Глава 12. Письма и карты
Notre jour viendra.
Наш день придёт.
Мадлен вернулась в свои покои, когда за окном начало светать. Уставшая, опустошённая, она рухнула на постель прямо в одежде. В груди заныло. Тревога не давала сомкнуть глаз. Спустя час в дверь комнаты тихо постучали, и в покои осторожно заглянула Сесиль.
– Мадемуазель, вы уже проснулись? – тихо спросила она.
– Я всё никак не могу заснуть, – призналась Мадлен и поинтересовалась: – Что-то случилось?
– Да, мадемуазель. Там у ворот замка стоит женщина, гвардейцы не пускают её, принимая за нищенку. Но она твердит, что должна передать письмо для Мадлен Бланкар.
Фрейлина удивилась. Поднявшись, она незамедлительно поспешила к воротам Лувра. Там, как и говорила Сесиль, упрашивая стражу пустить её во дворец, стояла седая невысокая женщина средних лет.
– Мне нужно увидеть мадемуазель Бланкар, прошу, всего пара минут, – умоляла она гвардейцев.
Подойдя к ней, фрейлина произнесла:
– Мадлен Бланкар – это я.
Женщина, не веря своим глазам, широко раскрыла заплаканные глаза.
– Это действительно вы?
– Да, зачем вы искали встречи со мной? – спросила девушка.
– Вы не знаете меня, мадемуазель, – заговорила женщина, – но моя дочь служила у вас камеристкой.
– Вы мать Розетты? – догадалась Мадлен.
Всхлипнув при упоминании имени дочери, женщина кивнула.
– Да. Прошу прощения, мадемуазель, но я должна выполнить последнюю волю моей несчастной Розетты.
Женщина запустила руку в карман передника и вытащила оттуда кусок пергамента.
– Я нашла это письмо в вещах дочери, она написала его для вас, но передать так и не смогла. Прошу, возьмите его.
С удивлением фрейлина приняла из рук женщины потрёпанную бумагу. О чём-то задумавшись, девушка вдруг нащупала в мешочке на поясе золотую брошь Маргариты. Достав украшение, фрейлина протянула его матери, потерявшей своего ребенка.
– Эта вещь тоже принадлежала Розетте. Возьмите, за неё можно выручить большие деньги. Думаю, этого хватит, чтобы выкупить ваш дом.
Женщина взяла золотую брошь и, пока она не начала расспрашивать фрейлину о том, откуда у служанки королевское украшение, Мадлен поспешила вернуться на территорию замка.
Остановившись под кроной пышного дерева, девушка развернула письмо Розетты и прочла:
Мадемуазель Бланкар, помня вашу доброту, хочу покаяться перед Вами. Яд в Вашу воду был опущен моей рукой. Причиной тому стали мои малодушие и страх. Я польстилась обещанной наградой и взяла на себя страшный грех. Но судьба уже наказывает меня за мои деяния. Сегодня ночью я покину Париж и отправлюсь так далеко, как смогу, чтобы всю оставшуюся жизнь посвятить искуплению своего греха. Напоследок, дабы принести вам хоть какую-нибудь пользу, скажу: бегите из Лувра, бегите из Парижа. Мне собственными ушами довелось услышать, что Генрих де Гиз готовит нападение на столицу. Он состоит в тесной переписке с сестрой нашего короля. Вы сможете обнаружить тайник, куда подкупленные ими слуги тайно доставляют письма для обмена. Он находится в старом дереве, что растёт в саду у королевской часовни. Если подгадаете момент, сможете перехватить их письма. Надеюсь, это убережёт Вас от возможных бед.
Записка кончалась подписью:
Умоляющая о прощении, Розетта.
Мадлен свернула письмо, и по её бледному уставшему лицу скатилась слеза.
«Она написала это послание, не зная, что вскоре встретит свою смерть. Розетта, я прощаю тебя, – мысленно обратилась девушка к своей камеристке, – надеюсь, твоя душа обретёт покой».
Не теряя времени, фрейлина свернула в королевский сад и направилась к часовне, о которой писала Розетта. Дойдя до указанного в письме места, Мадлен осмотрелась. «Здесь много деревьев. И в каком из них искать тайник?» Тяжело вздохнув, фрейлина начала обходить одно дерево за другим, внимательно осматривая их стволы. Минута… две… три… Спустя четверть часа девушка наткнулась на дупло, что располагалось в стволе старого клёна. Чуть привстав на носочки, фрейлина запустила руку в древесную расщелину и, о чудо, вытащила оттуда скрученный пергамент.
«Это не может быть совпадением. Наверняка это часть тайной переписки Маргариты и де Гиза».
Боясь быть замеченной, девушка, озираясь по сторонам, торопливо развернула пергамент. Покрутив его, поняла: «Это карта Парижа. А поверх неё чернилами нанесены различные обозначения: стрелки, крестики».
Расправив карту, фрейлина заметила, что на обратной стороне пергамента написано послание. Удобно развернув его, девушка прочитала:
Моя драгоценная Маргарита, я рад принести тебе благие известия. Испанский монарх через своего посла при французском дворе передал мне 300 тысяч экю. А также отдал под моё командование шесть тысяч испанских солдат. Этого, моя любовь, вполне достаточно, чтобы начать наступление на Париж. Чтобы застать Генриха и его гвардию врасплох, я планирую двинуться на столицу в ближайшие дни. Тебе, отрада моего сердца, будет лучше накануне покинуть Париж. Но если что-то пойдет не так, посылаю тебе карту с планом нашего наступления. Втайне от короля мои люди провели подготовку среди горожан. Те, кто считает себя истинными католиками, готовы биться на нашей стороне. Поэтому будь осторожна, выбираясь из столицы, выбирай самые безопасные маршруты. Верю и надеюсь, что совсем скоро ты окажешься в моих объятиях.
Навеки твой, Генрих де Гиз.
Дочитав письмо, фрейлина чуть не выпустила его из рук. «Месье Ортега передал де Гизу средства для нападения на Париж? Боже, какая подлость… Да, он подданный Испании и обязан выполнять поручения своего короля. Но получается, что он не моргнув глазом подставил под удар тех, кому каждый день улыбается и пожимает руку. Мерзавец».
Крутя в руках послание де Гиза, девушка размышляла, что ей делать с этими бумагами. Сосредоточившись, она не заметила, как позади неё выросла высокая фигура.
– Уже прочли? – спросил мужской приятный голос.
Подпрыгнув от неожиданности, фрейлина обернулась. За её спиной стоял Алехандро.
Мадлен испуганно спрятала бумаги за спину, но было уже поздно. Испанский посол знал, что фрейлина перехватила письмо, не предназначавшееся для её глаз.
– Не подходите, – предупредила девушка.
Алехандро, самодовольно ухмыльнувшись, вскинул бровь.
– Что такое, Мадлен, вы боитесь меня? – спрашивая, он нарочно сделал несколько шагов ей навстречу.
– Что вы задумали? Убьёте меня, чтобы я никому не проболталась об этих бумагах?
– Мадлен, Мадлен, – покачал головой Алехандро, – разве я похож на убийцу? Я не разбойник, я дипломат. И все проблемы решаю переговорами. Будьте добры, отдайте мне письмо.
– Нет, вы его не получите, – нахмурив брови, произнесла Мадлен.
– Хорошо, тогда объясните, для чего вам эти бумаги?
– Их следует передать королю. Он должен знать, что затеял де Гиз.
– Эти бумаги уже ничем не помогут его величеству, лишь могут наделать много шума. Это навредит многим людям.
– Вам, например? Узнав, что вы предали Францию, Генрих немедленно вас казнит!
– У короля Генриха нет такой власти. Я подданный испанской короны, и лишь король Филипп Второй может решать мою судьбу, – хитро улыбнулся Алехандро.
«В его глазах нет ни капли раскаяния», – заметила девушка и, не выдержав, громко заявила:
– Вы негодяй, месье Ортега! Франция стала для вас вторым домом, а вы делаете всё, чтобы навредить ей!
Улыбка покинула лицо Алехандро, уступив место снисходительной усмешке.
– Милая мадемуазель Бланкар, политика – дело сложное. В ней нет злодеев и героев. Каждый лишь играет отведённую ему роль. Возможно, в ваших глазах я выгляжу предателем. В глазах же своего короля я верный подданный.
