— А воровать нехорошо! — покачал головой я. — Это мой пистолет. Убери его, я вам не враг.
— Это не воровство, мы тебя же охраняли. — несколько возмущенно возразил пацан, но пистолет опустил.
Его мама что-то сказала егу негромко, и прошла мимо меня в здание. Я сделал приглашающий жест рукой для Луки, и постарался улыбнуться. Не очень-то пока похоже на встречу старых друзей…
Как я и полагал, Лея и Лука располагались в дальней комнате. Я зашел вслед за ними, и решил не откладывать объяснения в долгий ящик:
— Слушайте, прежде всего я хочу вам сказать огромное спасибо, что меня нашли и притащили сюда. Grazie. Кстати, как вы вообще меня нашли?
Мама переглянулась с сыном, и демонстративно пожала плечами. Лука сказал:
— Выстрелы и взрывы. Было очень шумно. Мы подумали, что воюет либо армия, либо бандиты.
— Окей, я потом наверное пойму, как вы вообще тут оказались. Еще раз спасибо. Скажите, вы видели — кто-то еще выжил? Из моих ребят?
Лука опять посмотрел на Лею, и неуверенно сказал:
— Я не знаю. Мы и тебя случайно увидели, подумали, что ты умер. Забрали пистолет, и тогда увидели, что ты живой. Остальные… Несколько мы видели, они… они не выжили. Может, кто-то и выжил, я не знаю. Вы видели только нескольких.
Я не знаю, чего я ожидал. Новости, что все выжили? Что все вернулись на Базу? Наверное, нет. Но ожидать одно, а услышать — другое. Черная тоска накатила на меня. Наверное, впервые так сильно, после смертей Джонни и Ани… Воспоминания о жене и друге совсем скрутили душу. Двое моих собеседников не говорили ничего, выжидательно глядя на меня. Я спросил, чтобы что-то спросить:
— Вы сейчас где были?
* * *
Ходили на разведку. — слегка неохотно ответил Лука. — Искали еду. Но ничего особенного не нашли.
— Погоди… Сколько я был в отключке?
— Мы тебя сюда вчера вечером привезли.
— А сейчас?
— Что сейчас? — не понял Лука. — Ты часов двенадцать проспал.
— Двенадцать? Только двенадцать? У меня рана на голове не болит. Да и чувствую я себя лучше, намного лучше. Я думал, я сегодня вообще встать не смогу…
— Ну да, на тебя значит вот так вот подействовало. — туманно ответил Лука, как будто сказал что-то само собой разумеющееся.
— Что подействовало? — спросил я, и решительно присел на край кучи блоков. — Давайте-ка поговорим.
Лея что-то сказала сыну, он ответил, потом подумал, и начал рассказывать. И вот что получилось…
Эта маленькая семья при нашем расставании была преисполнена твердой решимости в том, что выживать вдвоем легче и проще. Проще скрываться, проще искать припасы. Они раньше пытались примкнуть к разным группам выживших, которых стало много после Катастрофы, но нигде не задерживались слишком долго. Как-то раз Лея обмолвилась, что во всех этих группах «все права принадлежат мужчинам». Было ли это основной причиной для того, чтобы уходить, я не знаю.
Однако, время шло, маленькие группы либо вливались в большие, либо умирали. В нашей вселенной все законы природы одинаково работают, и, наверное, работают в любых условиях. Вопреки убеждениям Леи, выживать вдвоем стало все сложнее. Другие люди организовывались, и старались, по сути, первобытным способом негласно поделить контролируемые территории. Причем действовали так и бандиты, и «цивилизованные» выжившие. И как всегда, разделение это зависело только от того, на какой стороне ты находишься сам. Пару раз мать с сыном чуть не подстрелили, один раз они сами провалились в какой-то колодец, чудом не поломав себе ноги, и с превеликим трудом выбравшись наружу. Еду добывать становилось все сложнее, доступные в округе магазины были либо полностью разграблены, либо кишели зараженными, либо были под контролем других людей, не одиночек.
К чести Леи, она была из тех, кто ради сына будет менять свои принципы хоть на противоположные. И наконец она сказала Луке, что пора бы им опять попытать счастья, и примкнуть к какой-то группе. Слухи про «Центр» ходили везде, потому Лея решила, что раз примыкать, так уж к самой сильной организации. При этом она не делала различия между бандитами и нами, жителями Центра. Мы для нее были просто разными группами, вот и все. Однако, случилось так, что оба раза их с Лукой чуть не пристрелили именно «пыльники». Может и случайно, учитывая то, что они старались вербовать мирное население, но Лея их сразу вычеркнула из списка возможных сторонников. Таким образом, семья двинулась в сторону Портофино. Как они переходили горы, Лука мне толком не рассказал. Сказал только, что никогда в жизни туда больше не пойдет.
Можно верить в судьбу, можно — не верить. Я вот не верю, но эти оба оказались неподалеку от замка вместе с нами. Решили, что в этом маленьком забытом городке можно хоть чем-то поживиться. Они услышали стрельбу, сперва в замке, а потом и снаружи. Они даже видели издалека погоню зараженных за нами. Лея хотела сразу уйти подальше, а вот Лука сказал, что им нужно оружие. Он уже давно мучался от того, что у них нет никакого самого завалящего пистолета, чтобы можно было убить любого мерзавца, который желает смерти ему или маме. Самодельные луки годились только для самодельных или воображаемых врагов, а с ножом много не повоюешь, если ты не Джон Рэмбо. Лея не любила оружие, она считала скрытность и незаметность основами выживания, но остановить на глазах взрослеющего сына она не смогла — он пополз вперед, в виноградник, искать убитых солдат и их оружие. Лея могла только последовать за ним, хотя сын уже сейчас умел передвигаться куда тише, чем его мама. Так они и нашли меня, а заодно и мой пистолет. И судя по сверкающим глазам Луки, он был на тысячу процентов уверен в том, что это теперь его пистолет.
Я явно получил сильнейший удар по голове. На мое счастье, удар пришелся по касательной, сняв с моего черепа полоску скальпа, но не проломив мне кость. Я вырубился сразу, и то ли мутант посчитал меня мертвым, то ли его отвлекли, но он меня не добил. Повезло…
— Почему же вы меня не обыскали, и не нашли еще один пистолет? — недоумевал я.
Лея что-то явно саркастически сказала сыну, а он лишь отмахнулся, ничего не ответив ни ей, ни мне.
— Окей, я понял. Ты молодец, Лука, и пистолет пока подержи у себя. У меня есть еще один, а когда попадем в Центр, то там уже оружие вам придется сдать. На территории Центра с оружием ходят только военные.
— А ты? Ты — военный?
— Я? Не совсем. Мы жандармы, вроде полиции. Или не совсем полиции… В общем, не важно. Нам тоже можно ходить с оружием. Но в основном это ненужно, потому как Центр надежно охраняется.
— А я смогу стать жандармом? Ну или военным. Мне нужно оружие.
— Думаю, что сможешь. — кивнул я, и уловив испепеляющий меня взгляд Леи сразу поправил себя. — Но не сразу. И там, и там нужны только проверенные люди, сам понимаешь. Иначе что это за безопасность?
— И как долго меня будут проверять? — не унимался подросток.
Меня спасла Лея, что-то высказавшая сыну, и заодно и мне. Я не понял ничего, а вот сын нахмурился.
— Вы расскажите другое. — поспешил я спасти беседу. — Получается, на меня вот так вот воздействовало излучение? У меня быстрее раны стали заживать?
— Я не знаю. — совершенно искренне развел руками мальчик. — Наверное. Ты же сам сказал. У многих людей появились странности. Вроде суперспособностей, как в кино. Только не такие сильные суперспособности. А вот у меня ничего нет…
Я задумался. Уже тогда в замке, полумертвый ученый пытался мне что-то сказать, что-то, показавшееся мне важным. Вспомнить бы, что… Я уже знаю, что излучение на всех «работает» по разному. Многих делает агрессивным, превращая в зараженных. Кого-то и вовсе делает мутантом. У редких людей появляются странные особенности, вроде как таланты. У меня вот в голове «сирена», предупреждающая меня об опасности, которая мне угрожает. Причем со временем моя сирена стала работать лучше — раньше ее действие сопровождалось головной болью, сейчас уже нет. И сейчас я уже чувствую не только уровень опасности, но и приблизительное направление, с которого «идет» на меня эта самая опасность. На своем пути в Центр я встречал людей с другими интересными дарами. Например, я беседовал со стариком, который являл собой своеобразный детектор лжи.
