Никто не знает, что нас ждёт там, но лут обещает быть сверхценным. Там и топлива должно быть просто дохрена, и оружия, и боеприпасов…
Допив кофе, достаю из электроизолированного подсумка телефон и запускаю «Subway Surfers».
«Поехали», — выбираю я Джейка в тёмном скине и начинаю ран.
Невольно возвращаюсь мыслями к прошлому — когда-то в школе я прямо потел, играя в «Subway Surfers» — все одноклассники играли и выделывались друг перед другом набранными очками или открытыми персонажами.
Только в осознанном возрасте я узнал, что у этой игры есть какой-то лор, (1) но это уже для ньюгена, (2) а для меня и моих сверстников это был чистый киберспорт. Насрать, что там за предыстория у Джейка и остальных персонажей — только максимум очков, только хардкор!
К сожалению, с нынешними характеристиками играть в эту игру очень легко, но Нарк уже давно обещал, что покопается и увеличить скорость раз в пять, чтобы был вызов.
Играю один бесконечно длинный ран, пока Муравей корпит над лесной поляной.
Он работает лопатой, чтобы прорыть траншеи и изменить ландшафт в месте предполагаемой схватки — всё это увеличит его шансы на успех.
Примерно через четыре с половиной часа, я добрался до 513 миллионов очков — это не абсолютный рекорд за такое время, потому что Щека набивал как-то 650 миллионов с лишним.
— Всё, готово! — сообщил мне Муравей.
— Заебись, — сказал я и поставил игру на паузу. — Тогда подрывай заряды и жди гостей. А я, пока, подберу подходящее дерево.
Нужно поставить камеру, чтобы охватить всё поле грядущего сражения, ну и самому стать отдельной точкой съёмки на другом дереве.
Наши GoPrо и карту памяти с записями битв против лютиков и Улыбашки уже давно в Волгограде, поэтому сегодня мы делаем новый контент на новых камерах.
Я до сих пор считаю такой вид развлечения населения неоднозначным. Когда это было показано в первый раз — окей, нужно было добиться того, чтобы население не роптало и понимало, почему именно нас так обильно и вкусно кормят, но вот всё, что потом — это уже не совсем окей.
Теперь это отдельный вид контента — люди с удовольствием смотрят, как мы убиваем зверей и людей, без прикрас, с почти полным погружением…
Это всё ещё лучше, чем гладиаторские бои, как в Питере, но это нельзя назвать здоровым контентом.
Муравей ушёл в лес и подпалил там заранее заготовленные заряды, которые должны взорваться с интервалом по десять секунд, а затем побежал к фейерверкам.
Мы решили действовать наверняка, поэтому пропустить звуковое и визуальное уведомление у Кабана не получится. Он точно узнает, где мы находимся и обязательно нагрянет, потому что это звучная пощёчина по его самолюбию — чужаки на его территории.
Муравей вернулся на полянку и залёг на своей стрелковой позиции.
Один за другим, подорвались тротиловые заряды, размещённые на деревьях — это нужно, чтобы звук разнёсся как можно дальше. Затрещали падающие сосны и берёзы…
А затем в небеса взмыли салюты, которые я выменял у одного из эвакуируемых гражданских — пришлось отдать за них целых три «Сникерса» и одну золотую монету.
Высоко в небе взорвались заряды, запущенные пиротехнической мортирой — они двухэтапного подрыва, то есть, сначала происходит взрыв, разбрасывающий специальные компоненты, которые вызывают второй взрыв, но уже объёмный.
«Красиво…» — подумал я, смотря на феерию пламени в вечернем небе.
Всего Муравей поставил восемь мортирок, которые шикарно и ярко отстрелялись, а затем лесная поляна погрузилась в напряжённую тишину.
«Такого вызова его образу жизни и традиционным ценностям Кабан точно не пропустит — я думаю, он придёт лично», — подумалось мне.
— А если их будет слишком много? — спросил Муравей по рации.
— Нет такого понятия, — ответил я. — Ты должен вывезти любое количество свиней. И Кабана, конечно же.
— Окей… — сказал Муравей.
Похоже, что ему вообще не комфортно — наверное, он ожидал, что жизнь КДшника крута и полна приключений. И она, сука, действительно крута, и полна приключений — только у нас разное понимание этих слов.
«И это он ещё против других КДшников по-серьёзному не сражался», — подумал я. — «Вот где хардкор и абсолютная непредсказуемость».
Следующие минут двадцать ничего не происходило, а затем я увидел многочисленные тепловые пятна в двух километрах к северо-западу от нас.
Кабан, похоже, взял с собой почти всё своё стадо — либо не уверен в успехе, либо решил, что настолько громкое событие просто предполагает много еды.
Муравей их не увидел, но услышал, потому что они прут, ломая всё на своём пути.
Кабан вообще прёт без разбора, валя деревья и выкорчёвывая кусты.
«Здоровый сукин сын», — оценил я его размеры. — «В нём никак не меньше двух тонн живой массы. А может и больше».
Муравей приготовился к стрельбе, а я включил свою GoPrо, направив её на место действия.
Стремительно мчащиеся кабанчики примчались к поляне и начали активировать растяжки.
Раздались многочисленные взрывы, часть которых сумели поразить нескольких свиней летально.
Кабан, мчащий в середине стада, лично активировал одну растяжку, но даже не почувствовал взрыва и снопа осколков, ударивших ему в левый бок.
У него очень длинный и густой мех, сияющий металлом — похоже, что металлизация шерсти уверенно врывается в тренды сезона.
Муравей, ждавший приближения целей, активировал оба взрывателя МОН-50 — синхронно громыхнули взрывы, и в бегущих свиней ударили сотни стальных роликов, сваливших сразу 8–9 особей наповал.
«Мощь, блин…» — подумал я, пребывая под впечатлением от увиденного.
Но Муравью нельзя наслаждаться результатами своих действий, потому что Кабан от этого взрыва не пострадал, так как все попавшие в него ролики завязли в его мехе, а морда его защищена толстой костяной бронёй.
Чтобы не попасть под свиные копыта, Муравей открыл огонь из своего АК-308, который достаточно мощен, чтобы выносить всяких подсвинков.
Пусть пули без стальных сердечников, но у мелких и средних свиней практически нет брони, а мех ещё не металлизированный, пусть и с некоторыми признаками, поэтому пули протыкают их и передают максимум кинетической энергии.
Свинята падают, сражённые наповал, а Муравей продолжает очень часто палить, метя в ближайшие цели.
Когда Кабану осталось до Муравья не более полутора сотен метров, последний вскочил на ноги и побежал по прорытой траншее, к следующей огневой позиции.
Один из подсвинков побежал вслед за ним, но был найден слишком жирным и застрял в узкой траншее. На это и был расчёт Муравья, который не делал тут ничего просто так.
Поросёнок истошно завизжал, но это не продлилось долго, потому что Муравей, заняв вторую позицию, добил его двумя выстрелами в рыло.
Вторая его позиция оснащена частоколом из кольев, которые он не поленился выточить и разместить под углом 45°.
Очередной подсвинок, самый быстрый из всех, прыгнул на Муравья, проявив чудеса атлетизма, но неверно рассчитал дистанцию и нанизался на колья, после чего был добит выстрелом в упор.
Кабан разъярённо взревел и развернулся к Муравью.
Я, тем временем, обнаружил, что под моим деревом находится один поросёнок, который увидел меня и начал подкапывать корни.
— Ах, сука… — прошептал я возмущённо.
Беру СР-3М и даю прицельную очередь поросёнку в затылок.
+2 очка опыта
Кабан, тем временем, смёл укрепления Муравья своей тушей, но сам Муравей уже отошёл к третьей позиции, в которой у него припасены «рыболовные» гранаты.
Он бросил одну Ф-1 с крючками на Кабана, который проигнорировал новый объект, повисший на его шерсти, и очень зря — громыхнул взрыв, а затем раздался вопль боли.
«Саспенс совсем не тот, что в бою с Улыбашкой», — покачав головой, подумал я. — «Кабан, объективно, слабее — надо было кончать первым его… Но кто ж знал?..»
