Но вот, по истечению нескольких секунд, с дальних участков лагеря сайнадов раздались ответные выстрелы. Я сразу же обрушил туда несколько валунов, мгновенно взорвавшихся каменной шрапнелью. Выстрелы сменились громогласными криками. Зацепил.
Земля, ушедшая из-под ног, оказалась для меня сущей неожиданностью. Я по пояс оказался в яме, стенки которой резко попытались сжаться. Едва успел направить в них магию, вызывая сбой чар и, из-за этого, взрыв.
Тело подбросило в воздух и приложило о выступающий из стены камень. Если бы не зачарованный комплект формы, то так легко я бы не отделался. Скрипнув зубами, я сдержал крик, а потом столь же резко упал вниз, прямо лицом о твёрдый пол.
Ощущая разбитые губы и нос, судорожно запустил руку в карман и зажал там антимагический амулет.
Вовремя! Десяток мелких камешков, полетевших в меня, испарились на подлёте, а сместив взгляд, я сумел заметить нескладную фигуру юнца, мельтешащую возле дальних палаток. Благо, заметил его не я один. В ту сторону уже бежало четверо «Полос», про каждого из которых я знал: есть антимагический амулет.
Меня же натурально спасла исписанная рунами форма, иначе взрыв, вызванный двумя разноплановыми потоками магии — каждая из которых требовала землю исполнить именно свой приказ — мог разорвать меня на части, как бедолаг попавших под гранаты.
Чья-то сильная рука схватила меня за шиворот, подняв на ноги.
— Фпафибо, — прогундел я, коснувшись лица. Непонятно, на месте зубы или нет. Я почти ничего не чувствовал — адреналин и внезапность. Весь «букет приятных ощущений» смогу оценить только через пару минут. Тц… и отвлечься на лечение нельзя, я на поле боя.
К счастью, я перестраховывался. Из противников оставался лишь стихийник, успевший окружить себя земляным куполом — чем спасся от взрыва, но не сумевший противостоять противникам с антимагией. От греха подальше колдуна прибили на месте. Ну, нам же меньше проблем.
Остальные противники из лагеря представляли собой или калек, или контуженных, что могли лишь мотать головой, пытаясь прийти к себя. «Полосы» оглушили тех, кто выглядел более-менее вменяемо и не истекал кровью. Последних бы всё равно не донесли, да и пленников хватало.
Я выпил заранее взятого зелья, отчего немного пришёл в себя, хоть тело продолжало явственно намекать о получении лечения. Но сейчас было не до него. Особенно не до него стало в момент, когда с потолка начали скатываться мелкие камешки, понемногу увеличивая скорость и объём…
Обратный путь прошёл гораздо быстрее, чем в саму пещеру. Мы бежали так, словно сзади телепортировалась вся армия Дэсарандеса с ним самим во главе. Грайс едва успел напомнить о взрывчатке на лестнице, которую мы, с дикими матами, перепрыгивали, не рискуя остановиться хоть на миг. У меня что-то хрустнуло в ноге. У Сэдрина тоже. Кто-то попытался перекувыркнуться и сломал ключицу. Ещё и тела сайнадцев, которых мы тащили!..
Последние метры пути, под звуки рушащегося потолка, делали на морально-волевых. Или правильнее будет «болевых»? Нога даровала столько боли, что лишь сила воли, до крови сжатые зубы и непонятно откуда взявшееся упорство заставляли ломиться вперёд, то и дело спотыкаясь о мелкие неровности пола.
Буквально выпрыгнув из дыры, коей начала казаться высокая пещера, я дал волю чувствам, завыв, как раненый пёс. Боль была столь бешеной, что хотелось отрубить себе ногу, но я лишь до крови закусил кулак, механически раскачиваясь вперёд-назад, словно маятник. Часть «Полос» действовала в схожем ключе.
Понадобилось долгих десять минут, прежде чем разум кое-как вернулся в голову. Скорее всего — результат ранее принятого зелья, усиливающего регенерацию и восстанавливающего выносливость. Это позволило мне вытащить изо рта прокушенную ладонь, от которой я едва не откусил кусок, и сплюнуть кровь, стекающую на воротник и рубашку.
Стянув сапог, обнаружил, что лодыжка почернела от чудовищной травмы, которая, скорее всего, поначалу представляла собой простой вывих, но активное пользование и бег дали о себе знать… Сосредоточиться на нужных образах и эмоциях было не легко, особенно когда вокруг столько отвлекающих факторов! Земля периодически тряслась — последствия обвала; вокруг то и дело стонали, ругались и кричали «Полосы», а тело болело так, что казалось на грани смерти.
Медицинские чары сонара показали, что дюжина мелких косточек в лодыжке перестала существовать. Они сместились из-за сильного вывиха, а потом, так как я оказался вынужден не только снизить, но ещё и усилить на них нагрузку, вынужденно потрескались и порезали тонкие мышцы, нервы и сосуды. Фактически обратились в фарш и осколки костей. Вот почему оно всё почернело — под кожей выступила венозная тёмная кровь.
Лечение на скорую руку — не то, что нужно, но то, что я мог себе позволить. Далее приступил к другим, благо, что серьёзных ран ни у кого не оказалось. Жаль правда, что из пленников вытащили не всех — кое-кого бросили, когда потолок начал падать на голову.
Обратно в Монхарб вернулись к полудню. Пришлось задержаться и провести лечение абсолютно всем, прежде чем полноценно, а не на скорую руку, заниматься самим собой. За это время пленникам провели быстрый допрос, безжалостно ломая пальцы и выворачивая суставы.
Забавно, как некоторые думают, будто бы сумеют удержать язык за зубами во время пытки. Никто не может. Вопрос лишь в приложенных усилиях. Удар по лицу не равен вырванному ногтю. Колено в живот — не равно снятой коже.
Здесь собрались опытные и успевшие ожесточиться люди. Те, которые совершенно не горели желанием ввязываться в ещё одну войну сразу после первой. И я их полностью поддерживал.
В городе я, подавив желание упасть в кровать хотя бы на пару часов, направился к Маутнеру. Вначале к нему, а потом, видимо совместно с ним, уже к Логвуду. Вопрос наступления Сайнадского царства слишком серьёзен, чтобы его игнорировать или собирать дополнительную информацию. Нет у нас такой возможности, а вот доступ к высшей власти как раз-таки имелся.
Тяжёлое бремя каким-то чудесным образом облегчает коммуникации, позволяя куда проще добиваться внимания власть имущих, к которым, в иной момент времени, невозможно пробиться.
— Капитан, — застал я Маутнера в кабинете, где он с красными глазами рассматривал донесения. — У нас проблемы.
Однако он был не один. Вместе с ним находились несколько смуглокожих юношей и девушек. Маги?
Пристальный взгляд показал серьёзные лица и отсутствие наивности. Кем бы они не являлись, но один вид демонстрировал отличия от моих учеников. Даже сегодняшние события, как по мне, не изменят настроя Фолторна и Бранкеса. Во всяком случае не сразу.
— Кочевники из Сизиана, — капитан кивнул юнцов. — Клан Серых Ворон, почти на три сотни человек. Бежали от имперской армии, которая вошла в пустыню. Не желали поддерживать ни наместника, ни лафтетаров. И раз уж мы освободили Монхарб, то они пришли к нам.
— А почему тут только… маги? — с толикой неуверенности поинтересовался я.
— С Торконом, вождём клана, я уже пообщался, — заявил Маутнер. — Как и со старейшинами. Теперь настала их пора.
— Мне нужно поговорить наедине, — нахмурился я.
Капитан кивнул на дверь. Волшебники понятливо и молчаливо поднялись на ноги, быстро покинув кабинет.
— Очень перспективные, — мужчина сложил руки в замóк. — Ходят слухи, что пустынные чародеи владеют «онто'сибаро», так называемой второй жизнью.
— О чём ты? — подался я вперёд.
— Говорят, что после смерти такой маг… — он замялся, словно поднял неприятную тему, — душа такого мага не уходит к богам, потому что они не поклоняются им. Клан поклоняется предкам, которые, по легенде, обращаются вóронами после смерти. И когда умирает волшебник, его душу подхватывают птицы, даруя возрождение в новом теле.
— Мне Логвуд что-то такое рассказывал, — пожал я плечами. — Что есть легенда, будто бы за душами выдающихся людей, после смерти, приходит вóрон и уносит на небеса. Ещё я натыкался на такие истории в старых книгах, которые передал Лонис из Магбура. Дескать, новорождённый ребёнок может стать сосудом для души, которая не покинула этот мир.
