— Работа… — тяжело вздохнул я. — Очень много работы. Но суть в целом та же, занимался я совсем не тем…
— Наверное, в нулевом бы ты на меня даже не посмотрел…
— Ну, мельком я тебя там тоже видел. В твоём сне. Но старый мир остался в старом мире.
— Тебе легко говорить, а меня память не отпускает…
— Меня тоже порой дёргает, но я уже принял для себя новый мир и буду всеми силами его защищать. Поэтому, как бы там не пошло, с беспредельщиками у меня точно ничего общего.
— Говорят, Город любит совестливых идеалистов. Таких он пробудил с третьим уровнем инкарнации больше всех. Но я, если честно, не ныряла так далеко как ты. Большая часть людей держится в пределах десяти дней. Их примерно половина. Достаточно успешными считаются те, кто имеет несколько месяцев. Их половина от той половины, четверть от общего числа… До шести лет — ценные специалисты и негодяи, живущие за счёт других. Туда выходит наверное процентов пять-шесть от всех пробуждённых… Хотя нет, уже где-то тоже чуть меньше четверти. Если считать неспящих, они прокачивают своих новичков…
— На том, кого они считают людьми? — спросил я. — Как-то это лицемерно с их стороны.
— Ну, тем кто внутри Города уже не помочь. Они уже тут и людьми быть перестали.
— Удобно, — поморщился я.
— Ну… — потянула Тень. — Технически они правы. Я когда узнала про то, что находится на той стороне, когда впервые это увидела… Пробовала засунуть монстров обратно в туман. Людьми они от этого не становятся.
— Как это случилось?
— Аня… она или Лея проводят церемонию посвящения.
— А как эта верующая особа попала к третьим?
— Она посредник между сходками. Я бы не назвала её относящейся к кому-то. Помогает она всем подряд, это какой-то кодекс или что-то такое.
— А что за церемония посвящения?
— Она почти такая же, как у неспящих. По кодексу третьих, нельзя закрывать глаза на правду. Но трактуют теорию Хостера по разному.
— А ты знаешь, что это был за Хостер?
— Я его не застала. Он покинул Город ещё на первых волнах. Но оставил много полезного. Каждая группировка считает, что он был одним из главных идеологов, а третьи с неспящими считают его другом основателя, стоящим у истоков организации.
— Какой интересный был мужик, — покачал я головой.
Хорошо бы найти время и поизучать биографии известных пробуждённых, или хоть какие-то слухи на форумах. Чую, много интересного найду. Завтра…
Когда стрелки на часах через дорогу от нас подошли к одиннадцати, мы вышли из дома.
У меня был амулет-монетка, который вёл на Несбывшуюся, но я предпочёл придержать одноразовый артефакт у себя, просто на всякий случай. И передвигаться на трамвае.
Меня охватил лёгкий азарт, хотелось разыграть для неё красивое представление с появлением ночного трамвая на заброшенной трамвайной линии, но у остановки она меня с подозрением остановила.
— Подожди, Полярис, это ведь не то, о чём я подумала?.. Мы же не на трамвае туда поедем?
— Именно на нём, — согласился я.
— Не-не-не, я туда опять не полезу!
— Аня пыталась тебя подставить? — понимающе спросил я.
— Угу…
— Не волнуйся, я заплачу, — усмехнулся я.
Заплатить правда, пришлось немало. За путь в одну сторону он взял два месяца. И предупредил, что цены на его услуги скоро ещё подрастут.
— С чем это связано?
— Несбывшаяся дрейфует следом за Городом. Расстояние до неё нестабильно.
— А ты только туда ездишь?
— Да везде, где проходят трамвайные линии.
— Есть другие такие осколки как рядом с Несбывшейся?
— Есть, как не быть? — улыбнулся Емельян. — На парочке так клюёт, ты бы знал…
Словно в доказательство его слов за окнами трамвая мелькнули белые облака, а затем мы выехали в чистое прозрачное море, через которого было видно дно. Над головой ярко светило летнее солнце.
Трамвай разрезал водную гладь, поднимая небольшую волну. Рельсы были проложены сантиметрах в десяти под водой. Таня выглянула в окно. Потянуло морем.
— Эх, завтра весь день буду рыбачить! — произнёс водитель.
— Емельян, откуда это? Это отрезанный стирателями кусок Города?
— Или ещё до конца не нарисованный.
Я вспомнил про свою дачу, выступавшую за его границы.
— Не нарисованный?
— Город — это эпицентр. Вокруг него постепенно проступают другие участки нового мира. Но пока что они ещё не стали его частью.
— То есть он переделывает некоторые участки заранее? Или этот кусок когда-то отсекли стиратели?
— Не стоит поминать их, когда находишься у тумана, — заметила Таня.
— А чё нас бояться? — хитро спросил Емельян, и девушка вздрогнула.
— Так ты тоже из стирателей? — удивился я. — Я думал, ты дух.
— Какой я тебе дух? Ишь чего удумал? Я — Емельян, величайший рыболов этой части вселенной. Какой я дух? Когда-то под моим командованием корабли шли в ледяной океан, и любая рыба дрожала в ужасе перед упоминанием того, кто перешивал души!
— Всё-всё, понял, был не прав.
— Да, конечно ты был не прав…
— И что ты здесь делаешь, Емельян? Зачем бывшему стирателю водить трамвай? Такие как ты сидят дома.
— Море и есть мой дом, юнец!
— Ты бы не хотел стать человеком и родиться в городе?
— Море… море зовёт меня. И мне не нужно ничего, кроме рыбалки!
— В чём твоя сила и откат, если не секрет? — вообще-то вопрос был невежливым, но Емельян настолько странный тип, что или скажет сразу, или поворчит и пошлёт к чертям. Но никаких обид точно не будет.
Он потянулся длиным корявым пальцем к зеркалу.
Множитель царства воды: 101
Это была единственная характеристика Емельяна.
— Что делает?
— Место, где я встану на землю и задержусь, однажды станет Морем, — расхохотался он. — Это и навык, и откат, и стиль жизни. Хочешь себе такой?
— Я подумаю.
— А чё тут думать-то? Халява, брать надо! Я ничего не попрошу взамен. Хочешь, и подружке твоей дадим. Мне не жалко!
— Чтобы утопить весь Город⁈ — вспыхнула Таня.
В ответ раздался громкий безумный смех.
Трамвай въехал в белый туман, оставляя кристально чистый водоём за спиной, и снова отказываясь в нигде, между мирами. Света за окном становилось всё меньше по мере удаления от воды, и вскоре мы вновь погрузились во мрак. Пока не оказались на знакомой заброшенной остановке в необитаемом кусочке мира.
— С тебя три года, — довольно протянул Емельян.
— Каких года, мы про месяцы говорили.
— Правда? Это я продешевил, ну ладно…
— И месяцев было два. Ты сам это говорил.
— Эт я совсем сильно продешевил… Ладно, быть по-твоему, три месяца и в расчёте.
Я тяжело вздохнул.
— Хрен с тобой.
Мне всё-таки с ним ещё не раз ездить.
— Я, конечно, знала, что ты быстро разбогатеешь с этим навыком, но ты так разбрасываешься месяцами…
— Помнишь, мы говорили как-то о том, что мы в самом начале пути. Сейчас существует лишь Город, который пытается разрастись, а когда-нибудь он охватит целую страну, континент, планету… Если так, то сейчас есть шанс стать некоей четвёртой альтернативой. Это даже не про идею очередной интерпретации теории Хостера. Пока что мы исповедуем идеологию первой сходки.
Таня покивала головой.
— Если подумать, то это может стать копией второй сходки.
— А чем они отличаются от первой? — заинтересовался я.
— Ничем. Вторые выросли из первых. Говорят, про их лидеров Сивилла писала историю. Вечный Корвус, Вечный Принципал, Вечный Литавр…
— Как-как?
— Литавр? Ритуалист. Самый скучный из них, такой себе задрот, который даже в новом мире ведёт себя как игрок. Их идея была в том, что этот мир похож на игру и подчиняется игровым законам. В остальном то же самое, что и у первых, про избранность.
— Это всё, что ты о нём знаешь?
— Один из лидеров у них. Я с ними дел не имела, если не считать торговли артефактами. Но каждый побывал героем, выжил и стал своего рода легендой.
— Что ж я не стал?
