Холодный космос (СИ) - "Strelok"

-Последствия глобального таяния ледников. Антарктида давно не та, что прежде. Суша обнажилась. Геофизические сдвиги, подледные вулканы, поднятие дна. Сейчас это скорее архипелаг с единой платформой в центре.

-Выглядит... непривычно.

Парень снова повернул голову к иллюминатору. Они летели на высоте ста километров, суборбитальный вектор ещё не начал снижаться. Сквозь тонкую голубую дымку атмосферы был виден хребет старой Земли - очертания южного океана, переливы облаков, искажаемых вихревыми потоками.

-Пять столетий. Этого достаточно, чтобы вода сожрала всё прибрежное. Нью-Йорк, Лондон, Токио, Амстердам - утопии прошлого. Мы давно живём в мире после потопа, - задумчиво сказал Шиф, скрестив руки.

-Только вот люди не стали умнее, - буркнул Максим.

-Это ты правильно заметил, - Белов скривился. - Знание растёт, а вот мудрость не всегда.

Максим поднял взгляд на голографическую панель, она показывала параметры полета: скорость 4,2 км/с, температура обшивки - 1600 градусов, угол входа в атмосферу - 18 градусов.

-Нам точно хватит топлива, чтобы на торможении не сгореть?

-Максим, мы не на шаттле с начала века. Этот аппарат использует плазменное обтекание и управляемую кавитацию в ионосфере. Хочешь - сам управляй, - усмехнулся пилот в кресле впереди, лейтенант Тревор. - Правда, для этого понадобится пара лет в симуляторе.

Парень фыркнул, откинулся на спинку кресла и впервые ощутил легкую дрожь под ногами - аппарат начал торможение.

-Значит, под всей этой льдиной у вас там лаборатория?

-Не под, а внутри. Вулканическая гряда Гамбурцева. Тепловой купол. Мы встраивали комплекс в старые шахты. Природная геотермия помогает поддерживать энергобаланс, - пояснил Шиф. - База автономна, система жизнеобеспечения третьего поколения. Там безопаснее, чем где-либо на планете.

-Безопаснее, говоришь? А внизу цельный Обелиск? Тот, с которого всё и началось?

-Тот самый, что нашли в 2214 в Мексиканском заливе. До сегодняшнего дня никто не рискнул его активировать. Но... -Шиф бросил взгляд на Белова. Профессор закивал:

-Мы в тупике, Максим. Ты видел, к чему привели опыты с осколком. Кратковременный контакт с его фрагментом дал больше, чем все наши попытки с десятками других подопытных за последние годы. Но... фрагмент - это обрывки информации. Обелиск - цельная структура. Он не фрагментирован, не ''обрезан''. Возможно, он даст нам карту, если уж не ключ. Мы не можем целиком полагаться на ответы ИИ, который может когда-нибудь появится.

Максим скривился:

-Знаете, что случается с ключами? Они поворачиваются. И открывают двери, которые лучше было бы оставить закрытыми.

-Но и запертая дверь - это путь в никуда, - философски бросил Белов. - Мы либо поймём устройство реальности, либо станем её жертвами.

Максим замолчал. У него было ощущение, будто под капсулой уже начинает гудеть не двигатель, а сама Земля. И чем ближе они к поверхности, тем громче гул.

Суборбитальный челнок входил в нижние слои атмосферы, обшивка окутывалась пламенем. Сквозь иллюминаторы пробивался багровый свет, рассекаемый турбулентным потоком. Шум становился плотным, как гудение гигантского сердца.

-Переходный слой, - сообщил Тревор. - Через три минуты - маневровая коррекция и снижение на гравимагнитном буфере.

Максим смотрел вниз. Континент напоминал шрам на теле планеты: серо-чёрные массивы голой земли, местами ржавые пятна железных отложений, где-то полупрозрачные пятна новых озёр и ленты рек с зеленью по берегам. Ни намёка на ледяной купол прошлого. Лишь обнажённые ребра материка.

-Я правильно понял, - сказал он вслух, - это уже не Антарктида. Это её труп.

-Скорее мутация, - поправил Белов. - Тело адаптировалось. Под толщей льда миллионы лет спал биом и вот он вышел наружу.

-А с ним и то, что должно было остаться под ним, - вставил Шиф.

-Обелиск был подо льдом? Последние лет сколько? Триста?

-Четыре, пока его не раскопали на одной безымянной планете, где артефакт схоронили Суверенные Колонии, и не перевезли сюда. Сейчас он находится внутри горного массива, на глубине почти пять километров. Лед не тронул его. Вокруг даже была аномально устойчивая температура: −3,71 градуса по Цельсию. Стабильность на грани физического парадокса, - Белов не скрывал восхищения.

-Что-то вроде камеры хранения? - уточнил Максим.

-Возможно. Но скорее… саркофага. Или антенны, пассивной, до тех пор, пока её не активировали.

Максим отвернулся от иллюминатора.

-Скажите честно, зачем я вам в данном случае? Почему не использовать обычных подопытных?

Шиф посмотрел ему в глаза.

-Потому что ты не срабатываешь как приёмник. Сигнал идёт, но ты не входишь в резонанс. Для Маркера ты - биологическая глухота. Но при этом ты не блокируешь обратную передачу. Через тебя можно... слушать. И, может быть, говорить. Этот принцип работает с фрагментом, значит должен работать и с целым артефактом.

-То есть я не антенна. Я зеркало.

-Или шумоподавляющий фильтр, - вмешался Белов. - Именно поэтому и был одобрен проект "Контакт-цельный", несмотря на риски. Если контактировать с фрагментом ты можешь без серьёзных последствий, возможно, целый Обелиск даст больше. Сложнее структура - больше данных. При том, что ты, не являешься носителем ''инициирующего'' генома.

-А если вы ошиблись? Если я просто долго заражаюсь? Или случится какая-нибудь непредвиденная хренотень.

-Тогда ты перед смертью сообщишь об этом, и мы запишем, - пошутил Тревор.

Максим хмыкнул:

-Отлично. А запись моя будет использоваться в учебных пособиях?

-Да. В разделе ''Что бывает, если игнорировать внутренний голос'', - бросил Шиф с сухой усмешкой.

Кабина содрогнулась. Аппарат вошёл в плотную атмосферу. Снаружи начали различаться тени плато и ледяных остатков. В небе странная радуга, вытянутая, неестественно тонкая, как шрам.

-Это что?

-Аномальная дисперсия, - отозвался Белов. - Когда Обелиск активен, его поле искривляет локальное пространство, включая спектр света. Оптические искажения - лишь одна из видимых граней.

-Красота. Звучит как приглашение войти в преисподнюю.

Аппарат сделал финальный маневр, и через несколько минут начал плавно снижаться. С высоты открывался вид на огромную чашу в земле - воронка шириной почти километр, окружённая бетонными стенами, над которыми возвышались башни и зенитные турели.

-Комплекс ''Омега''. Самая защищённая точка на планете, - сказал Шиф. –Наряду с несколькими правительственными убежищами.

-Только вот защищает она не нас от чего-то... а что-то от нас, - пробормотал Максим.

-Возможно, - тихо подтвердил Белов. - Мы ведь до конца не знаем, кто здесь сторож, а кто заключённый.

Кабина мягко приземлилась. Гул двигателей стих. Но в тишине чувствовалось давление. Как будто внизу... что-то слушало.

Лифт опускался медленно. Уровень за уровнем, он скользил по прозрачной шахте, пробитой в монолитной породе. Сначала были технические коридоры с ровным светом, потом зона карантинной безопасности и посты охраны, с двойными шлюзами и герметичными капсулами. Дальше - темнота.

Максим стоял, прислонившись к перилам, и смотрел вниз. Ниже был только мрак.

-Сколько уровней? - спросил он.

-Шестнадцать. Мы сейчас на восьмом. Сектор ''Эта'', биолаборатории и сейсмоконтроль. Ниже - хранилище артефакта, три изолированных яруса, - ответила доктор Анисса Рашид. Она присоединилась к ним сразу после посадки. Под глазами - следы бессонных ночей, голос ровный, но утомлённый.

-Вокруг хранилища восемь метров амортизирующего сплава, пять уровней Пси-решётки, два слоя магнитного экрана. Там безопасно, - добавил Белов. И тут же, будто почувствовав иронию, сдержанно усмехнулся. - Ну… относительно.

Максим не ответил. Вместо этого его взгляд зацепился за боковую панель шахты. Там, в просвете между слоями стекла и камня, будто мигнул силуэт. Не тень, скорее, остаточное изображение, будто в полупрозрачной воде шевельнулось лицо.