Тринадцать (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович

Если честно, то Коське надоело команды зельеварца выполнять, и он уже предполагал, что тот скажет, когда они выкопают сокровища, типа, спасибо, а теперь нужно всё это быстрее братии в монастырь доставить.

Выхода было два: убить или отравить. Бражка с Зелёными мухоморами у парня ещё имелась. Отдавать добытые с риском… с рисками для жизни, ценности, парню не улыбалось. Монастырь жил много лет без этих богатств, и пусть дальше процветает без них. Детишек лекарству учит? Это хорошо, вот пусть дальше и учит. А ему деньги понадобятся через два года, когда он совершеннолетним станет, постоялый двор восстанавливать. А то и… А ведь о будущем своём в этом мире Константин Иванович и не задумывался. Тут всё время выживать приходилось. Но так‑то не много путей. Князем не стать, да если честно, то и не хотелось. Князь сейчас – это военный вождь, который сражается в первых рядах, если верить историкам, то через пару месяцев Дмитрий Донской переоденется в простого дружинника и будет рубиться с татарами, рязанцами князя Олега и греками в первых рядах. Стоит ли к этому стремиться?

Перебираться на Московию? Это зачем, чтобы каждый год страдать от нашествий татар? А здесь? Тут, кажется, вот‑вот начнётся война князей за власть, а потом непрекращающиеся битвы с немецкими рыцарями. И в Европу не смыться, там уже накатывают волны эпидемий чумы и оспы. Там тоже не выжить. Может, восстановить трактир с постоялым двором, и тихо жить здесь в глубинке, без всех этих приключений – хорошая идея.

Коська подобрал черепок побольше и даже ещё один прихватил. Сунет долгогривому, если там много работы, а не будет копать, отключим газ. Как раз на место будущего клада и ляжет. И могилы копать не надо.

Они поднялись немного на холм, у подножия которого была землянка разбойников. Нет, холмом это с большущей натяжкой можно назвать, но тропинка туда всё же поднималась. Остановились у большущей ели. Примерно ровесницы той из‑за которой Коська стрелял, только у этой никто нижние ветки не обламывал, шатром землю прикрывали.

– Вот тут под лапами, на полдень, – ткнул рукой брат Константин на ель.

Земля оказалась мягкой. Правда перед копкой пришлось ветки ели сломать над кладом.

– А вы как копали? – не понял Коська, когда брат Константин предложил ветки сломать.

– Федька‑Зверь их держал, в сторону отводил.

– Ну, да теперь некому, – решил пошутить парень.

– Гореть ему в Геенне огненной, – не принял шутки монах и сам стал огромные лапы ломать.

Хрена с два, пришлось за тем самым гизармом большим топором‑косой на длинной ручке идти назад. Рубить им толстые очень густо растущие ветви оказалось крайне неудобно. Нужен нормальный топорик. С грехом пополам вдвоём справились, и Коська протянул монасю черепок. Но тот головой замотал. И в первый раз обрадовал парня.

– Это твой клад, что я для тебя его ещё и выкапывать должен?

Ну, вот, а Касьян его травить хотел. Или это он шутит так, а как Коська клад выкопает, то почешет затылок и вякнет: «Нет, такая корова нужна самому. Передумал я, всё пойдёт в монастырь братии».

Земля подавалась легко, сразу чувствовалось, что тут недавно копали, можно было и просто ладошками землю разгребать. Через десять минут Касьян углубился на полметра примерно и тут черепок по чему‑то брякнул и сломался. Вот и второй понадобился. Ещё через десяток минут, а солнце уже пыталось спрятаться за кроны деревьев, парень полностью очистил крышку сундука. Никаких замков, но крышка не открывалась.

– На гвозди забита.

Ну, да, какие замки в четырнадцатом веке⁈ Может, где в Италии и Византии и умеют замки делать, но они‑то не в Византии и не в Венеции. А вот теперь гизарм или гизарма пригодились, используя эту штуковину вместо ломика Коська сумел за ещё десяток минут расшатать гвозди и открыть крышку. И всё это время брат Константин сидел, прислонившись спиною к сосне, росшей неподалёку, и читал свою зелёную книгу. Змей, сто процентов ищет зелье, рецепт зелья, при употреблении которого Коська сам ему весь клад отдаст, типа, бери, брат Константин, ты ведь Господу служишь, ему там на небе золота много надо. У него вечная война с нечистым, а какая война без денег, без золота и серебра.

– Брат Константин, открыл я…

Коська не мог монаха понять, тот схватился за подштанники и шоссы и сидел, демонстративно не интересуясь золотом.

– Так открывай, – махнул рукой монась, не отрываясь от книги.

Сундук был сантиметров семьдесят в длину и сорок в ширину, с глубиной пока не ясно. Касьян нагнулся, свесился в яму отрытую и приподнял крышку, готовый зажмуриться от блеска золота и сверкания бриллиантов. И ничего такого под крышкой не было. Там были полотняные мешочки. Сундук был глубиною с полметра и до этих мешочков, лежащих на самом дне в один слой, сверху было не дотянуться. Пришлось парню в яму залезать, стоя на стенке сундука, он согнулся и потянулся за мешочком.

– Кхе, кхе, – прямо над ухом кашлянул монась, парень чуть в штаны не наделал, или даже немного наделал от неожиданности. Подкрался зелееварец с тылу.

– Фух, – Касьян переступил ногами и, не удержавшись, поскользнулся на глине, и пришлось спрыгнуть в сундук на мешочки, – Что?

– Прости, Господи, любопытство обуяло, я ведь не видел, что в сундуке. Не жадность это и не зависть, не смертные грехи. Это, Касьян, простое любопытство. Доставай же мешочки.

Разочарованием это не назовёшь. Тут другое чувство… Ну вот ждёшь на новый год в подарок от Деда Мороза огромный набор конструктора, пусть «Лего» с космической станцией и кораблями пиратов межзвёздных, а тебе под ёлку положили три шоколадных яйца пусть даже с динозаврами внутри. Это же не разочарование? Это смертельная обида. Нет никакого Деда Мороза!!! Это родители положили, потому что у них сорока тысяч рублей лишних на такой конструктор тупо нет.

В первом мешочке было несколько сотен билонных парвусов (одна двенадцатая гроша). Грамм двести, а то и двести пятьдесят. Примерно пятьсот парвусов. Сорок грошей. Четыре свиньи можно купить. Полторы коровы. Даже лошадку плохонькую.

Во втором мешочке были… парвусы. Столько же. Уже три коровы и получше лошадка, не их Орлик, но всё же.

В третьем мешочке поменьше были гроши. С сотню. Это уже приличные деньги. Ещё три коровы. И вот уже Орлик.

В четвёртом опять гроши. Та же сотня, грамм четыреста серебра.

И в пятом гроши, может чуть побольше.

В шестом были камни. Необработанные. Бирюза? Голубые камни с синими и белыми и зеленоватыми прожилками и пятнами разных размеров. А чёрт его знает, сколько это стоит. Камни не обработаны, можно продать только ювелиру, и сто процентов, в маленьком провинциальном Менске нет ни одного ювелира, а если один и есть, то у него денег на пару таких камешков.

В следующем опять были парвусы.

Оставалось три мешочка.

Глава 29

Этот мешочек был тяжелее. Плотность золота в два раза выше, чем у серебра, и когда Коська поднял мешочек, то рухнувшая было надежда, найти сундук полный золота, немного снова затеплилась. Ну, хоть не полный сундук, но всё одно, чтобы хоть можно было из одной горсти в другую золотые кружочки пересыпать. Судя по приличному весу, в этом мешке должно быть золото. Внешне никак пред‑предпоследний мешочек от осмотренных уже собратьев не отличался. Материал типа парусины, а возможно она и есть. Из конопли? Возможно. Грубая ткань.

Коська развязал стягивающую горловину бечёвку и растянул края.

– Золото! – вот ведь брат Константин, успел свой длинный нос первым туда засунуть.