А теперь еще и это вот заживление. Нет, если это действительно так, то я очень рад, но… Как-то это все одновременно и пугает. Когда в твоей голове происходят такие вот изменения, поневоле задумаешься, а твоя ли это голова? Или ты уже не ты. Может, вот именно так вот и становятся мутантами? Нет, чушь какая-то. Ладно, философию оставим на то время, когда мне нечем будет заняться. Если такое время вообще наступит.
— В общем, я предлагаю поступить следующим образом. — вышел из задумчивости я. — Далеко отсюда до того места, где вы меня нашли?
— А что? — настороженно спросил мой юный собеседник.
— А то. Мне нужно вернуться, и проверить, не выжил ли кто-нибудь еще из наших.
— Никто не выжил. — мотнул головой Лука. — Туда нет смысла идти.
— Есть смысл. Это мои люди. Я должен все проверить.
— Ну и иди сам тогда.
— И пойду. А вы пойдете со мной. — уверенно сказал я.
— Да? Заставишь нас? — в голосе Луки прозвучал вызов. — Тебя кто-то главным назначил?
— Конечно назначил! — кивнул я. — Командир Центра Хенрик Грюнер назначил меня главой жандармерии.
— Тебяяяя? Врешь!
— Вот мой документ. Если ты не веришь ему, то как попадем в Центр, сам спроси у любого. — сильно приукрасил свою известность я, невозмутимо доставая свой пропуск из внутреннего кармана. — И если ты хочешь попасть в жандармерию, то знай, что решение принимаю я. А мои люди меня слушают.
Из Луки как будто выпустили воздух. Он сел обратно на свою импровизированную кровать и замолчал.
— Можно я хотя бы пистолет оставлю? — спросил он уже без вызова в голосе.
Прежде чем я успел ответить, разразилась речью Лея. Она много спрашивала, обращаясь ко мне, жестикулируя и глядя на меня очень сурово. Я выслушал ее, ничего не понял, и повернулся к Луке за переводом.
— Мама спрашивает, безопасно ли в Центре. — пробурчал пацан.
Мы с Леей не поверили ему оба. За ту минуту, которую тараторила Лея, она задала наверное раз в сто больше вопросов. Пришлось мне рассказывать про жизнь в Центре, делая паузы на перевод Луки для мамы. Я постарался быть кратким, но рассказ все равно затянулся минут на десять. Мне хотелось донести до этой семьи идеи и ценности Центра так, как вижу их я. И так, как они должны и будут работать. Рассказывая, я впервые задумался сам, насколько правдиво то, что я говорю. Или я уже идеализирую Центр, и выдаю желаемое за действительное. И невольно подумал о том, что пыльники, должно быть, точно так же рассказывают про свою базу, убеждая людей, что «у нас безопасно». Мне очень было интересно, насколько мои собеседники мне поверят.
— Нам все равно нужно возвращаться к замку. Я просто обязан проверить, поискать своих бойцов. — увидя взметнувшиеся вверх в несогласии со мной подбородки матери с сыном, я тут же добавил. — Мы в Центре своих никогда не бросаем в беде. И, к тому же, у нас там спрятана машина. Хорошая машина, боевая. Если она там, то поедем на ней. Если ее нет, то скорее всего мои бойцы живы, и уехали сами. До Центра далеко, если идти пешком и прятаться, то мы долго будем в пути. А с этими новыми волнами излучения вообще непонятно, что на следующий день случится. На ваших велосипедах мы все равно до Центра не доберемся.
— Мамин велосипед сломался, еле-еле тебя довезли. Ты очень тяжелый. — мрачно ответил Лука.
— Ну тогда тем более нам нужна машина. Не будем терять времени, надо выдвигаться.
Я вскочил, наверное все же немного резковато: в глазах потемнело, голова плавно пошла по кругу, и я уперся в стену рукой, чтобы не упасть. Мда, все же я пока не Россомаха из «людей Икс», травмы не так быстро заживают. Лука скептически на меня посмотрел.
— Идти несколько часов туда. Дойдешь?
— За меня не переживай. — бодро ответил я, совсем не чувствуя бодрости.
— Кстати, а чем вы вообще питаетесь? — я наконец обратил внимание на свой пустой желудок.
— Как когда…
Короче, оказалось, что они оба уже второй день толком ничего не ели. Пошли за припасами — нашли меня. Так себе припас, конечно… В общем, я этой семье обязан многим. И моя уверенность в том, что я просто обязан доставить их в Центр, и что в Центре им будет хорошо, только крепнет.
Глава 3
До замка мы добирались часа четыре, как минимум. По пути видели несколько зараженных, но благодаря Луке мы их замечали первее, чем они нас, и стрелять нам не пришлось, удалось обходить их стороной. У меня было ощущение, что мы передвигаемся мимо каких-то городков, другого объяснения нахождению зараженных в лесу я не находил. На наше счастье, мутанты нам не встретились, и вскоре мы вышли к замку, совсем недалеко от того самого крематория, около которого меня уже два раза пытались лишить жизни. Подойдя так близко, чтобы иметь возможность осмотреться, оставаясь при этом незамеченными, мы остановились на привал.
Я все прислушивался к себе, но красный сигнал молчал. Опасности пока нет. И я очень надеюсь, что этот удар по голове не сломал мою внутреннюю сирену. Прислушиваясь к себе и озираясь по сторонам, я вдруг осознал, что я ведь почти уверен, что кто-то из моего отряда выжил. Я не мог это никак объяснить, наверное мне просто так было спокойнее думать. Потому что при мысли о том, что я — командир — выжил, а мои бойцы мертвы, мне сразу становилось гадко. Ладно, добраться бы до машины… А потом до Центра. А потом… А что потом? Пока не знаю. Но полагаю, что в Центре я узнаю куда больше, чем тут, около этого чертового виноградника.
Первым вперед пошел Лука, крепко сжимая мой пистолет в руке. Правда, глядя на то, как парень держит оружие, меня терзали сомнения в том, что он в кого-то сможет попасть. Насколько я понял, до сих пор он из пистолета никогда не стрелял. Впрочем, если мы будем вести себя тихо, то стрелять и не придется. Залезая обратно в тот же виноградник, по которому я только вчера бежал, так мечтая отсюда выбраться, я испытал какое-то состояние дежа-вю. Вплоть до того, что мне до жути захотелось сказать «все, пошли отсюда, тут нет ничего и никого». Каким-то запредельным усилием воли я подавил это малодушие, честно признавшись себе, что мне просто страшно. Вроде стало чуть легче.
Через десять минут мы наткнулись на тело Андреаса. Он лежал лицом вниз, но мне не нужно было переворачивать тело, чтобы опознать одного из своих лучших бойцов. Да и бессмысленно это было — от его головы мало что осталось, как будто голову эту молотили с остервенением чем-то тяжелым. И скорее всего, так оно и было. Я не выдержал, и отвернулся. Нет, не запах крови и вид увечий терзали меня, а такое неприятное вещественное доказательство того, что все на самом деле может быть куда хуже, чем я думал. Андреас в моих глазах был глыбой, скалой. Я был почти уверен, что уж если кому-то из нас суждено уцелеть, то именно ему. И вот… Причем рядом с ним небыло ни одного тела зараженного. Я вспомнил то последнее, что случилось тут со мной… Кого-то завалили рядом со мной — неужели это был Андреас? Потом вроде набросились на Штефана, я даже успел выстрелить пару раз, и вроде даже попал, а потом все — накрыли и меня. Если это все стряслось тут, то надо искать остальные тела.
Тело психа, которого я застрелил, я нашел сразу. Чуть дальше еще два тела, и снова зараженные. Осмотрелся вокруг, ища глазами Штефана, и втайне боясь его найти. Нет, тела Штефана я так и не нашел. Какое-то зерно надежды шевельнулось у меня в душе.
Лука змеей быстро обполз нас по большому кругу, и, вернувшись, лишь покачал головой — никого. Я кивнул, и заставил себя вернуться к телу Андреаса. Сейчас мы никак не можем его отсюда вытащить, еще неизвестно, что ждет нас в нескольких метрах впереди. Я мысленно извинился перед товарищем, который успел побывать моим подчиненным, но я не успел стать ему другом. Я осторожно исследовал карманы уже остывшего тела, и из внутреннего кармана достал документы. Это я отнесу на базу. Пистолет Андреаса лежал рядом с его телом, на земле. Я поднял его, тихо выдавил обойму — наполовину полная. Еще две нашлись на поясе. Я протянул оружие Лее, но она лишь покачала головой. Либо не хочет, либо не умеет. Ладно, ее выбор. Я засунул пистолет Андреаса в свою пустую кобуру, рассовал по карманам разгрузки обоймы, и дал сигнал Луке двигаться дальше.
