— Ерунда, я не относился к твоим словам серьезно. Женские капризы, как дешевый бисер вместо жемчуга, не ведусь на него.
— А что же тогда жемчуг. — Полина замерла в ожидании ответа.
— Мужская истерика. Хочешь, меня сейчас накроет? Буду валяться в грязи, орать, корить судьбу за то, что подсунула тебя в самый неудачный час. Сам я уже давно бы дошел, а приходится тащить на себе беспомощный и бесполезный груз. Ну, это я к примеру говорю, не про тебя.
Полина смотрела на Ивана некоторое время в молчаливом изумлении, не понимая, шутит он или серьезно, а потом громко рассмеялась.
— Я представила себе эту картину. — Она вытерла выступившие слезы. — Ты был бы отвратителен в этой роли.
— Куда мне до тебя. — Иван развел руками. — У тебя опыт.
— Я дура, прости. Представила, что ты взял и ушел, чтобы не слушать меня, а я осталась одна посреди этого унылого великолепия. И что бы я тогда делала?
— На твоем месте я бы пошел по моим следам. — Посоветовал Иван.
— Я бы не догадалась. — Полина потупила глаза. — Я как крыса, загнанная в угол собственным характером. Отступать больше некуда, мир кончился, надо характер менять или того, камень на шею и в омут.
— Тут и без камня утонуть не проблема. Но лучше поменять характер, сама себя любить станешь.
— Мудрый, как тысяча старцев. Какую жизнь уже живешь? — Ехидно поинтересовалась Полина.
— Опять начинает подклинивать? — Иван отвернулся от Полины, натянул лямку с корытом и пошел вперед.
— Прости, но то, что формировалось всю жизнь не может исчезнуть враз. Потерпи немного. — Полина догнала Ивана и пошла рядом.
— Смотри куда наступаешь. — Он кивнул на опасный участок справа от нее. — Иди лучше за мной.
— Мне так неудобно общаться. — Пояснила Полина. — Ты меня предупреждай заранее, чтобы я на самом деле не провалилась, если я тебе хоть немножечко нравлюсь.
— Ладно, иди. — Сдался Иван.
Полина стоически терпела два часа, спотыкалась, вытирала со лба выступивший от усилий пот, ругалась еле слышно, когда тачка начинала съезжать по сырому склону вбок. Иван шел, как робот на полном заряде аккумулятора прямо к цели. Он научился во время долгих монотонных занятий погружаться в мысли и тогда тело действовало как на автопилоте. Оно не чувствовало усталости, а время ускорялось.
— Стой, Иван. — Полина остановилась и умоляюще посмотрела на него. — Мне нужен перерыв.
— Хорошо, будет перерыв. Видишь, впереди сухой ельник. Дойдем до него, разведем костер, попьем чайку и перекусим.
Полина вздохнула, притопнула ножкой, но заводить шарманку по новой не решилась. Как только добрались до высохшего леса, она упала на поваленный ствол и принялась стонать. Скинула с ног кроссовки. На обеих пятках появились кровавые следы, а лодыжки и не думали становиться меньше, наоборот, припухли еще сильнее. Иван со стороны осмотрел ее раны и представил какую боль испытывала Полина при каждом шаге.
— Тебе надо дня три, чтобы раны зажили. — Произнес он.
— Три дня в этой глухомани? Ни за что. Я лучше потерплю.
— На сегодня наш поход окончен. — Решительно произнес Иван. — Я сделаю тебе спиртовой компресс, чтобы опухоль немного рассосалась и ослабла боль. И пятки заодно обработаем.
Полина постаралась не выдать своей радости.
— Ну, если хочешь, давай остановимся. Тут дров много, можем жечь огонь, сколько угодно. А у тебя водка есть?
— Самогон. Всегда ношу с собой, мало ли. Сколько раз пригождалось, то ногу подвернешь, то поранишься, то попеть захочется во все горло, а петь на трезвую голову я стесняюсь. — Иван полез в рюкзак и вынул потертую пластиковую бутылку, наполненную на две трети. — Тут семьдесят градусов.
— А ты куда собрался мне ее прикладывать, снаружи или внутрь?
— Снаружи, конечно. Изнутри такие болезни спиртом не лечатся, разве что обезболиваются.
— А что лечится изнутри?
— Профилактика кишечных инфекций и робость.
Иван вытряс содержимое пакета в рюкзак, а его разделил на две равные части. Разрезал полотенце на две половины и смочил одну половину самогоном.
— Садись удобно и клади свою ногу на мою. — Посоветовал он.
Полина сделала, как он просил. Иван туго обернул повязку вокруг ноги. В нос ударил сильный запах спирта с характерными самогонными нотами. Ткань обернул половинкой пакета и зафиксировал компресс эластичным бинтом.
— Ты прям как выживальщик, ко всему готов. — Удивилась Полина, наблюдая за уверенными действиями Ивана.
— Жизнь заставила. — Уклончиво ответил он. — Может жечь, но терпимо.
— А для чего это?
— Спирт впитается через кожу, обезболит больной участок и расширит сосуды, которые скорее откачают лишнюю жидкость из места отека. — Пояснил Иван.
— Ясно. Шаман с медицинским образованием.
— Давай вторую.
— Держи. — Полина манерно подала вторую ногу. — Мой доктор.
Иван цыкнул.
— Ну, давай, моя больная на всю голову пациентка. — Он пощупал отёк из-за фиолетового пятна на внутренней стороне лодыжки, похожего на кровоизлияние.
— Ай, больно. — Полина дернула ногой.
— На этой ноге дела похуже. Не уверен, что завтра ты сможешь идти. — Засомневался Иван.
— Завтра смогу, у меня регенерация, как у ящерицы.
— Ладно, ящерицы, так ящерицы.
Иван проделал все те же манипуляции со второй ногой. Полина стоически терпела боль и, к своему удивлению, заметила, что ей приятно, что за ней ухаживают из сострадания, а не ради отношений или интима. Руки Ивана действовали уверенно, умело, как у настоящего врача. Уверенность всегда казалась ей признаком настоящего мужчины, не показушного, прятавшегося за внешними аксессуарами, бородой, матами или дорогими игрушками.
— Изольда, кажется, снова пошла гулять. — Заметила Полина.
— Может, полевок почуяла или горностаев. — Предположил Иван. — Ей надо форму держать, мало ли, что с нами произойдет.
— Слушай, а полёвки как могли выжить в таких условиях. Лес высушило насмерть.
— В земле, в норах. Там я думаю было проще пережить. Я уверен, что без хищников тут через пару лет такой бум мышей случится. Если, конечно, им будет что есть. Как бы вся трава и семена не погибли. Тогда будет плохо, без травы и животным делать нечего.
— А вы чем думаете питаться, если ни травы, ни животных не будет? — спросила Полина.
— Я разве не говорил?
— Не помню.
— Я пошел в Уренгой с целью узнать, ждать нам помощь с большой земли или нет. Если бы она была возможной, то мы пошли бы в Уренгой и остались там, а если катастрофа прошлась по всей планете, то у нас есть второй план, идти на север в надежде, что морская живность пережила катастрофу лучше сухопутной и поселиться там, промышляя рыбалкой. Уренгоя, похоже, больше нет, а тот мужик убедил меня, что и мира тоже. — Иван постучал пальцами по стволу дерева. — Вот такие дела.
— О, представляю сколько туда тащиться. — Полина устало вздохнула и убрала вторую ноги в сторону. — Я не выдержу.
— Выдержишь. У нас одни пенсионеры, мне заранее страшно думать об этом путешествии. Ты на их фоне будешь выглядеть бодрячком, зажигалкой, как аниматор в турецком отеле.
Полина посмотрела на бутылку самогона, приставленную к стволу дерева.
— Иван, а давай продезинфицируем внутренности наших организмов. Мне кажется, что у меня там начинаются ненужные процессы. — Произнесла Полина.
— Серьезно? — Иван напрягся.
— Ну, тебя, снежный человек, намеков не понимаешь. Давай выпьем немножко для установления более доверительных отношений. Только надо разбавить твой самогон до рабочей крепости. — Полина засмущалась своей активности. — Только ты не подумай, что я люблю выпить.
Иван улыбнулся.
— Ладно, сейчас разбавлю. Тут как раз до полного налить будет градусов пятьдесят, как я люблю.
Он взял бутылку с чистой водой и долил в самогон до верха. Вынул кружки, из которых пили чай, и плеснул в каждую. Одну протянул Полине, но сразу не отдал.
— Ты должна мне обещать, что не убьешь меня, когда я начну петь. — Попросил Иван.
