окатить вас веерами крылатых ракет. И будет вам тогда «счастья» столько, что и не огрести, а вы говорите, «обезоруживающий удар». Если у вас там в чьих-то головах бродит идея внезапно запустить по Москве крылатую ракету, летящую с огибанием местности ниже радиолокационного горизонта, то знайте, что для моего линкора перехватить такую приблуду проще, чем высморкаться, после чего для вас начнутся египетские казни, и даже в случае успеха не будет вам светить ничего хорошего. Может получиться так, что я не успею вовремя схватить за руку автоматическую систему тотального взаимного уничтожения, и в то же время все ваши ракетные пуски моим линкором будут перехвачены с гарантией. Были уже подобные прецеденты в некоторых предшествующих мирах, когда мне приходилось играть с вашей Америкой в такую азартную игру на все деньги. Поэтому, как говорил один из моих любимых литературных героев из прошлой жизни, кстати, канадско-англосаксонского происхождения, «обсуждение таких идей требуется начинать с расстрела их авторов».

По мере того, как я говорил, из раздувшегося до невозможности Эго Джорджа Буша-старшего будто бы выпускали воздух. Спасибо Птице за то, что в исключительных случаях я теперь могу заострять Истинный Взгляд настолько, что вижу истинную сущность своего оппонента и ее поведение. Обычно я такого состояния не люблю, ибо оно требует серьезных усилий, но на этот раз все получилось само собой. Клиент попался уж больно неординарный. И симпатичен он мне в чем-то, и в то же время омерзителен, как любой представитель правящего класса исключительной нации.

— Э, мистер Серегин, — растеряно произнес мой собеседник, — неужели это правда?

— Правда-правда, — подтвердил я. — Если Горбачев и его прихвостни легли под вас сразу и подтянули колени к груди, то все остальные русские при первом же агрессивном наезде возненавидят вашу Америку всеми фибрами своих душ и будут готовы скорее умереть, но не покориться. Такое не первый случай в нашей истории. Тем более, что покоряться не умеет автоматическая система, чья задача — обрушить на врага удар возмездия даже после гибели всего руководства. И не надейтесь, что ее когда-нибудь отключат. Этого не случилось бы даже в случае прихода к власти мистера Ельцина, ибо он тоже хочет жить и понимает, что залогом вашего приличного поведения может быть только гарантированное ответное уничтожение. Власть этому человеку нужна была не для того, чтобы до конца разрушить страну, как месье Горбачеву, а затем, чтобы подгрести под себя в ней все ценное.