–
То же самое.
–
Вот именно. Но нет, это не мы. Ты был тут, у нас, и поверь мне, я бы тебя просто утопил бы в море, и никто бы никогда не узнал.
–
Спасибо, что не утопил. – усмехнулся я. – Что я упускаю?
–
Не знаю. – развел руками Сиди. – Но у меня есть подозрение, что два покушения на тебя могут оказаться действительно не связанными между собой. Точнее, связанными, конечно, но не тобой. Чтобы не быть тебе должным, я дам тебе информацию в ответ. Тот доктор, которого ты вез во время первого покушения, ну, когда вас конвой из Сиены спас, помнишь?
–
Конечно помню. Немец.
–
Да, немец. Юрген Тиммерманн. Он у нас был на примете. Более того, он у нас был в "черном списке". То есть – подлежит к уничтожению. Но мы не знали, что вы его повезете, несмотря на то, что у нас есть свои люди в Центре. Если бы знали, то вы бы доктора Тиммермана точно не довезли бы. А вот из-за чего доктор был в черном списке я не знаю.
–
То распоряжение подписал доктор Шмидт… Напрямую. – вспомнил я. – О операции знали немногие. Выходит, Шмид не хотел, чтобы о докторе и о его перевозке узнал "Белый свет".
–
Получается так. – кивнул Сиди. – Ни тебя, ни Луиджи в наших списках не было. О вас мы ничего не знали.
–
Не густо, но что-то… Сам что думаешь – то, что Шмидт мне рассказал про вакцину: правда? Или заливает?
–
Тоже не знаю. Исследования там конечно же ведутся. И как ты сам сказал, результаты исследований бегают по окрестностям. Про вакцину нам ничего не известно, это новость. И в эту сторону мы сами не копаем, но следим за теми, кто копает.
–
Блин. Немного я узнал…
–
Я тебя честно предупреждал. – сказал Сиди. – Я тоже не все понимаю в этой истории. Кому выгодно убивать ученого, которого тайно тянут в Центр? Уж точно не Центру, иначе совсем глупо. Бандиты подходят больше всего, но в совпадение я не верю. Бандиты вас точно ждали, а это значит…
–
…что у бандитов контакты в Центре покруче, чем у вас. – продолжил мысль я. – Раз вы даже и не знали о перевозке.
–
Получается, что так.
–
Только я не вижу нужды бандитам убивать Луиджи. И меня. Мы им вообще не мешали, а наоборот, помогали раскачивать лодку.
–
Вот именно. Потому я и думаю, что изначальная твоя ошибка в том, что ты сразу увязал оба покушения на себя. Мания величия, или паранойя. – улыбнулся Сиди. – Я думаю, что за обоими случаями стояли разные люди, разные стороны. Найди обе стороны, и сложишь свой пазл.
–
И что ты думаешь насчет моей операции?
–
Нууу, тут я не могу за тебя решать. С одной стороны, может это все и неправда. С другой – не вижу смысла Шмидту тебе врать, ты и так был у него, а он тебя по сути освободил. Не сходится.
–
Да, не сходится. Ладно, Сиди, я поехал. Хочу вернуться в Центр до темноты. Спасибо тебе.
–
Да не за что. Будь осторожен.
Распрощались, Сиди довел меня до машины, и я погнал обратно на базу. Добрался без происшествий, хотя уже темнело. Проехал блокпост, потом оставил оружие на выходе, и прямиком на ужин в ресторан – сейчас я был уже голоден. После ужина пришел к себе – все спокойно и тихо. Привел себя в порядок, заварил отличнейшего чая, правда, опять без сахара. С твердой мыслью сделать свою жизнь слаще как можно скорее я и уснул.
4.
Проснулся аж в полвосьмого, солнце жарило так, что спать дальше было просто нереально. Погода недвусмысленно намекала, что сегодня будет настоящая жара, из тех, когда не знаешь, как от нее спастись. Ну что, тогда сперва дела, а потом, после обеда, можно будет добраться до моря и там освежиться. Эта идея мне понравилась, и я провел утро в несколько приподнятом настроении, собираясь и завтракая в ресторане. Без десяти десять был уже внизу, а без пяти за мной приехала та же машина. Уже знакомая дорога до Центра, тот же дом, тот же кабинет. Только жара уже в десять наваливалась значительно – в каменном здании с маленькими окошками было приятно и прохладно, а вот на улице уже было очень жарко.
Доктора Шмидта пришлось правда прождать почти полчаса, я это время просидел в коридоре, изучая узоры на стенах. Наконец доктор появился, пожал руку, извинился за задержку, и пригласил в свой кабинет.
–
Итак, Андрей – что вы решили? Просто не хочу затягивать процесс, извините. Сегодня все бегом, бегом, и все равно не успеваю.
–
Я обдумал все, и решил, что нужно соглашаться на ваше предложение. – сказал я, не вдаваясь в подробности и объяснения.
–
Ну и славно, впрочем от вас, человека умного, я ничего другого не ожидал. Спасибо, что подтвердили мое мнение о себе. Тогда я распоряжусь готовиться к операции. Как я и сказал, это займет время. Возможно, успеем к завтрашнему вечеру подготовиться, а возможно – только послезавтра.
Быстро, блин, они. Не знаю почему, но меня эта спешка пугает. Не готов я как-то, не готов, на самом деле. Ну окей, назад пути нет уже.
–
Ах да, чуть не забыл! – спохватился доктор Шмидт. – Я вас поздравляю с повышением. Мы вас переводим в Центр, в нашу охранную группу. Как только восстановитесь после операции – будете распределены вашим командиром. Оклад, разумеется, тоже выше. Ну и жить будете тут, у нас. Вам покажут вашу квартиру, я уже распорядился, все готово. Ваш непосредственный начальник будет Андрей Больших. Он человек конечно резковатый, но в общем и целом справедливый. Я полагаю, что ему надо вас узнать получше, и вы будете хорошо ладить.
–
Это… Немного неожиданно. – честно сказал я, опешив от такой новости. Птичка в золотой клетке, блин.
–
Да? Да, наверное. – улыбнулся Шмидт. – Считайте, что это признание ваших заслуг перед Центром. Нам нужны настоящие люди, опытные люди, и мы умеем оценивать и умеем продвигать достойных. Так что, еще раз поздравляю.
–
Спасибо. – пробормотал я. Тревога в моей голове молчала, но в душе она горела олимпийским огнем. – Мне можно хотя бы вернуться на квартиру и забрать свои вещи?
–
Да, конечно. Завтра утром я пришлю машину побольше, чтобы помочь вам переехать. Не волнуйтесь, у нас все же не совсем армия, солдаты живут очень недурно. Вам понравится. – еще раз ободряюще улыбнулся Шмидт. – Я же не должен вам повторять, чтобы вы за сегодняшний день не делали много глупостей? Например, я очень прошу вас не выезжать за пределы Базы, как вы сделали вчера. Нет, ничего плохого в этом нет, просто мы сейчас так близки к успеху, что я просто пытаюсь исключить даже минимальный риск. Понимаете?
–
Понимаю. – ответил я. Следят за мной, конечно. Ну а чего я ожидал? – Нет, все будет нормально, я сегодня никуда не собираюсь.
–
Замечательно. Тогда до завтра. Машина будет у вас в семь утра, устроитесь в квартире и сразу к нам на завтрак. Завтраки у нас отличные, кстати – не пожалеете!
Распрощались, и Шмидт чуть ли не бегом побежал по лестнице вниз, запрыгнул в ожидающую его машину, и уехал. Как минимум не соврал, что спешит. Меня ждал тот же самый водитель, который так же отвез меня до жандармерии. Я поднялся сразу к себе, и рухнул прямо в обуви на кровать. Так, думать нужно, думать. Что не так? Меня повышают, переводят работать в Центр. Это хорошо? Месяц назад я бы сказал "разумеется да!". Что изменилось сейчас? А то, что я не верю доктору Шмидту. Причем просто не верю ему, безо всяких на то причин. Потому что причин не верить ему у меня нет: все, что до этого говорил и делал доктор, было правильно. Только вот не верю я. И как мне теперь быть? Стоит ли прислушаться к себе, или это паранойя?
Не знаю. Бежать сейчас? Блин, я почти уверен, что меня просто не выпустят из города, попытайся я сейчас уехать. И проверять не хочу – я практически знаю, что это так. Пока доктор мне доверяет, у меня есть относительная свобода. Вот отпустил же он меня сейчас домой, а ведь мог бы сразу "призвать". Получается, к сожалению, что и про опухоль он не врет: не стал бы он со мной так носиться. Тогда получается, что мне остается только идти на операцию, и надеяться оказаться в тех семидесяти процентах, которые гарантируют успех операции. Нужно поговорить с Грюнером. Ему я верю. А где это можно сделать? Верно, в самом Центре. Значит, собираемся и ждем машину завтра. А там уже у меня будет полдня минимум, чтобы что-то решить.
