— И вы думаете, что мои артефакты могут стать этим «особенным»?
— Именно! — она даже хлопнула в ладоши от восторга, что я так быстро понял её мысль. — Представьте: пароходы, оснащённые вашими защитными амулетами от пожаров, от кораблекрушений, от… ну, мало ли что в пути случается. Это же колоссальное преимущество! Купцы будут выбирать наши суда, зная, что груз в большей сохранности.
Я задумался. Идея была здравая. Артефакты для транспорта — это то, о чём я пока не думал, а зря. Волга — огромная торговая артерия, пароходство — серьёзный бизнес. Если удастся заключить договор с «Самолётом», это откроет новые горизонты.
— Но есть нюанс, — осторожно сказал я. — Артефакты требуют подпитки. Не энергией, нет, но… вниманием. Их нужно проверять, иногда обновлять. Это не разовое вложение, а постоянное сотрудничество.
— Мы готовы к этому, — твёрдо ответила Эмилия. — Более того, отец уполномочил меня вести переговоры о долгосрочном контракте. Если вы согласны, мы можем обсудить детали уже завтра, в конторе пароходства.
— А сегодня? — улыбнулся я. — Сегодня просто ужин и приятная беседа?
— Сегодня — просто ужин, — кивнула она, и в её улыбке мелькнуло что-то… нет, не кокетство, а скорее любопытство. — Я давно хотела познакомиться с человеком, который сумел подружиться с Куполом. Лариса Адольфовна рассказала мне немного… вы не против?
Я на мгновение задумался. Насколько можно доверять этой девушке? С одной стороны, рекомендация Янковской — серьёзный аргумент. С другой — тайна есть тайна.
— Расскажу, но не всё, — решил я. — То, что знают многие — про то, что я пытаюсь с ней не воевать, а дружить. А то, что касается… личного общения, оставим для более близкого знакомства.
— Договорились, — легко согласилась она.
В этот момент вернулась Лариса Адольфовна, а за ней лакеи внесли закуски и вино.
— Ну что, молодые люди, — пропела она, — Подружились? Нашли общий язык?
— Нашли, — ответили мы почти хором и рассмеялись.
Ужин прошёл великолепно. Лариса Адольфовна, как опытная хозяйка, умело направляла беседу, не давая ей скатываться в скучные деловые обсуждения, но и не превращая её в пустую светскую болтовню. Эмилия оказалась не только умной, но и остроумной собеседницей, с тонким чувством юмора и широким кругозором. Мы говорили о литературе (она обожала Тургенева, я — Чехова, и мы сошлись на том, что оба гениальны), о музыке (она играла на фортепиано, я признался, что только слушаю), о путешествиях (она мечтала увидеть Европу, я — вернуться… но эту мысль я, конечно, не озвучил).
После ужина, когда подали десерт и ликёры, Лариса Адольфовна вдруг сказала:
— Владимир Васильевич, а ведь Эмилия не только в пароходстве помогает. У неё свой небольшой бизнес — она скупает у помещиц старинные кружева и вышивки и перепродаёт их в столицу. Представляете? И очень успешно.
— Правда? — удивился я. — Это же требует тонкого вкуса и знания рынка.
— Требует, — согласилась Эмилия. — Но я люблю красивые вещи и умею их ценить. Кстати, Лариса Адольфовна сказала, что у вас в Петровском есть удивительные образцы вышивки, которые делают местные мастерицы?
Я вспомнил, что действительно, бабы в сёлах, вдохновлённые моими артефактами, иногда вышивали узоры, которые потом использовались в оберегах. Некоторые вещи получались на удивление красивыми.
— Есть, — кивнул я. — Если интересно, могу показать при случае.
— Очень интересно, — оживилась она. — Может быть, даже удастся совместить полезное с приятным — и кружева посмотреть, и дела обсудить.
— Почему бы и нет? — улыбнулся я. — Приезжайте в Петровское. Хотя бы через неделю, когда у нас комиссия будет работать. Заодно увидите наш знаменитый урожай.
— Комиссия? — переспросила Лариса Адольфовна. — Какая комиссия?
Я кратко рассказал о планах с профессором и Готовицким. Женщины слушали с большим вниманием.
— Ай да Владимир Васильевич, — покачала головой Янковская. — Всех обскакали. И урожай, и комиссия, и дворянство на свою сторону перетянули. Ну, молодца!
— Лариса Адольфовна, вы тоже мне помогли, — заметил я. — Без ваших связей у меня бы не было и половины таких знакомств.
— Ой, льстец, — отмахнулась она, но было видно, что похвала приятна.
Разговор затянулся далеко за полночь. Когда я наконец собрался уходить, Эмилия подала мне руку и сказала:
— Владимир Васильевич, я очень рада знакомству. Надеюсь, оно перерастёт в долгое и плодотворное сотрудничество. И не только деловое.
Я поцеловал её руку, чувствуя лёгкое пожатие пальцев.
— Взаимно, Эмилия Максимилиановна. Жду вас в Петровском.
На улице меня ждал Самойлов, мирно дремавший в пролётке, к которой был привязан его конь.
— Ну что, вашбродь, домой?
— Домой, Илья. Завтра важный день — В пароходство ехать, предварительный контракт подписывать.
Самойлов крякнул, кучер тронул лошадей, и мы покатили по пустынным ночным улицам Саратова. А я всё думал об этой удивительной девушке. Эмилия Бехагель фон Адлерскрон — имя, которое стоило запомнить. И не только из-за пароходства.
Глава 22
Вернуться домой!
Следующий месяц промчался с такой скоростью, что я его и не заметил. Дни пролетали, как верстовые столбы в окне железнодорожного вагона.
В Петровском, и не только в нём, снимали первый урожай. Нам сказочно повезло с погодой — за полмесяца всего два дождя, и те ночью.
И всё же я находил время, и по несколько раз в неделю наведывался к Куполу, где мы «разговаривали». Обычно по часу и больше. Если приноровиться к ментальному общению образами, то зачастую не нужно что-то долго объяснять, но я всегда помогал себе ещё и речью. Мне так было проще.
Муку с первого же помола нового урожая я и привёз к Куполу на пробу. Целую телегу. Он её попробовал и захлебнулся от восторга:
— Эта… она… она совсем другая! Очень насыщенная, и в ней есть Сила! — примерно так он объяснил свои впечатления.
— Да, её выращивали на полях с помощью Силы и у меня её много!
— Много — это сколько? — прямо-таки изошёл любопытством мой иномирный собеседник.
— Даже если я буду каждый день тебе привозить в пять раз больше, чем сегодня, то у меня всё равно ещё много останется, — постарался успокоить я его, так как по Куполу вдруг забегали разряды, постреливающие короткими вспышками и в воздухе запахло озоном.
— Привези мне завтра больше. В два — три раза, а лучше в пять. Я попробую поменять её на энергию, — выдал мне Разум после минутной паузы.
— Договорились, — кивнул я, глядя на целую кучу ярчайших кристаллов, которые он мне высыпал.
Никогда таких не видел!
* * *
Я вернулся в Петровское уже затемно, но спать не ложился — разложил кристаллы на столе в мастерской и рассматривал их при свете керосиновой лампы. Гришка, который дежурил в этот вечер, сначала крепился, делал вид, что занят своими делами, но любопытство пересилило, и он подошёл поближе.
— Владимир Васильевич, а что это за камешки? Я таких отродясь не видал. Они будто светятся изнутри, да не ровно, а волнами.
— Сам не знаю, Григорий, — честно признался я. — Купол сказал, что это энергия. Но что за энергия, как её использовать — предстоит понять.
Кристаллы действительно были необычными. Если прежние камни светились ровным голубоватым или зеленоватым светом, то эти переливались всеми цветами радуги, и свечение их пульсировало в такт чему-то, что я не мог уловить. Самый крупный, размером с кулак, грел руку так, будто внутри его горела маленькая печка.
— А это не опасно? — Гришка опасливо протянул палец к самому маленькому кристаллу.
— Не знаю, — ответил я. — Но проверять на себе не советую. Давай-ка лучше я их в сейф уберу, а завтра с утра начнём экспериментировать. С осторожностью и предохранительными артефактами.
