От закуски Ник вежливо отказался. Сидел, смотрел в окно, пил пиво маленькими глотками, как будто старался растянуть удовольствие. Автобус прибыл четко по расписанию. Уже стемнело, но в свете фонарей было хорошо видно вывалившуюся сразу из четырех дверей толпу, разбредшуюся за считаные минуты по всем направлениям. Большинство людей было в обычной одежде, видимо, оставив форменную на работе. Взгляд Ника зацепился за черноволосую худенькую девушку, быстрыми шагами пересекающую площадь по диагонали по направлению к бистро.
Кружка закончилась, но Ник, послушав внутренний голос, решил задержаться и заказал еще одну. Девушка впорхнула в заведение, помахала рукой брюнетке, сидящей на пару столов дальше от Ника и, что-то заказав у стойки, подсела к подруге. В зале не было тихо, поэтому парню пришлось напрячь свой слух, чтобы вычленить хотя бы какие-то крохи из их разговора. Девушка пожаловалась на начальницу, урезавшую ей зарплату за якобы не вовремя перестеленные кровати. Была возмущена несправедливостью и произволом и надеялась на следующий год более благополучно сдать экзамены в институт и уйти с этой работы. Вторая покивала, рассказала пару историй из своей студенческой жизни, посетовала, что ей до завтра еще приготовить огромный доклад и, обняв подругу, ушла. Девушка из автобуса доела свой уже остывший за время болтовни ужин, запила стаканом яблочного сока и вышла из кафе. Ник, еще сам не понимая, что собирается предпринять, выскочил следом. Юная горничная уже успела пройти метров сорок и свернула на прилегающую улочку. Ник побежал следом.
Проулок был хорошо освещен, но безлюден. До девушки оставалось метров пять, когда она, видимо, услышала сзади шаги и резко обернулась. Ник тоже сразу остановился и выставил вперед правую руку в примирительном жесте:
— Мне только поговорить! — услышав свой голос как со стороны, Ник аж удивился, до чего жалостливо он звучал.
У девушки были огромные темные глаза испуганного олененка. Она молчала, но и не убегала.
— Я слышал в кафе часть вашего разговора, и понял, где вы работаете. Понимаете, в этом здании находится моя… (Ник непроизвольно сделал паузу, словно перешагивая через это слово) любимая. Родители хотят выдать ее выгодно замуж. Мне, хотя бы поговорить с ней. Один раз!
Голос парня был полон мольбы и отчаяния. Ник не играл — он действительно все так и чувствовал в данный момент. Правда, не из-за Рейвен, а из-за той безвыходной ситуации, в которую они все попали. Да и выглядел он отнюдь не как бандит — нелепая рубашка, самодельные мокасины, несуразная лохматая шевелюра… Девушка, наверное, тоже все это разглядела, поэтому как-то сразу успокоилась и собралась:
— Вы хотите, чтобы я отнесла записку?
— А сможете передать комм?
Собеседница отрицательно покачала головой:
— Нас досматривают на входе и выходе.
— Тогда надежнее на словах, — и, убедившись, что девушка не рванет без оглядки, сделал несколько шагов вперед и понизил голос:
— Скажите, что послезавтра в два часа дня я буду ждать ее в женском туалете Галереи изящных искусств. Девушку зовут Рейвен Манслоу, она дочь посла Китаны.
— А вас как назвать?
— Скажите: тот, кому она обещала прогулку в парке.
Горничная явно колебалась, взвешивая, насколько ей может навредить подобная просьба.
— И вот, — Ник достал из кармана золотую цепочку, — это все, что у меня есть. Возьмите себе за… вашу доброту.
Последнее, с точки зрения парня, прозвучало фальшиво, но он хватался за эту девчушку, как за последний шанс. И был готов сказать и отдать что угодно, лишь бы она согласилась.
Девушка нервно облизала губы, осмотрелась по сторонам, но руку за украшением все же протянула. Ник ее ни капли не осуждал — она все же рисковала, ведь неизвестно, как отреагирует эта самая Рейвен на сообщение. Может, поднимет всю службу охраны, и тогда кареглазка лишится не только работы. Да и стоила эта цепочка, наверное, как ее годовая зарплата.
— Но больше вы меня не ищите? — полувопросительно уточнила горничная.
— Обещаю! — и Ник отступил на шаг назад. Он сделал все, что мог, и теперь оставалось только ждать и надеться.
Глава 35
Джарэд с Рейвен уже несколько дней встречались после обеда в оранжерее. Наличие живого собеседника, что уж скрывать, очень оживило дни Рэда, но то, что она вероятный «агент Пьемонта», он помнил каждый миг, стараясь не допустить ни одной лишней фразы. Но девушка либо не была шпионом, либо оказалась очень умной, чтобы ее можно было фактически заподозрить. Она не задавала парню никаких вопросов личного свойства, впрочем, и о себе ничего не рассказывала. В первый день их разговор вообще не клеился, потому что, когда ты знаешь, что под тщательную проверку попадает любое сказанное тобой слово, не хочется и говорить. Потом как-то само собой Рейвен стала рассказывать о книгах, которые читала и которые ей нравились. Расспрашивала Рэда об интересных фильмах, так как большую часть жизни смотрела только то, что выдавал в специальном списке отец. «Чем ты здесь занимаешься в свободное время?» — было, пожалуй, самым личным из ее вопросов. Рэд не счел нужным скрывать:
— Учу синдарин.
У Рейвен от любопытства загорелись глаза:
— А что это?
— Вымышленный язык фэнтезийного народа эльфов.
— Ничего себе! — изумилась Рейвен. — И что, на нем прямо можно разговаривать? Или там лишь пара десятков дежурных фраз?
— Прямо можно. Тут своя грамматика, фонетика, довольно обширный словарь…
— И что ты с этим знанием будешь делать, когда выучишь?
— А что ты делаешь с цветами, когда они распускаются?
— Любуюсь!
— Вот и я буду… по-своему любоваться. Он очень мелодично звучит! Может, охмурю какую-нибудь красотку, — и Рэд, улыбаясь, подмигнул девушке.
Она резко смутилась, покраснела, отвела глаза, но сказала после секундной паузы:
— А меня поучить можешь?
— Почему нет, завтра принесу словарь и методичку по грамматике.
— Спасибо, — Рейвен поднялась с лавки. — Мне сейчас нужно уходить, а то я не успею до совещания закончить пересадку в саду. Флюибелла очень капризная, ее нельзя долго держать в тесных горшках.
Рэд понимающе кивнул, про себя подумав: «И нас нельзя, но выбираться придется самим…». Мысль о побеге его не покидала, но пока не удавалось найти в охране хоть сколько-нибудь значимую брешь. Однако, после истории с фотографиями прошло уже несколько дней, а очной встречи все не случалось. Это благоприятно сказывалось на настроении Рэда. Чем больше он будет уверен, что Селена с Ником в безопасности, тем быстрее придумает что-нибудь сам.
Флюибелла действительно вела себя так, как будто не являлась эндемиком Интегры, а была искусственно выведена под неусыпным наблюдением в лаборатории. Чуть меньше света, чуть больше воды, тесный горшок, порывы ветра — казалось, она только и ищет повод зачахнуть и сгнить. По чертежам Рейвен была построена небольшая теплица, куда она и панировала высадить это растение, удачно проросшее у нее в комнатных горшках из диких, прихваченных в заповеднике семян. Прошлая попытка высадки флюибеллы в открытый грунт окончилась полным провалом, но теперь Рейвен была практически уверена в успехе и, напевая себе под нос какую-то детскую песенку, была полностью поглощена процессом.
— Мисс Рейвен Манслоу? Мисс? — кто-то тронул Рейвен за плечо. Она вздрогнула от неожиданности и подняла голову. Рядом стояла молоденькая горничная и молчала, видимо, ожидая подтверждения, к тому ли человеку она обращается.
— Да, это я, — непонимающе ответила Рейвен, поднимаясь над клумбой.
Горничная боязливо осмотрелась по сторонам и тихим-тихим голосом прошептала:
— Завтра в два часа дня в женском туалете Галереи изящных искусств вас будет ждать тот, кому вы обещали прогулку в парке, — и девушка развернулась, чтобы как можно быстрее уйти, но Рейвен успела поймать ее за руку.
— Как он выглядел? — прошептала она в ответ.
— С вас ростом, широкоплечий, лохматый. Странно одетый…
