— Очень приятно. — слегка покривил душой я, Чиро пододвинул мне стул рядом с собой, и пригласил садиться.
— Андрей, мы уже поговорили с Антоном о ситуации у нас и у вас после атаки бандитов. И мы с удивлением констатировали, что наши взгляды на произошедшее сильно различаются.
Я изобразил внимание, никак не прокомментировав фразу местного командира. Нехорошее предчувствие шевельнулось в душе.
— От Антона я понял, что прошедшие атаки, и отступление бандитов вы объявили у себя вашей победой. И сейчас стараетесь восстанавливать Центр. Однако, насколько мне известно, реальность всё же несколько иная. Через день-два после атак на Центр до нас стали доходить слухи, что бандиты разослали свои патрули повсюду, по окрестным деревням, разбросав и оставив везде где только можно листовки с фотографиями. Я вам потом дам почитать и посмотреть эти достаточно убедительные образцы пропаганды. Если вкратце, то бандиты сообщают всем, что целью налета на вашу базу было уничтожение специальной установки, с помощью которой вы пытались заражать людей и вызывать мутации, порождая монстров. Сейчас установка разбита, а ваша база недееспособна. Бандиты считают и называют себя не только победителями, но и в некотором роде освободителями. В листовке сообщается, что теперь в планах организации — они себя сами называют «Пыльный путь» — основать единое демократическое правительство, и наладить безопасную жизнь во всем регионе. Даже во всей Италии. Не больше, не меньше. Людей призывают пока ждать дальнейших инструкций он этого «Пути», и не поддаваться на провокации. На фото, приложенных к листовке, ваш доктор Шмидт, сначала живой, а потом нет, и какое-то оборудование, сперва в целом виде, потом в разрушенном. Указывается, что это и есть «та самая установка». Вот так вот.
— Интересная картинка. — пробормотал я, никак ничего подобного не ожидав.
Я пока не нашелся, что сказать, приминая рукой протянутые мне несколько листков бумаги. Я отметил только, что фотографии были неплохо отпечатаны и скопированы. На одной стоял доктор Шмидт, угрюмо глядя в камеру. На другой человек в маске на лице держал голову доктора Шмидта на вытянутой руке за волосы. На установку я глянул без особого любопытства — по мне это могла быть и холодильная установка, или конвейер какой-то сборочной линии. Пропаганда в действии. А мы этот момент, оказывается, проспали.
— Параллельно ведется вербовка, — продолжил рассказывать Чиро, — бандиты стараются вести себя с нейтральными группами очень вежливо: не стреляют, не обижают, предлагают помощь. Никакого больше террора. Ну и активно зовут к себе, конечно. Мало кто соглашается, но это пока — их переговорщики не настаивают, дают продукты, даже боеприпасы, и уезжают. Зарабатывают себе новый авторитет. С нами никто из них не торгуется, наоборот: нас и обстреливать стали поактивнее, и засады устраивают. Потому и мы тут стали немного укрепляться, вы наверное заметили. В общем, бандиты пытаются заручиться поддержкой нейтральных выживших. Большинства, так сказать. И явно будут настраивать их против нас. И против вас, само собой.
— И вашу базу не пытались перевербовать?
— Нет. Я так понимаю, что наши несколько баз для «Пыльного пути» — однозначные, можно сказать, классовые враги. Видимо, они прикинули, что нас уничтожить будет проще и надежнее, чем пробовать с нами дружить. И ведь какая складывается ситуация: сейчас, при столкновении, скажем, наших сил с одной стороны, бандитов с другой и, скажем так, нейтральной группы выживших с третьей, я почти уверен, что третья группа поддержит нас. Но при такой пропаганде, я далеко не уверен, что через месяц все не станет наоборот. Вы сейчас на своей Базе сидите тихо, никак себя не проявляете. У нас же нет ни лишних людей, ни лишних ресурсов, чтобы как-то организованно противостоять этому «Пыльному пути». А у бандитов, очевидно, есть и то, и другое. И они завоевывают людей, причем вполне себе мирно.
— Постойте, вы сказали, что они вербуют людей к себе. Куда это — к себе? Географически? Если у них есть ресурсы, и их «Пыльный путь» стал большой организацией, то у них должна быть своя база.
— И она наверняка есть. Но где — никто не знает. По крайней мере, у нас такой информации нет. Уехавших с ними, как я и говорил, пока немного. Остальным ничего не говорят, в целях секретности. Никто из тех, кто уехал «туда», обратно пока не возвращался.
— И у вас нет никаких зацепок?
— Почти никаких. Бандиты очень неохотно делятся своими секретами…
— Вот примерно за этим мы и здесь. — вклинился в разговор Антон. — Чтобы такие секреты выяснять, и чтобы они оставались секретами для тех, кому их знать не положено.
Я глянул на Антона. Это он меня что ли имел ввиду, когда говорил про «знать не положено»? Антон смотрел в стол перед собой, повисла секундная пауза. Ее прервал Чиро.
— Да, да, конечно. Секреты, секреты… Господа, я прошу вас оставить меня наедине с синьором Кноллем. Ваш конвой, синьор Кранц, разместят в нашей казарме. Bы, как я понимаю, завтра уезжаете? До завтра вы у нас в гостях, чувствуйте себя как дома. Я надеюсь, что вас накормили в столовой.
Я только кивнул в ответ, попрощался со всеми и вышел на лестницу. Сразу за мной вышел Сантони, нежно подхватив меня за локоть, и отпустив кивком головы сопровождавшего нас солдата.
— Господин Кранц, я жутко рад вас видеть. И хотел бы с вами побеседовать. Не уделите мне пару минут?
Он показушно дурачился и веселился, но поговорить нам и в самом деле было о чем. Антонио предложил пойти к нему в его «рабочий кабинет», пообещав угостить меня каким-то роскошным вином. От такого приглашения я отказаться не мог, да и не хотел.
Глава 4
Антонио жил один, занимая совсем маленькую, но очень уютную однокомнатную квартиру в одном из домов около штаба. Квартира выглядела так, как будто и не было никакой катастрофы — куча старой мебели, скатерть на столе, цветы в горшках. Заметив, как я разглядываю его дом, хозяин усмехнулся:
— Что, не так роскошно, как у вас, в Центре?
— Совсем наоборот. Я тебе даже очень завидую. У меня дома из мебели только кровать, шкаф, и сам я.
— Да ладно? — округлил глаза Антонио. — А у нас тут слухи ходят, что вы как короли живете!
— Ну да, ну да, короли без королевств… Как будешь у нас — зайди ко мне, я тебе дворец покажу свой. Обхохочешься.
— Непременно. Ты садись, я сейчас…
Я присел на стул у стола, а он колдовал с чем-то в нише, в которой с трудом помещалась маленькая кухонька.
— Голодный? Поесть успел? — окликнул Антонио меня, не оборачиваясь.
— Да, да, успел, в столовой. — соврал я, обдумывая услышанное на собрании.
— Ага, успел он. Рассказывай. Ладно, сейчас мы… Чем богаты. Немножко, но все же.
Звук наливаемого куда-то вина меня сильно отвлекал от хмурых мыслей. Наконец, Антонио обернулся, и водрузил на стол большую деревянную доску, на которой был нарезан твердый сыр, разложены вяленые помидоры, и какие-то симпатичные галеты, явно с базиликом. Тут пришло время мне округлять глаза:
— Как⁇ Откуда? Сыр?
— А что сыр? Это ж пармезан, ему при правильном хранении в подвале даже за пару лет ничего не сделается. Помидоры не прямо совсем свежие, свежие попозже дозреют, но их в основном женщинам и детям, ну или как гуманитарную помощь. Галеты сушеные, с ними все окей. Мы же изначально этот городок не отдали зараженным. Бились прямо тут, на улицах. Погибли люди, конечно, но сумели все очистить. Благо, городок небольшой, и стенами окружен. Так что тут никто не безобразничал. А вот вино — не то что бы супер, но вполне годное. Это Кьянти 2018 года. У меня есть небольшие запасы, да и есть идея как можно их пополнить в этом году, если все получится. С вином, как сам понимаешь, тоже за полгода ничего плохого не случилось. Всё будет, короче. Если выживем.
— Ну блин… Король поражен и восхищен. За тебя!
Мы чокнулись настоящими бокалами, я сделал большой глоток, и посмаковал вино. Кьянти не было моей любимой маркой, но сейчас оно показалось мне божественным.
