– Не говори так, – взмолилась я, – Солнечный страж не должен нарушать данной клятвы!
– Но я дал клятву и тебе тоже, а потому во что бы то ни стало найду для вас безопасное место, – заверил меня он.
В тот миг мне показалось, что, несмотря на всю уверенность, мой муж тоже ждёт рождения эльфийского ребёнка с тревогой и опасениями. Только в отличие от меня умеет прятать свои страхи так глубоко, что не высказал бы их и под пытками.
– Что может случиться? – дрожащим шёпотом спросила я его. – Скажи, что?!
– Всё будет хорошо, – упрямо сказал он, прижимая меня к себе.
В тот день, последний день октября, я неожиданно для себя уснула днём, едва покончив с домашними делами. Эдвин был на службе с утра, и я поджидала его к обеду, но время начало тянуться медленно и долго, как застывающий мёд. Я прилегла на краешек кровати и вдруг провалилась в мягкий сумрак, который обнял меня тёплыми пушистыми лапами. Во сне я видела стройного длинноволосого эльфа, склонившего голову над столом, а рядом с ним – смутно знакомого мне человека в мантии, сплошь расшитой блестящими чёрными перьями. В тонких бледных руках эльф держал какой-то слабо мерцающий предмет, но он был таким маленьким, что не представлялось возможным разглядеть его. И туман, сизый клубящийся туман застилал моё видение. Я размахивала руками, пытаясь разогнать волны серого дыма, но картинка расплывалась, удалялась от меня и в конце концов исчезла совсем. В тот же самый миг – мне так показалось – кто-то толкнул меня в поясницу, и я проснулась. В комнате уже было темно.
– Эдвин? – тихо позвала я, на ощупь поднимаясь с подушки.
– Я здесь, – отозвался мой муж и засветил тёплые жёлтые свечи на столе. Он был странно задумчивым, и за его напряжённой позой скрывалось сдерживаемое волнение.
– Кажется, время пришло, – сказала я, чувствуя себя более чем необычно. Спину ломило, ноги не то от волнения, не то от слабости казались ватными, живот взялся жить своей собственной жизнью.
– Всё готово, – улыбнулся Эдвин и пожал плечами. – Ты ведь говорила, что не хочешь идти в лазарет. Я всё предусмотрел.
Он сел рядом со мной и погладил по волосам, распущенным по спине. Я чувствовала, что рука его дрожит от волнения, а может быть, это было лишь отражением моей собственной дрожи?
– Я видела их во сне, – тихо сказала я, опустив голову. – Тэрона, и Гаэласа тоже… Но они были по ту сторону завесы, в сумраке…
– Рождение каждой новой жизни отражается на состоянии миров – и нашего, и сумрачного, – прошептал Эдвин. – Так что всё в порядке вещей.
Меня всегда поражала его способность принимать события такими, какие они есть – без лишних колебаний и раздумий. За месяцы, что мы провели вместе, я убедилась в том, что моего мужа практически невозможно ничем удивить. Даже сейчас, хотя он и переживал вместе со мной, на лице его читалась абсолютная готовность к любому исходу. А я молилась только о том, чтобы моя дочь благополучно справилась с появлением на свет и была похожа на нас… на людей.
В эту ночь мы – Эдвин и я – стали ближе, чем можно себе представить. Я никогда не думала, что может быть большая степень близости, чем случалась между нами во время чувственных и страстных ночей или долгих задушевных разговоров. Но сегодня, в ночь на первый день ноября, который на севере считался первым зимним месяцем, мы стали настоящей семьёй, разделив таинство рождения нашей первой дочери.
Незадолго до её появления на свет я стояла у окна, и Эдвин обнимал меня, окутывая целительными волнами заклинания, мы слушали вой ледяного ветра за окном и смотрели, как в далёкой небесной тьме мерцают крохотные серебряные звёзды. Моя маленькая Лиза родилась с наступлением утра. Она негодующе кричала на нас, когда мы, до смерти уставшие и счастливые, внимательно разглядывали её, положив на стопку белых простыней. Да, она выглядела обычным человеческим ребёнком, и её несказанно возмущали наши сомнения в этом очевидном факте.
– Я буду любить тебя вечно, – тихо сказал мне Солнечный страж. – В этой жизни и во всех последующих. И всех наших детей тоже, конечно же.
Прошла зима, а за ней ещё стремительнее, чем прежде, пролетело лето в заботах о подрастающей малышке. Мы подумывали о том, что на следующий год мне нужно будет поступать в Вестенскую академию. Для начала хотя бы заниматься по учебникам в форте и иногда ездить к учителям для проверки знаний. Всю трескучую и метелистую зиму нового года мы с годовалой Лизой провели в библиотеке форта Солнечной стражи. Я научилась быстро делать конспекты и заучивать заклинания одной рукой, в то время как другая удерживала любознательного ребёнка от исследования самых пыльных и тёмных закоулков читальной комнаты. Время от времени мы с Эдвином по молчаливому согласию пытались выслушать в дочери признаки дара. Лиза заливалась смехом от щекотки, которую доставляли ей прикосновения кончиков пальцев и лёгкое покалывание магии, но никакого ответа на магические импульсы мы не обнаруживали. Моя надежда на то, что девочка не унаследовала никакой магии из-за того, что была полукровкой, постепенно укреплялась. От магистра Тэрона по-прежнему не было вестей, а отправленный на разведку Рик вернулся с ответом, что Гильдия призывателей вновь изменила места встреч со своими информаторами и координаты этих тайных укрытий ему неизвестны. Я понемногу успокаивалась и начинала забывать о так долго терзавших меня сомнениях: Эдвин души не чаял в маленькой Лизе, Нора и Рик с удовольствием возились с ней в выходные дни и мечтали о собственных детях, дедушка поджидал нас в гости летом, старательно вырезал из можжевельника и липы деревянных лошадок и кукол. А до поездки в Фоллинге я должна была держать вступительные экзамены в академию.
Но мы были бы не мы, если бы всё случилось по задуманному плану: огонь нашей любви, которым мы обогревались долгими холодными ночами, принёс нам ещё одного ребёнка. Наш сын Фредерик родился в Фоллинге в самый жаркий день середины лета, семнадцатого июля, через год и девять месяцев после появления на свет Лизы. Его огненный дар обнаружился уже в первые дни после рождения, это было похоже на крохотную искорку, горящую внутри мальчика и с каждым днём растущую вместе с ним. Я вздохнула спокойно и перестала с тревогой присматриваться к дочери. Её тёмные пепельные волосы и ясные серые глаза, словно очерченные по контуру чернильным карандашом, иногда будили во мне далёкие, глубоко запрятанные воспоминания о той эльфийской зиме, но, по правде сказать, мне было некогда сидеть и тосковать о прошлом. Настоящее захватило меня в бурлящий водоворот.
Однажды тёплым августовским вечером, когда над посёлком растянулся дымок от костров, что жгли в честь праздника урожая за рекой, мы с Лизой осторожно выбрались за калитку на дорогу, оставив в колыбели под деревом мирно дремавшего Фредерика. Солнце окрасило неподвижные лиственные рощи в бронзу и медь, не было слышно ни ветерка, ни крика птиц, лишь едва различимые песни девушек, что водили хороводы за холмом у воды. Я надеялась, что Эдвин приедет со службы сегодня, чтобы увезти нас с собою в форт до следующего лета, но дорога была пуста, лишь вдалеке над деревьями кружила, высматривая добычу, большая чёрная птица.
– Мама! – удивлённо вскрикнула Лизабет, дёрнув меня за руку. Я опомнилась и подняла глаза.
Там, где только что расстилалась безлюдная лента дороги, уходящей на восток, стоял одетый в короткую чёрную мантию господин. В руке его был посох преподавателя академии Трира, на голове возвышалась остроконечная шляпа. Я замерла на месте, не в силах сделать ни шага, и только ждала, когда он неторопливо приблизится к нам и немного церемонно отвесит поклон.
– Прошу прощения, Сония, некоторые обстоятельства задержали меня. Я должен был доставить вам амулет ещё прошлой осенью, – и он внимательно посмотрел на девочку.
Лиза обеими ладошками сжимала мою руку и тоже во все глаза смотрела на незнакомца.
– Доброго вечера, магистр Тэрон. – Я также поклонилась, отметив про себя, что непроницаемый строгий оборотень ничуть не изменился.
