Гришке отойдёт доля в мастерских. Ни много не мало, а сорок процентов, ровно столько же, как и дядюшке. Пятнадцать Канину — за организацию продажи артефактов. Он справится, я в этом уверен. Три процента Файнштейну, чтобы бдил и блюл интересы Рода Энгельгардтов. И по одному Гиляю с Полугрюмовым. Один, чтобы не забывал писать в газеты про чудо чудное, артефакты невиданные, а второй — чтобы Гришке по хозяйству помогал.
Самойлову десять тысяч, бойцам по пять, но частями. Раз в пять лет, если они останутся служить Роду верой и правдой.
Василькову, кроме набора зелий, которые ему помогут перескочить на следующий уровень, а если повезёт, то и на два — десять тысяч на открытие ресторана и ещё десять, так же, частями на пять лет, если он примет на себя командование нашей маленькой армией.
Ещё полтора листа черновика у меня ушло на мелкие подарки. Для Ларисы Адольфовны и её мужа, для внучки генерала, Эмилии и прочих людей, которые скрасили мне пребывание в этом мире.
Чую, черновик ещё не раз придётся переписать и дополнить, но оно того стоит. Я уйду, а Род останется. А эти ниточки их свяжут.
Как-никак, а состоялась частичка моей жизни, за которую мне не стыдно. Вот и стараюсь уйти достойно и красиво!
* * *
А мне вынужденно пришлось заняться мукой, и плотно.
Если раньше к Куполу муку везли в двухпудовых мешках, чтобы мне было их одному под силу ворочать, то на самом деле местный стандарт — это мешок на четыре пуда. Куль.
Телега для той дороги, что ведёт к Куполу, больше четырёх таких больших мешков не осилит. Там одно название, а не дорога. По всем расчётам выходит, что мне ежедневно нужно по пять телег завозить, чтобы и запас на обмен копить, и Уми кормить.
И тут пошли сбойные ситуации. То муки нет, и телеги простаивают, то дождь прошёл и дорогу размыло.
Пришлось разбираться. Начал с мельницы. И тут же припух. Оказывается мельница у меня работает или световой день, или «пока мужики с ног валиться не начнут».
— Погоди, то есть вы каждый день паровую машину останавливаете, а поутру прогреваете и заново запускаете? — спросил я у мельника.
— Так и есть, вашбродь, — приосанился он, пытаясь втянуть брюхо.
— А почему бы круглосуточно не работать? Второй мельник есть?
— Сын у меня в помощниках. Дело разумеет, — прищурился мужик, не став сразу спорить, что уже хорошо.
— Механика найдёшь?
— Есть в селе один. Увечный. Хромой, то есть. На пароходах лет восемь прослужил, а как ногу сломал, так и не стало ему работы в пароходстве.
— У нас не пароход. Тут тебе ни качки, не тесноты трюма. Если справится, бери. Теперь с амбалами, — назвал я грузчиков по их портовому прозвищу, но мельник меня понял, — Давай-ка ты три смены набирай. Мельница должна работать круглосуточно!
— Не выйдет, вашбродь. Пыль мельничная, она как порох. Хлопнет так, что тут всё в труху и никого в живых не останется. Чем светить станем, чтобы безопасно было?
— С освещением я решу, — чуть подумав, сообразил я, что теплица у дядюшки сейчас простаивает, значит можно позаимствовать оттуда пару светильников, — Будет вам свет. Яркий и магический.
— А кто за дополнительных работников заплатит?
— Пока я, а потом с Полугрюмовым определимся. Через какое время ты сможешь на круглые сутки работу поставить?
— Думаю, дня через три. Основная проблема — грузалей набрать. Так-то мужик у нас вынослив, а вот тяжести не каждый готов целый день таскать.
— Набирай. Через три дня приеду с проверкой, — предупредил я мельника, чтобы не вздумал отнестись наплевательски к переходу на круглосуточную работу.
Следующим место сбояпоставок был скотный двор. Точней, конюшни.
— Барин, мы бы всей душой, но когда грязь непролазная стоит в нескольких местах, что в оврагах, то какие тут перевозки. Вы бы распорядились, чтобы мы вам про запас по сухой дороге вдвое больше привозили, — надоумил меня главный конюший.
— Хорошо. Считай, договорились, — кивнул я ему, ещё раз подтверждая сам себе, что этот у меня на нужном месте устроен.
Дельная подсказка.
Ну, и Полугрюмов. Говорят, стал позволять себе вперёд моего заказа муку в Саратов отправлять.
— Василий Юрьевич, как дела? И начните, пожалуйста, с муки, — довольно приветливо встретил я управляющего, когда мы наконец-то пересеклись в Петровском.
— С мукой всё отлично! Продаю по высшей цене, и вперёд немцев! Те лишь зубами клацают от злости и ждут, когда мы распродадимся, лишь после нас свою муку продают.
— И почём нынче мука в Саратове?
— Три рубля за куль, — кивнул Василий на четырёхпудовый мешок, который как раз тащили грузить на телегу.
— И что же про нашу муку говорят?
— С неё и хлеб пышней и вкусней, и прочая сдоба, а блины — так просто сказка! — с восторгом доложил мне управляющий.
— Повышай цену. Скажем, до четырёх рублей за куль, — приказал я, улыбаясь.
— Так ведь… Немецкие колонисты завсегда самую высокую планку держали!
— Видимо, кончилось их время.
— Ой, ругать нас станут! — почесал Василий затылок всей пятернёй.
— За что? Кому не нравится, пусть к немцам идут. У них дешевле, а у нас лучше. Вот и выберет каждый покупатель своё. А теперь давай о деле, — «обрадовал» я его ещё раз, давая понять, что повышение цены — это так себе проблема, — Мне нужен запас муки в том имении, где у нас штаб. Чтобы никакая слякоть, или ещё что-то, моих планов не нарушала. Мельница скоро на круглые сутки работы выйдет, но об этом мы ещё поговорим, когда там работа наладиться, а мне уже завтра нужно не меньше десяти кулей в запас. А послезавтра и вовсе двадцать. И это кроме обычного количества, которое я обычно заказываю.
— А сколько всего вы запаса планируете? — с каким-то испуганным выражением лица поинтересовался Василий.
— Хотя бы двести кулей, — бессовестно задрал я планку хотелок, практически рассчитывая лишь на половину.
Двести четырёхпудовых кулей — это четыреста тех мешков, что были в два пуда, из тысячи с лишним, которые нам с Уми нужно будет отдать Безликим. Так-то, неплохой задел бы вышел, но посмотрим.
Василий тем временем думал. Я видел, как у него лицо покраснело, а ещё он время от времени кулаки сжимал.
— А давайте по пять рублей за куль объявим, а четыре лишь тем, кто сразу четыре куля купит, — выдал он мне итог своих размышлений, пусть и с опаской, но с каким-то детским восторгом.
— Действуй! — подумав, дал я добро, оценив красоту его замысла.
Мы удачно зашли на рынок муки. Дали всем возможность её оценить и попробовать, а теперь переводим свой товар в более высокую категорию. А почему бы и да?
* * *
Как бы то ни было, но к концу обещанного мной срока я с планом поставки справился с изрядным перевыполнением, этак, пудов в четыреста с лишним. И это моя маленькая, почти незаметная хозяйственная победа! Пусть многие такие моменты недооценивают, но они важны. Не меньше, чем иные удачные боевые действия.
За прошедшие дни я многое привёл в порядок.
Упорядочил счета, провёл необходимые расчёты, заключил договора на новые поставки артефактов и написал чистовик завещания. На девяти листах!
* * *
Когда я в очередной, как бы не в четвёртый, а то и в пятый раз, убедился, что Уми меня понял, и наша точка прибытия на мою планету произойдёт в десяти лигах от территории Академии, захватив при этом часть старого загородного полигона, то решился.
— Стартуем завтра утром! Тебе что-то ещё нужно? — поинтересовался я у Разума Аномалии.
— У меня всё хорошо, кроме охраны. Она нейтрализована, но я ей пока всё ещё не управляю. Зато могу заставить заснуть, и надолго, — несколько обеспокоенно донёс мне Уми.
