Сорок третий 7 (СИ) - Земляной Андрей Борисович

К концу разговора название тоже почти сложилось. Одни говорили «зальтийский порядок», другие — «схема Таргор-Увира», авиация предпочитала «активное сопровождение колонн», сапёры называли всё проще: «сначала задушить всё». Начальник Генерального штаба оставил в протоколе сухую формулу: «новый порядок армейского входа на территорию с распавшимся управлением и активными вооружёнными центрами».

— Длинно, — сказал адмирал.

— Зато юристы не испугаются сразу, — ответил начальник штаба. — Пусть дочитают хотя бы до середины.

Итог он подвёл без торжественности.

— Первое. Зальтийский опыт признать успешным. Второе. Начать подготовку полноценного наставления по взаимодействию колонн, вооружённых воздухолётов, высотной разведки, штурмовой авиации, сапёров и егерей и после довести его до офицеров всех уровней под роспись. Третье. Прописать порядок открытия огня по городским точкам сопротивления: предупреждение, подтверждение, точечное подавление, подтверждение подавления. Четвёртое. Подготовить защиту командиров от последующих штатских претензий при соблюдении порядка применения силы. Пятое. Считать расходы честно, включая стоимость потерь. Шестое. Подготовить предложения по обучению командиров, наблюдателей и сапёрных групп первого удара.

Он посмотрел на собравшихся.

— И последнее. Никто здесь больше не произносит фразу «так не принято» как самостоятельный довод. Хотите возражать — говорите, почему не сработает. Если единственный довод в том, что мы раньше так не делали, можете сразу писать прошение об отставке. Королю сейчас нужны люди, которые умеют воевать завтра, а не красиво помнить вчера.

На этом разговор закончился.

Генералы и адмиралы расходились без обычного глухого недовольства после длинного штабного заседания. Одни продолжали спорить о прямой связи колонн с авиацией, другие требовали полные зальтийские сводки, третьи уже считали, какие части можно первыми отправить на переучивание. У дверей Риданс задержался рядом с адмиралом со шрамом.

— Всё-таки мальчишка опасный, — сказал он.

— Таргор-Увир?

— А кто ещё. Сегодня он показал, как брать страну без лишних согласований. Завтра половина молодых командиров решит, что так и надо.

Адмирал посмотрел на карту, которую ещё не сняли со стены.

— Если они при этом перестанут класть роты под пулемёты ради уважения к гражданским комитетам, я готов пережить куда более опасного мальчишку. А Таргор-Увир показался мне весьма дельным и знающим офицером.

Риданс помолчал, потом хмыкнул.

— Ты стал мягче.

— Нет. Просто я слишком часто писал письма семьям погибших. Это плохо влияет на любовь к старому порядку.

Зальтийскую операцию в приказах называли «вводом войск и восстановлением порядка на территории Зальтийской области», а в штабных разговорах говорили проще: взяли Зальту.

Слово «взяли» подходило лучше. За три недели шардальская армия заняла главные дороги, порты, перевалы, железнодорожные узлы, склады и административные центры. Вооружённые комитеты, ещё недавно объявлявшие себя народной властью, быстро обнаружили, что народная власть плохо держится против высотной разведки, сапёров на мостах, тяжёлых воздухолётов над колоннами и егерей, приходящих уже после того, как огневая точка переставала быть предметом спора.

Адмирал-губернатор герцог вон Зальт работал в главном штабе области без жалости к себе и к чужим нервам. Он, одетый в шардальский адмиральский мундир, принимал присяги, подписывал первые назначения, утверждал комендантов, выслушивал доклады ревизоров и возвращал документы на переделку с такими пометками, что молодые чиновники начинали понимать флотскую службу лучше, чем им хотелось. Ардор держал оперативную часть, пока Генеральный штаб постепенно возвращал управление к обычному порядку. К концу третьей недели стало ясно: область не стала мирной, но перестала быть расползающимся пожаром.

После этого король назначил награждение.

Не большой дворцовый праздник, или торжество для газет, и не новый повод заставить Ардора стоять под взглядами половины столицы. Награждали в Белом зале Военного министерства, где стены помнили старые кампании, а офицеры чувствовали себя лучше, чем придворные. Присутствовали Логрис, военный министр, начальник Генерального штаба, командиры соединений, Зендо Корвас, несколько адмиралов, представители авиационной службы и сапёров. Зальт тоже был там, уже не как изгнанный герцог, а как адмирал-губернатор области, за месяц время успевшей дать ему больше работы, чем прежняя деловая империя за год.

Ардор стоял перед королём в мундире полковника. После Зальты он выглядел здоровее, чем после госпиталя, но Хордан, если бы увидел его сейчас, всё равно нашёл бы повод для ругани. На лице у Ардора было то спокойное терпение, с каким он переносил любые церемонии, если понимал, что уйти нельзя.

Герольд зачитал приказ.

— За успешное планирование и проведение первого этапа Зальтийской операции, за создание нового порядка взаимодействия сухопутных колонн, авиации, егерских и сапёрных частей, за снижение потерь личного состава и обеспечение быстрого восстановления власти короны в ключевых районах Зальтийской области герцог Ардор Таргор-Увир награждался золотой нашивкой за руководство коронной кампанией и орденом «Серебряная Звезда Востока».

Золотую нашивку военный министр прикрепил к левому рукаву мундира. Небольшая, строгая, без лишней красоты, она говорила знающим людям больше, чем парадные ленты. Такие нашивки не давали за присутствие при штабе и красивую подпись под чужим планом. Они означали кампанию, в которой человек стоял во главе как командующий.

Орден король взял сам.

«Серебряная Звезда Востока» относилась к тем наградам, которые в армии уважали больше, чем в салонах. Штабной орден без лишней романтики: не за личную атаку, не за кровавый эпизод, не за красивый жест перед строем, а за работу головой, картой, связью, частями и временем. Его редко получали молодые офицеры, ещё реже — люди, которые формально пока продолжали учиться в Академии.

Логрис прикрепил орден к мундиру и на мгновение задержал руку.

— Поздравляю, герцог.

— Служу Шардалу, Ваше Величество.

Король посмотрел на него чуть дольше обычного.

— Вот именно.

Слова прозвучали спокойно, но начальник Генерального штаба, стоявший рядом, уловил в них не только поздравление. Логрис смотрел на Ардора не как на полковника, удачно проведшего операцию. Он смотрел на человека, которому уже становилось тесно в обычной военной клетке.

После награждения состоялся короткий приём для офицеров. Ардор успел принять поздравления, выслушать несколько сухих комплиментов от генералов, получить от Зальта негромкое «горжусь тобой, сынок» и выдержать взгляд Зендо Корваса, в котором командующий егерями уже явно считал не прошлые заслуги, а будущие возможности. Затем Логрис дал знак начальнику протокола, и официальная часть закончилась.

Через час король вызвал Корваса в рабочий кабинет.

Зендо Корвас вошёл, оставив свиту за дверью. Высокий, сухой, с лицом человека, который не привык тратить слова на украшение мыслей, он поклонился и остался стоять, пока король не указал на кресло.

— Садитесь, генерал. Разговор не на пять минут.

Корвас сел.

На столе у Логриса лежала личная папка Ардора. Не вся, конечно, а лишь короткая выжимка. Полная папка давно перестала помещаться в одну обложку, разбухнув до полноценных пяти томов. Здесь были выписки из военных дел, решения по Академии, отчёты о Зальте, представления к наградам, заключения Генерального штаба и несколько пометок, сделанных рукой самого короля.

Логрис постучал пальцем по верхнему листу.

— Что мне с ним делать после Академии?

Корвас не стал уточнять, о ком речь.

— С Таргор-Увиром?

— С герцогом, полковником, зятем Зальта, мужем моей дочери, человеком, который за последние годы успел стать головной болью для Гиллара, Балларии, тайных орденов, пограничной службы, целителей и теперь ещё Генерального штаба. Да, с ним.