Одиночка. Том IV (СИ) - Лим Дмитрий

В этот момент дверь открылась, впустив широкую тень. Крог вошёл, как входит в трактир танк: спокойно, уверенно, сдвигая пространство вокруг. Его взгляд скользнул по Васильевой, остановился на мне. Он подошёл и тяжело опустился на свободный стул.

— Громов, чтобы ты понимал, я в такое время обычно сплю, — произнёс он хриплым баритоном. — А она здесь для чего?

— Вы оба сейчас интересны мне, — сказал я, наслаждаясь моментом. — Анна Петровна будет копать в сторону моего милого дядюшки с официальной стороны. А вы, Дмитрий, — я посмотрел на гиганта, — нужны мне как временная сторона.

Васильева подняла бровь.

— Временная сторона? В смысле⁈

— Я собираюсь восстановить свой особняк, который не так давно был сожжён, и в некотором роде я нуждаюсь во временной крыше над головой.

Крог медленно кивнул. Васильева же смерила меня долгим взглядом, в котором читались профессиональное раздражение и смутное понимание, что игра пошла по новым, непривычно крутым правилам.

— В общем, Дмитрий, — повернулся к дворянину. — После вчерашнего инцидента Волковы объявят на меня охоту, — я заметил вопросительный взгляд Васильевой, но не стал пояснять. — Если учесть, что в скором времени они сильно ослабнут, в твою сторону они даже не посмотрят.

— Допустим, — кивнул Крог. — Мне это зачем⁈

— Пока я в Новгороде, две «зоны» отдаю под твою реализацию — на то время, пока твой особняк — моё пристанище. После — ещё два месяца без процента.

— Выгодно, очень выгодно, — кивнул тот. — А твоя семья? Я уже слышал, что произошло сегодня.

— Если учесть, что Васильева прямо сегодня же начнёт официальное дело, делать запросы, регистрировать и так далее, то мой дядя в открытую не полезет. А если нападёт на твой дом, то уверяю: жертв будет мало среди твоих. И, опять же, я всё компенсирую. Тем более Савелий не рискнёт напасть на тебя, в этом я убежден.

Именно в этот момент в кармане зажужжал телефон. Незнакомый номер, но код города, где располагалась главная резиденция рода. Я показал на пальце жест ожидания собеседникам и поднёс трубку к уху.

— Александр Сергеевич, — раздался спокойный голос, в котором узнавались нотки возраста и безграничной уверенности. — Говорит Леонид Аркадьевич Ус. Прошу прощения за столь ранний звонок.

Я на секунду закрыл глаза, вспоминая, где я слышал эту фамилию.

Ах да… Начальник службы безопасности рода. Человек-легенда, серый кардинал Громовых, который, по слухам, пережил трёх глав семьи — и ни одной попытки смещения. Он звонил лично. Это было… значимо.

— Леонид Аркадьевич, — ответил я, сохраняя нейтралитет. — Неожиданно.

— Осмелюсь предположить, что последние события тоже были для вас неожиданными, — сказал он, и в его голосе сквозил намёк на понимание всей ситуации. — Я слышал о том, как вы громогласно объявили о своём возвращении. Красиво. Ваш отец…

— Сегодня утром на меня напали наёмники Самойлова. Местного дворянина. Разумеется, по наводке Савелия. Сами понимаете, что будет дальше.

— Хм… Грубо. Непрофессионально. Савелий Андреевич позволил эмоциям взять верх над здравым смыслом.

— Позволил, — сухо согласился я. — Поэтому не вижу смысла в нашем…

— Александр Сергеевич, — перебил меня он. — Я звоню не от его имени. Я звоню от имени Рода. От имени его безопасности и стабильности. То, что происходит, — это раковая опухоль. Её нужно иссечь, пока она не метастазировала. Вы нужны здесь. В логове зверя, если хотите. Под нашей защитой.

— Ваша защита всё это время почему-то не мешала дяде утопать в криминале и растратах средств Громовых, — заметил я, наблюдая, как Крог делает вид, что изучает меню, а Васильева пьёт кофе, глядя в окно.

Оба, несомненно, слушали каждое слово.

— Моя задача реагировать на угрозу внешнюю, а не внутреннюю, — без тени смущения парировал Ус. — Но на данный момент ситуация изменилась. Вы — законный наследник, на которого совершено нападение. Родовая безопасность обязана ответить. Здесь, под нашим крылом, вы сможете действовать. Легально. Без необходимости прятаться за псевдонимами и отбиваться от дешёвых наёмников в заброшенных посёлках.

Он предлагал не просто крышу. Он предлагал легитимность, ресурсы и право на ответный удар. Это было опасно. Это могло быть ловушкой. Но это также было единственным способом бить по Савелию не как по бандиту, а как по члену Совета Рода, нарушившему внутренние законы.

— Лично ваша безопасность будет моей прямой ответственностью, — продолжил Леонид Аркадьевич. — Вы получите свою команду из людей, проверенных мной лично. И полный карт-бланш на внутреннее расследование деятельности Савелия Андреевича. Мы заинтересованы в очищении дома не меньше вашего.

Это была красивая картинка: возвращение в фамильную резиденцию под охраной личных гвардейцев Уса, разборки с дядюшкой в залах, украшенных портретами предков, с соблюдением всех бюрократических формальностей Совета. Но это была картинка, а не моя жизнь.

— Леонид Аркадьевич, — сказал я, следя за тем, как Васильева делает вторую пометку в блокноте. — Я не вернусь в Петрозаводск. Не сейчас. Здесь у меня началась интересная партия, и сходить с поля я не намерен. Вы говорите о легитимности и ресурсах. Прекрасно. Пусть эти ресурсы работают на меня здесь. Первое: немедленно, сегодня, начать полную реконструкцию и восстановление моего особняка в Новгороде.

— Но…

— Я понимаю, что он здесь, а вы — там. Но это моя собственность, и она должна стать неприступной резиденцией. Финансы, архитекторы, рабочие — всё из родовых фондов, под вашим контролем. Доступ у меня есть. Деньги — тоже.

— Допустим, но… — замялся начальник СБ. — Александр Сергеевич, почему бы вам…

— Второе: вам нужно быть здесь. В Новгороде. Ваша прямая ответственность за мою безопасность, как вы сказали, требует вашего физического присутствия. Организуйте временный штаб, перебросьте необходимую часть вашей команды. Я не хочу видеть бумажные отчёты из тысячекилометровой дальности.

На другой стороне линии возникла короткая, но ощутимая пауза. Ус, вероятно, просчитывал варианты. Его голос, когда он ответил, сохранил спокойную уверенность, но в нём теперь звучала тонкая струна уважения, возможно, даже одобрения.

— Оперативное восстановление особняка возможно. У нас есть контракты с местными подрядчиками, они могут быть мобилизованы в течение суток. Что касается моего присутствия… Это сложнее, но выполнимо. Я могу прибыть к концу недели с ключевыми специалистами. Однако, Александр Сергеевич, это создает риски. Концентрация внимания рода здесь может спровоцировать Савелия на более агрессивные действия в Новгороде.

— Это то, чего я и добиваюсь, — ответил я, чувствуя, как Крог бросил на меня тяжёлый оценивающий взгляд. — Пусть он агрессирует здесь, на моей новой территории, где каждый переулок мне знаком, где у меня уже есть… временные союзники. А вы и ваши люди будете здесь не как телохранители, а как оперативный штаб. Мы будем вести расследование его деятельности не из Петрозаводска, а прямо здесь, собирая улики на месте, перекрывая его местные схемы. Это будет быстрее и эффективнее. Если он решит атаковать — он атакует укреплённую позицию, а не меня в пути между городами.

Я услышал лёгкий, почти неразличимый звук: возможно, Ус постучал пальцем по столу или сделал заметку.

— Ваша стратегия имеет смысл. Она превращает ваше текущее положение из укрытия в штаб-квартиру. Я согласен. Реконструкция начинается сегодня. Моя команда будет в Новгороде через три дня. Я лично — через пять. Но учтите: это делает Новгород новой ареной нашего внутрисемейного конфликта. Городские власти, местные… структуры — всё это станет частью уравнения.

— Они уже часть уравнения, Леонид Аркадьевич, — сказал я. — И некоторые переменные в нём уже весьма кооперативны. Ваша задача — не менять уравнение, а дать мне законные инструменты для его решения. И, пожалуйста, привезите с собой хороший кофе. Тот, что здесь, больше напоминает напиток из обожжённых желудей.