— Пойдём, малышка… — сказал он Лизе. — Пойдём домой…
— К маме? Папа, а куда Вера ушла?.. А что с Ваней? — Лиза, размазывая слёзы по щекам, продолжала сыпать вопросами.
— К маме… Не знаю, что с Ваней. Сейчас покажем его дяде Вите, — ответил Игорь, стараясь обойти скользкую тему.
— А Вера вернётся? — спросила Лиза, не собираясь забывать о самом важном, и её отцу оставалось только зубами скрипеть. — А мама где?..
Лагерь просыпался. Слышались голоса, а впереди появились люди, вышедшие навстречу. Первым до Вани добрался знахарь Дмитрий, но только головой покачал, показывая: тут он сделать ничего не может.
Пробиваясь сквозь толпу, показались Виктор и Эрин, почти бежавшие навстречу. Но тут, обгоняя их, расталкивая людей, до сына наконец-то добралась Алиса.
— Ваня! Лиза! Игорь! — кричала она, подбегая.
Руки у женщины тряслись, взгляд был полон страха и безумия. А потом она задала вопрос, которого Игорь боялся всё это время:
— Где Вера, милый?..
Алиса посмотрела на мужа, на дочь, которая указала пальчиком на туман, снова на мужа…
И её лицо как будто превратилось в холодную восковую маску, а голос стал хриплым и тихим:
— Где?.. Вера?..
— Она… Её захватили бесплотные, — заставив себя взглянуть ей в глаза, ответил Игорь. — Вселились в тело, заставили уйти… И попытались забрать Лизу и Ваню. Ваня снова применил свой конструкт, и… Я не успел её остановить, Лисёнок… Она ушла…
— Ушла… — эхом отозвалась Алиса.
В наступившей тишине она сделала шаг к мужу и молча забрала с его рук Ваню. Игорь побоялся ей мешать, потому что впервые видел жену в таком состоянии. А потом она развернулась и с сыном на руках молча устремилась назад, к блокгаузу.
Никто не успел увидеть её слёз, которые пробежали по щекам и тут же высохли. Зато её боль ощущали все — даже физически, как будто мощной волной обдало. Следом за мамой кинулась Лиза, а за ней Виктор, который рвался осмотреть Ваню… Но больше никто не решился и шагу сделать.
Подошли Мафил и двое новичков, которые дежурили этой ночью. Вид у всех троих был виноватый, что и неудивительно. Они дали детям выйти за пределы лагеря. Впрочем, Игорь их не винил, понимая, что у дежурных стояла другая задача — чтобы никто не подошёл к лагерю незамеченным.
— Идите все спать! — приказал он. — Дежурные, вернитесь на свои места…
— Господин комендант… Комендант, а что… Кто-нибудь знает, что… — собравшаяся толпа буквально взорвалась вопросами и шепотками, но Игорь остался непреклонен.
— Идите спать! Ночь на дворе! Завтра работать! — рявкнул он, и люди начали расходиться.
На Игоря смотрели со страхом, с жалостью, с болью. Не было вокруг равнодушных взглядов. А он стоял и мрачно сжимал зубы, глядя в землю.
Было больно. Будто что-то оборвалось в груди. Ледяной комок, застывший в районе сердца, доставлял почти физические мучения. Он даже дышать как будто мешал, а от него по всему телу расползался мертвенный холод, грозя заморозить Игоря изнутри до последней клетки организма...
— Пошли к костру, — кажется, это Эрин подошёл к бывшему помощнику, уводя его прочь.
К тому самому костру, который ещё пришлось раздувать, добавлять дрова… Игорь смотрел на пламя, а в уголках глаз скапливались невыплаканные слёзы. Чувствовать бессилие и боль было невыносимо. Если бы можно было всё переиграть, поступить иначе… И почему в жизни нет кнопки «сохранить», как в компьютерной игре?
Он вспоминал, как Вера пыталась с ним поговорить, а он никак не мог выделить ей время. Вспоминал, как девочка злилась от ласковых слов, стараясь казаться взрослой... Вспоминал, как странно вела себя перед тем, как уйти…
А потом вспоминал, как жена встречала его с работы с коляской, где лежала Вера. Вспоминал, как та училась ходить, как смеялась шуткам и смешным гримасам отца. Вспоминал, как учил кататься её на велосипеде, как возил в детский сад перед тем, как поехать на работу, как дарил ей подарки, а она обнимала его и кричала: «Папочка, ты лучший», как…
Он многое вспоминал в этот момент. Будто бы пытался удержать в себе часть жизни с Верой, зацепиться за неё, чтобы найти силы и сделать хоть что-то, чтобы спасти ребёнка. Своего ребёнка! Любимого и избалованного, но своего.
«Наверно, так себя чувствуют родители, пытающиеся отмазать ребёнка от тюрьмы, — подумал он. — Всё что угодно, лишь бы не потерять…».
— На! Пей! — Эрин, и сам бледный как смерть, несмотря на загар, сунул ему в руки бутылку.
Игорь сделал большой глоток и поперхнулся. Крепкий алкоголь ухнул в желудок, как пудовая гиря. Не помог. Не избавил от боли, не стёр воспоминания… Но хотя бы растопил лёд, поселившийся в груди. Слёзы как-то сами собой потекли по щекам, больше не прячась в уголках глаз.
Игорь сделал второй глоток. На этот раз большой и продуманный. Поморщился, проглатывая крепкое пойло, и вернул бутылку Эрину. И даже заметил, как у того слегка дрогнули пальцы. Кажется, седой тоже с трудом держал себя в руках.
— А теперь рассказывай! — нарочито строго потребовал нюхач. — Рассказывай, что произошло.
И Игорь начал рассказ, который, впрочем, не продлился долго. Нечего там было особо рассказывать… Игорю казалось, что вся эта история с уходом Веры растянулась на целую вечность, но для того, чтобы описать произошедшее, тратить вечность не пришлось. Несколько минут — и всё… И Вера ушла…
— Я ведь им сам сказал, что семья — самое ценное для меня… Сам сказал… — проговорил комендант. — Сам подсказал им, куда бить!
— Как будто они не знали! — усмехнулся нюхач.
— Они могли просто напасть! Или попробовать меня похитить! — Игорь сжал кулаки, и когти Хаоса на левой руке больно впились в ладонь. — Я уж как-нибудь…
— И что? Ну что ты сделал бы?! — рявкнул седой. — Проявил бы чудеса ловкости и героизма? Не неси чушь, Игорь… Ничего бы ты не сделал!
— Если бы я сразу догадался… — Игорь отобрал у Эрина бутылку и сделал ещё один глоток. — Если бы я догадался… Можно было остановить её, связать… А я пока сообразил, что детей нет, пока побежал…
— Ну связал бы, и? — нюхач вернул себе бутылку и мрачно посмотрел на Игоря. — Зачем ты себя пытаешься обвинить? Тебе это в радость, что ли? Я тоже мог догадаться. И не догадался. И твоя жена могла догадаться, но не догадалась. И твои дети не догадались! И даже Джокер не учуял: ведь тело-то, похоже, осталось то же. И вообще… Что бы ты сделал, если бы поймал Веру?
— Связал бы. Не дал бы ей уйти, — невидяще глядя в огонь, ответил Игорь.
— Угу. Тебе нужно тело Веры или она сама? Как я понял, её самой в этом теле могло уже и не быть… — хмуро заметил Эрин.
— А если она там, внутри? Просто ничего не могла сделать? — возразил Игорь.
— Так ты ведь тоже ничего сделать не можешь! — отрезал седой. — Ты и так сделал больше, чем мог. Игорь, если бы ты не проснулся, то завтра утром мы бы искали троих детей! Троих, понимаешь?!
Игорь не нашёлся, что ответить. И замолчал, глядя в пламя.
— Хватит хандрить! — потребовал нюхач. — У тебя осталась жена и ещё двое детей. Ты лучше позаботься о них. Вот что надо делать. А от самобичевания никакого толку…
— Звучит цинично, — поморщился Игорь.
— Звучит трезво! — не согласился седой. — Ты сейчас нужен жене! Жене, дочери и сыну! А ты сидишь и себя жалеешь. На… Последний глоток, и иди к семье. Завтра будем думать, что делать…
Игорь протянул руку к бутылке, но брать не стал. Передумал. Чтобы немного снять боль, алкоголя и так было достаточно. А он вдруг осознал, что ещё глоток — и желание напиться до потери сознания станет непреодолимым…
А напиваться Игорю было нельзя. Эрин был прав: он ещё нужен своей семье. Значит, нескольких глотков было уже достаточно. Игорь ещё несколько минут просидел, глядя в пламя, а потом молча встал и направился в блокгауз. Эрин пошёл вместе с ним.
У двери они столкнулись с Виктором. Тот хмурился, а ещё был как-то рассеян и немного смущён. Как будто не уверен, что дальше делать. Игорь обратил на это внимание, но связал с состоянием Вани.
