Ничего, сейчас зададут пару вопросов и засомневаются! Я нервно кивнула.
— Как вы себя чувствуете, Глафира Андреевна? — спросил доктор.
— Замечательно, — проворчала я. — Если не считать обожженного языка и бессонной ночи.
— У вас бессонница?
— Я сплю как младенец. Когда некоторые темные личности не пытаются влезть в мой дом, швыряясь нашатырем и огненными шарами.
Доктор и князь встревоженно переглянулись. До меня только сейчас дошло, что собеседование уже началось и такое заявление в самом деле выглядит… странно.
— Ночью в дом действительно пытался проникнуть неизвестный, — вмешался Стрельцов. — Я ранил его, но, к сожалению, разбойник сбежал.
Он в двух словах рассказал, что случилось ночью. Иван Михайлович нахмурился.
— Как врач я обязан проявлять осмотрительность в отношении моих пациентов. Но как житель уезда должен всячески поддерживать закон. Я сообщу вам, если ко мне обратится некто с пулевым ранением, полученным в сроки, позволяющие соотнести эту рану с вашим ночным происшествием.
— Благодарю вас, — кивнул Стрельцов.
— А я предупрежу супругу. Порой она жалостлива не в меру, — сказал князь. — Но вернемся к нашему делу.
— Да, конечно, — Доктор снова обратился ко мне. — Вы знаете, какое сегодня число?
— Двенадцатое травня семь тысяч триста восемнадцатого года от сотворения мира, — оттарабанила я. Зря, что ли, только что написала такую кучу писем?
— Какое время года?
— Весна.
— Кто сейчас на троне?
Что-то такое я недавно слышала. Совсем недавно. Мы стояли во дворе и говорили о борделях…
— Императрица Мария Васильевна, — вспомнила я.
— Государыня императрица Мария Васильевна, — поправил меня князь.
— Да, спасибо.
Интересно, сильно ли эта неточность ухудшила мое положение?
— Понимаете ли вы, зачем необходимо это собеседование? — продолжал Иван Михайлович.
— После гибели моей семьи я перенесла нервную горячку, и доктор решил, что я не отдаю отчета в своих действиях. Возможно, так оно и было, возможно, нет, сейчас мне трудно судить. Вы, Иван Михайлович, как врач, князь Виктор Александрович Северский как председатель дворянского совета и граф Кирилл Аркадьевич Стрельцов как представитель власти… А также Марья Алексеевна Пронская, урожденная Раздорская, дама почтенная и уважаемая среди уездных дворян, хотите убедиться, что я могу отвечать за свои поступки и управлять имуществом.
— А каково ваше имущество?
Я мысленно выругалась.
— Это не самый простой вопрос, господа, — медленно произнесла я. — Признаюсь, до сей поры я не слишком интересовалась делами имения, да и тетушка не торопилась посвящать меня в них. К тому же я подозреваю, что приказчик и экономка обворовывали ее, не просто же так они сбежали, едва господин исправник проявил к ним интерес.
— Кажется, я многое пропустил, уехав вчера, — сказал Иван Михайлович.
Марья Алексеевна всплеснула руками.
— Ох, тут такие страсти творились! Поганец Савелий пожар устроил!
В отличие от сухого изложения фактов Стрельцовым ее рассказ был не слишком связным, зато полным эмоций.
— Пожалуй, я начинаю понимать, почему вам так не хотелось проходить освидетельствование сегодня, — задумчиво произнес Северский. — После такого дня я сам не был бы уверен в собственном рассудке. А вы отлично держитесь.
— Благодарю вас, — кивнула я. — Словом, если вернуться к состоянию моих дел, то пока я не могу ответить, сколько у меня десятин и деревень. И назвать точную сумму годового дохода.
— Это не все заседающие в дворянском совете могут, — усмехнулся князь.
— Как и долгов. Тетушка говорила, будто они остались от родителей, но… — Я развела руками. — Кирилл Аркадьевич собрал все хозяйственные записи для изучения, надеюсь, после того как я их получу и разберу, я смогу исчерпывающе ответить на ваш вопрос.
— Тетушка? — переспросил доктор.
— Вообще-то Агриппина Тихоновна была моей двоюродной бабушкой, но она просила называть себя тетушкой.
— Что с ней сталось?
— Вчера утром я обнаружила ее мертвой. Во лбу торчал топор. Я не врач и не возьмусь судить, погибла ли она от этого удара топором или некто попытался замаскировать другую причину смерти. Насколько я помню, вы, Иван Михайлович, сделали вывод, будто это было убийство. Кирилл Аркадьевич Стрельцов, уездный исправник, — я кивнула в его сторону, — сейчас ведет расследование, чтобы найти убийцу.
— Вы считаете, что справитесь с хозяйством сами?
— Еще один сложный вопрос. — Я покачала головой. — Пожалуй, честность в этом случае будет лучше, чем ложь в надежде произвести впечатление. Не уверена. Как я уже сказала, мне неизвестно полное состояние дел в имении, а не зная этого, как я могу что-то утверждать? За парком есть пасека — я убеждена, что смогу ее восстановить и получить доход достаточный, чтобы прокормить себя. Пока это все, что я смогу сказать точно.
— Вы знаете, как обращаться с пчелами?
— Да. — Я решила не уточнять, откуда у меня эти знания. Чтобы сменить тему, добавила: — Если вернуться к моим финансовым делам… Первый мед, если все пойдет хорошо, я смогу получить через два–два с половиной месяца. До этого тоже нужно будет как-то себя обеспечивать, но, к счастью, мне предложили продать одну ценную вещь.
— Какую? — полюбопытствовал доктор.
— Я выпросила у Глаши эту прелесть. — Марья Алексеевна развернула полы шали. — Чудная, правда? Я обещала шестьсот отрубов.
— Позвольте… — Князь взял в руки край шали, покрутил его, пощупал. — Да, это честная цена, учитывая, что шаль не новая и что шали из Мерлинского имения сбили цены на шали из Агры.
— Благодарю вас, ваша светлость. И вас, Марья Алексеевна.
— Не стоит, милая. Я влюбилась в эту вещицу.
— И она изумительно вам идет, — улыбнулся князь.
— Подлецу все к лицу, — хихикнула генеральша. — На шестьсот отрубов Глаша сможет безбедно прожить год, не то что месяц. Точнее, смогла бы, если бы дом не был в таком состоянии и если бы не долги, масштаб которых неизвестен.
— Вы собираетесь нанять управляющего? — снова повернулся ко мне доктор.
— Я думаю об этом.
— На что вы будете обращать внимание?
— Учитывая печальный опыт Савелия, прежде всего — честность, —начала вслух размышлять я. — Так что я изучу его рекомендации. Хотя у Савелия они тоже наверняка были отличными. Значит, придется требовать, чтобы управляющий вел письменный учет, и досконально все проверять. Второе — знания. Надо, чтобы он разбирался в земледелии, и не просто разбирался, но и не ленился постоянно учиться. При этом чтобы он мог объяснить мне ясно и просто все, что я захочу узнать. Обычно за мудрствованиями прячется тот, кто либо сам плохо понимает, либо сознательно запутывает. Хороший специалист способен понятно рассказать даже ребенку. Или барышне, как в моем случае. Разумеется, чтобы он умел вести счета. И умел общаться с работниками. Не притесняя их, но и не попустительствуя. — Я пожала плечами. — Не уверена, что такой самородок существует в природе и просит за свою работу не целое состояние.
— Мой управляющий таков, как и его отец, и управляющий княгини, — обнадежил меня князь. — Правда, им хорошо платят.
— То, что они существуют, — уже замечательно. Попытаюсь найти кого-то похожего и подумаю, чем я готова поступиться, если идеал окажется мне не по средствам. Впрочем, как я уже говорила, сперва мне нужно выяснить, сколько денег вообще в моем распоряжении. Возможно, максимум моих возможностей — одна уборщица, она же кухарка, и дворник, как было при тетушке.
— Что вы будете делать в таком случае? — спросил Северский.
— Проанализирую основные статьи расходов. Подумаю, какие из них можно сократить. Заколочу большую часть дома, оставив только то, с чем смогу справиться сама. Попытаюсь продать еще одну подобную шаль. Еще попробую сдать свои земли в аренду, если у меня остались свободные после посевной. Сейчас, конечно, уже поздно, зерновые уже высеяли. — Я задумалась, пытаясь припомнить, когда и что садят. — Но, возможно, кому-то не хватит своих земель под лен и гречиху. Еще где-то нужно пасти скот — заодно он удобрит мои будущие поля.
