"Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Фир Мария

– Рик, – всё ещё не до конца веря собственным глазам, пролепетала я. – Так вы не взяли его в поход не из-за ранения…

Эдвин кивнул:

– У оборотней специальный режим, даже в рядах Солнечной стражи.

Я смотрела, как медленно расплывается в предутреннем тумане дымчатое магическое облачко, и испытывала странные, прежде незнакомые мне ощущения, будто это место – неведомый никому перекрёсток нескольких миров. Будто городская стена, окутанная мраком поляна под ней и едва слышимо шелестящая кромка леса образуют особый заколдованный треугольник, и не случайно чья-то могущественная воля привела и меня, и Эдвина, и Рика сюда в тот далёкий осенний день прошлого года.

Меня разрывали изнутри тысячи вопросов, но в то же время ужасно не хотелось нарушать таинственной тишины, в которой мы стояли рядом с Солнечным стражем, глядя друг на друга и куда-то глубже, в самую сердцевину души.

– Я не хочу с тобой расставаться, – сказал наконец Эдвин.

– Нам нужно расставаться? – прошептала я, почувствовав тонкий укол в сердце.

– Ты не поняла: совсем не хочу. Ни на неделю, ни на день, никогда.

– Но ты ведь не можешь оставить службу, – не вопросительно, но утвердительно сказала я. Мне уже было известно, что для лекарей обязательный срок службы в Солнечной страже равняется десяти годам.

– Конечно, нет, но я думал, что тебе лучше будет после свадьбы остаться в Фоллинге: там большой дом, и рядом живут мои родичи. Наш посёлок всегда был спокойным, тихим местом, только кто теперь знает, что может прийти на ум Высшему совету в связи с этим новым изобретением Ордена…

Я судорожно стиснула его руки, вцепилась в них:

– Ни в каком даже самом уютном месте мне не будет так спокойно, как рядом с тобой! Ничего страшного, пусть будет маленькая комната вместо большого дома, пусть будут стены вместо летних лугов, но я хочу остаться здесь с тобой, пока не закончится твоя служба!

Он успокаивающе погладил меня по спине:

– Сония, это пять долгих лет, но мне тоже так будет гораздо спокойнее. К тому же я доверяю своему отряду гораздо больше, чем кому-либо ещё на всём свете. Кроме разве что дедушки, но он не сможет защитить тебя и нашу дочь в случае чего, а стражи – смогут.

Я с готовностью кивнула и улыбнулась, а он тут же наклонился и поцеловал меня тёплыми губами:

– Теперь пойдём поспим остаток ночи, нас ждёт долгая дорога.

Глава 23

Посёлок Фоллинге считался восточной окраиной Вестенских равнин. Густые травяные луга с разбросанными тут и там синими пятнами озёр встречались здесь с весёлым дымчатым редколесьем. До настоящего леса отсюда было ещё несколько миль, но всё же полупрозрачные рощи, что окружали посёлок широким кольцом, давали кое-какую защиту от ветров. Здесь было гораздо теплее, чем в Вестене в эту пору, и несравнимо уютнее, нежели в северных краях. Когда Эдвин расплатился с возницей и подал мне руку, помогая выбраться из повозки, я с удивлением обнаружила нас на просторной площади, вокруг которой располагались тёплые, песочного цвета здания из глины и кирпича. Выглянувшее к полудню солнце ослепительно играло в сияющих витражами красно-золотых окошках небольшой часовни. Люди приветливо улыбались друг другу, толпясь у входа и ожидая, по-видимому, священника или настоятельницу для дневной молитвы солнечному богу Ксаю.

– Приехали, – пожал плечами мой жених, заметив недоумение на моём лице.

– Ты говорил, что Фоллинге – деревня, но это ведь настоящий городок! – воскликнула я, не веря своим глазам. Сначала я подумала, что приветливый посёлок всего лишь очередная остановка в пути, чтобы перекусить в таверне и немного размять ноги.

– И городок, и деревня, всё сразу. В старые времена это место называли перекрёстком, потому как здесь есть всё, что угодно природе: и поля, и леса, и озёра, и пещеры, и холм, и волшебная речка.

Солнечный страж держал меня за руку, и я видела, как смотрели на нас люди, спешившие к часовне. Кое-кто кивал Эдвину, а затем неизменно скользил по мне любопытным, но всё же восторженным взглядом.

– Почему речка волшебная? – спросила я, когда мы медленно двинулись по направлению к самой широкой улице.

– О, это только байки, – засмеялся Эдвин. – Говорили, что если переплыть с той стороны реки на эту, то обретёшь магический дар, а если наоборот, то потеряешь. Потому что за рекой, в Заречье, никогда не рождалось магов. Всё это враньё, разумеется. В детстве я сто тысяч раз переплывал эту речку, и мой дар никуда не девался. И дедушкин – тоже!

Дедушка. При упоминании единственного оставшегося в живых предка Эдвин тепло улыбнулся и чуть сжал мою ладонь. Он знал, что я беспокоюсь о том, как меня примут. А я тревожно оглядывалась по сторонам и старалась угадать, в каком из домишек вырос мой жених. Дворы здесь разительно отличались от северных городков и селений: заборы были совсем низкими, дети с лёгкостью перепрыгивали ограды и мчались по своим делам. Куры выискивали в прошлогодней жухлой траве червей, полосатые коты грелись на весеннем солнышке, лениво и добродушно брехали лохматые рыжие и коричневые собаки. Везде и во всём – от чисто вымытых стёкол одноэтажного голубого здания с белыми занавесками (оказалось, это была местная школа) до маленьких ухоженных клумб с распустившимися на них крокусами и примулами – везде чувствовалась весна.

Мы шли неторопливо, никуда не сворачивая, и я продолжала теряться в догадках, а Эдвин был таинственным и задумчивым, словно погрузился в воспоминания своего детства и чувствовал себя мальчишкой-подростком, а вовсе не капитаном Солнечной стражи. Он как будто забыл о том, что на плечах его белая мантия, а на ней сияющий знак капитана, и с восторгом смотрел, как мальчишки пытаются устроить шалаш из досок в развилке старой кряжистой липы. Два или три раза кто-то окликал Эдвина, и тогда он учтиво здоровался с пожилыми обитателями деревни или приветственно махал рукой своим ровесникам. И вновь я слышала тихие шепотки за спиной и то, как меня называли невестой Солнечного стража. Моё сердце трепетало в груди, и я решительно не знала, как вести себя, а потому только крепче сжимала локоть жениха и прятала взгляд в подоле своего дорожного платья. Мне казалось, что маленькая Лиза тоже замирает внутри меня, отчаянно прислушиваясь к незнакомым звукам и окликам.

– Вот это да! – послышалось откуда-то справа, и нас нагнал извозчик с пустой телегой, запряжённой серой доброй лошадкой. – Сандберг, да ты никак женился? Вот дед-то обрадуется! Ну, садитесь, подвезу до дома.

– Спасибо, но мы пешком пойдём, – поблагодарил Эдвин деревенского мужичка. – Хочу невесте дорогу показать.

– Невесте, ну дела! А свадьба-то когда? – усмехнулся в седоватые усы сосед Сандбергов.

– Завтра, – весело отозвался страж, – да мы вечером зайдём вас пригласить.

– Ну гуляйте, гуляйте, – покивал дядька и тронул лошадку. Старенькая телега с грохотом покатилась по утоптанной сухой глине.

– Завтра? – От неожиданности я даже остановилась. Над нашими головами в ещё голых яблонях и вишнях пронзительно верещали воробьи.

– Конечно, а чего тянуть-то? – Эдвин притянул меня к себе, поцеловал в щеку и кивнул в сторону часовни, золотой шпиль которой был виден из любой части посёлка. – Прямо завтра и обвенчаемся, ребята обещали к обеду добраться до нас.

– А здесь что? – спросила я, когда мы оказались у маленького, затянутого диким виноградом крыльца, сплошь усыпанного прошлогодними красно-бурыми листьями. На двери домика поблескивал медный знак, очень похожий на тот, что носили целители Солнечной стражи.

– Моя будущая клиника, – с уверенностью ответил он и, смахнув сапогом листья со ступеней, легко взбежал к плотно запертому входу. – Когда служба в Страже окончится, мы с тобой откроем здесь лечебницу. Ты как раз успеешь за это время выучиться в Академии.

Он был необыкновенным человеком. В его словах чувствовалась такая пламенная уверенность, что все, кому доводилось слушать его, не могли усомниться в том, что всё будет именно так, как он говорит. Я осторожно потрогала медную ручку двери, и мне показалось, что металл ответил едва различимым теплом, словно весеннее солнце уже успело нагреть залитое светом крыльцо. Позже я узнала от дедушки, что запертая несколько лет больница принадлежала его родному брату, погибшему на войне.