Я собрал кристаллы в специальный мешочек из плотной ткани, который тоже был артефактом — заглушал любые излучения. Мало ли что.
Утром, едва продрав глаза, я побежал в мастерскую. Гришка, спавший на раскладушке в углу (парень решил, что сегодня будет ночевать здесь, чтобы ничего не пропустить), уже кипятил чай на спиртовке.
— С добрым утром, Владимир Васильевич! Я пока вы тут дрыхли, один камушек маленький взял и поднёс к мышке, что в подполе шуршит. Так она, зараза, как прыснет от него! Аж через всю комнату перелетела и в норку забилась. Боится, значит.
— Умница, — похвалил я его за инициативу. — А сам что почувствовал?
— Да ничего особенного. Только когда близко держал, рука чуть замёрзла. А потом отпустило.
Я нахмурился. Замёрзла? Кристаллы были тёплыми на ощупь. Значит, воздействие идёт не только на физическом уровне. Надо быть осторожнее.
— Больше так не делай, — строго сказал я. — Мы не знаем, что это такое. Может, оно накапливается в теле, а потом бах — и нет Григория.
Парень побледнел, но кивнул. Умный, понимает.
Первый эксперимент я поставил с самым маленьким кристаллом, размером с ноготь. Взял его пинцетом (на всякий случай) и поднёс к обычному артефакту — оберегу от сглаза, который лежал на столе.
Реакция была мгновенной. Оберег вспыхнул ярким светом, нагрелся так, что я едва не выронил пинцет, а потом… оберег просто исчез. Растворился в воздухе, оставив после себя только лёгкий запах озона.
— Мать честная! — выдохнул Гришка. — Сожрал!
— Не сожрал, — задумчиво ответил я, разглядывая кристалл, который остался совершенно неизменным. — Преобразовал. Энергия перешла из одной формы в другую. Вопрос — куда?
Я повторил эксперимент с другим артефактом, подешевле. Та же история — вспышка, нагрев, исчезновение. Кристалл ничуть не изменился.
— Он как губка, — сказал я вслух. — Впитывает энергию артефактов. Или преобразует её во что-то другое. Но сам при этом остаётся неизменным.
— А может, он её накапливает? — предположил Гришка. — Ну, как сжатая пружина? Или сам их свойства приобретает?
Я усмехнулся. Парень впитывал всё, что я говорил, как губка, но и сам идеи генерировал.
— Может, и так. Но как это проверить? Нужен прибор, которого у нас нет.
Я вспомнил про свой старый мир, про лаборатории Академии, оснащённые сложнейшей аппаратурой. Эх, сейчас бы сюда пару таких игрушек…
Но нет, придётся работать тем, что есть.
Остаток дня я провёл в мастерской, перебирая кристаллы, пробуя их взаимодействие с разными материалами — металлом, деревом, тканью, водой. Результаты были странными и не всегда одинаковыми. С металлом кристаллы почти не реагировали, с деревом — слабо, с тканью — никак. А вот с артефактами — да, каждый раз вспышка и исчезновение.
К вечеру у меня созрел план.
* * *
На следующий день я снова поехал к Куполу, прихватив с собой не только муку, но и один из маленьких кристаллов.
— Смотри, — сказал я, положив кристалл на землю перед границей. — Я попробовал его использовать. Он забирает энергию из моих артефактов. Что это? Для чего он?
Купол молчал долго, минуты три. Потом по его поверхности пробежала волна, и в моей голове зазвучал голос — уставший, но довольный.
— Ты быстро учишься. Это накопитель. В нём чистая энергия, которую я получаю от своих… поставщиков. Но он ещё умеет перенимать структуры.
— Поставщиков? — удивился я. — У тебя есть поставщики?
— Да. Там, откуда я пришёл, есть те, кто даёт мне энергию. Я плачу им информацией, иногда новыми материалами или растениями. Но теперь… теперь я могу платить им твоей мукой. Она им понравилась. Очень понравилась.
У меня голова пошла кругом. Значит, Купол не просто «лечится» моей мукой. Он использует её как валюту для расчётов с теми, кто его снабжает энергией. А энергию эту он передаёт мне в виде кристаллов.
— Кто они? — спросил я. — Твои поставщики?
— Не знаю, — ответил Купол, и в его мыслях мне послышалась грусть. — Я никогда их не видел. Они просто есть. Они дают — я отдаю. Так было всегда, сколько я себя помню.
— А теперь ты отдаёшь им муку?
— Да. И они очень рады. Они говорят, что такой еды у них никогда не было. Они хотят больше.
Я задумался. Это открывало совершенно новые перспективы. Если мука нужна не только Куполу, но и тем, кто его питает, значит, спрос на неё будет расти. И платить они будут энергией, из которой, с помощью Купола, можно делать невиданные артефакты.
— Сколько муки им нужно? — спросил я.
— Много. Очень много. Больше, чем ты можешь дать сейчас. Но они готовы ждать. Они сказали: пусть он готовит больше. Мы подождём.
Он? Они говорят обо мне? Я почувствовал холодок по спине. Значит, там, в иных мирах, кто-то знает обо мне. Кто-то следит за моими действиями. Кто-то оценивает мою муку.
— Передай им, — сказал я твёрдо, — что я буду растить больше. Что я построю новые мельницы, засею новые поля. Что муки будет столько, сколько нужно. Но взамен я хочу не только энергию. Я хочу знания.
— Какие знания?
— Всё, что они могут дать. Как устроены миры. Как перемещаться между ними. Как вернуться домой.
Купол замолчал. Долго, очень долго. Я уже начал думать, что разговор окончен, как вдруг…
— Они говорят, что это возможно. Но дорого. Очень дорого. Ты должен дать много муки. Очень много. И долго. Год. Два. Пять. Они подумают.
— Я согласен, — ответил я не раздумывая. — Я дам столько муки, сколько нужно. Пусть только скажут, когда.
— Хорошо. Они запомнили.
После этого Купол «выплюнул» новую порцию кристаллов — в два раза больше, чем в прошлый раз. И ещё — маленький камешек, чёрный, матовый, совсем не похожий на остальные.
— Это тебе, — сказал Купол. — Лично от них. Они сказали: «Попробуй это с самым сильным своим артефактом. Увидишь».
Я взял камешек. Он был холодным, тяжёлым и совершенно не светился. От него веяло чем-то древним, чуждым, нечеловеческим.
— Спасибо, — сказал я. — Передай им спасибо. И скажи, что я сделаю всё, чтобы оправдать их доверие.
— Они знают. Они видят.
Купол померк, разговор был окончен. Я собрал кристаллы, спрятал чёрный камешек в отдельный карман и поехал домой. Всю дорогу думал о том, что сказал Купол. Неведомые «поставщики» энергии, которым нужна моя мука. Они знают обо мне. Они следят. И они готовы платить за муку знаниями.
Знаниями о том, как вернуться домой.
Цена высока? Пусть. Я заплачу. У меня теперь есть земля, есть урожай, есть мельница. Я выращу столько муки, сколько нужно. Даже если на это уйдёт вся моя жизнь.
Дома меня ждал сюрприз. В гостиной сидели профессор дядюшка и Хрисанф Михайлович Готовицкий. Оба с сияющими лицами.
— Владимир Васильевич! — воскликнул профессор, вскакивая при моём появлении. — Комиссия приехала! И знаете, что они сказали? Триста пудов с десятины! С лучшей, но результат официально заверен! Триста, вы представляете! Они не поверили своим глазам, перемерили всё заново, но факт остаётся фактом — официально зафиксированный рекорд!
Я улыбнулся, хотя мысли мои были далеко.
— Поздравляю, дядюшка. Это ваша заслуга.
— Наша, Владимир, наша! — он обнял меня, расцеловал. — Без ваших артефактов ничего бы не было!
Готовицкий тоже подошёл, пожал руку.
— Барон, я горжусь знакомством с вами. Теперь вся губерния знает, что вы не просто удачливый делец, а человек, который двигает науку и хозяйство вперёд. Губернатор уже намекнул, что не прочь видеть вас у себя и собирается чем-то наградить.
— Благодарю, Хрисанф Михайлович. Но сейчас, простите, я очень устал. Разрешите отложить торжества на завтра?
— Конечно, конечно, — закивали оба. — Отдыхайте, барон. Завтра новый день, новые дела.
