— Всё, что скажешь, — повторила она и улыбнулась. — Кстати, почему ты не говорил, что настолько силён?
— Потому что меньше знаешь — крепче спишь.
— Ну-у, — толкнула она меня в бок.
— Говорил вообще-то. Да и не первый день работаем вместе. Просто стадо чудовищ раньше не попадалось.
— Слушай… ты совсем что-то бледен. Ноги заплетаются… — спросила она с тревогой.
— Не удивительно. Я потратил достаточно много сил.
Подъём наверх в теплицу отнял последние силы. Я дополз до кровати и на некоторое время вырубился, а когда проснулся, увидел озабоченное лицо Тани перед собой.
Уже было утро. Я просыпался… в реальности надо полагать. Мы снова были в заснеженной теплице, где зимовали растения, прячась от белых хлопьев под стеклянным навесом.
Из-за упавшего на крышу снега здесь было темно, но свет всё равно проникал через окна. Как и морозный воздух, с которым усиленно боролись обогреватели. Я был укрыт двумя пледами, а Таня сидела рядом.
— Сколько я спал?
— Может, минут десять как я сама проснулась. Как самочувствие?
Я посмотрел по сторонам. Взгляд упал на растения. Листья шевелились, и похоже я мог детально рассмотреть каждый из них. Затем перевёл взгляд на банку краски, которая сейчас служила горшком для крупного фикуса. Силуэт маляра с кисточкой танцевал замысловатый шаманский танец, а само ведро… точно знаю что его притащили с мусорки, куда его выкинул мужик за два дома отсюда, когда закончил ремонт, а потом…
Так…
— Не очень. Наверное, я пойду к себе. Ближайшие дни я овощ.
— Что? Никуда ты не пойдёшь!
— От меня сейчас почти никакого проку для тебя.
— О чём ты вообще? Я хочу тебе помочь, Полярис.
— Не люблю, когда меня видят в момент слабости, — криво улыбнулся я. — До своей квартиры мне хватил сил дойти.
— Никуда ты не пойдёшь! — повторила она. — Я помню, ты описывал мне это состояние. Ты ведь просто зависаешь и не можешь контролировать внимание. Слишком погружаешься во всё подряд.
— Да, фокусировка… я слишком погружаюсь в любой процесс и перестаю осознавать реальность. Вот, парочка у тебя на обложке книги сейчас у меня целуется. Растения шевелятся будто в джунглях. Я против воли вижу историю предметов. А во время концентрации на еде я вообще теряюсь. Могу час жевать кусок хлеба. В общем, так себе зрелище.
— То есть технически тебе ничего не угрожает?
— Ещё могут предметы самовоспламеняться. Я много колдовал под акцессией. Чтобы ничего не спалить нужны свечи. Как у Руты, помнишь?
— Угу, всё сделаю. Даже не надейся, что я брошу тебя в такой момент, Полярис. Ты всегда можешь рассчитывать на меня.
29. Интриги и заговоры
Такого паршивого отката у меня ещё не было.
Мысли уходили в свободное плаванье куда попало, и большинство из них были окрашены негативом. Почему так, я тогда не понимал, и первая по настоящему неприятная обратная сторона силы накатила на меня впервые тогда.
Концентрация уходила на самые мрачные сценарии развития событий. Усилием воли я переключал внимание на что-то другое, но мысли быстро скатывались снова в мрачняк.
В какой-то момент я всерьёз думал, что я наглотался каких-то таблеток и Город мне просто приснился, а вокруг всё такой же беспросветный мрак нулевого мира.
Таня по большей части старалась не мешать. Приносила какую-то еду. А я старался сильно её не беспокоить и всеми силами пытался отвлечься. Порой это удавалось, и на какое-то время я забывал о себе, погрузившись в аниме в которое превращались стены вокруг.
Было немного неуютно, что я её напрягаю своим присутствием в полубессознательном состоянии. Впрочем, я просто смотрел в одну точку, да отсыпался.
Время тянулось медленно, дни шли, я переосознал кусочки прошлого, вперемешку из нулевого мира и этого эхо. И неизменно приходил к мысли, что долго так продолжаться не может.
— Однажды такие откаты сведут меня с ума. Я просто перестану различать память и реальный мир, — вдруг сказал я на третий день.
Таня на меня посмотрела с серьёзным беспокойством.
— Каждый маг рано или поздно растворяется в своей стихии. Есть такая поговорка на высоком эхо. Но я поищу информацию. Возможно подобные откаты уже бывали. Ты знаешь архетип фокусировки?
— Сейчас не вспомню… — растерянно проговорил я.
На утро четвёртого дня я уже нормально осознавал реальность. Но одной только потерей времени в омуте мрачных мыслей, переносивших в тёмные миры, дело не ограничилось.
В левом глазу теперь были две параллельные линии, говорившие о том что у меня теперь должок перед хаосом.
Наш выход из отката мы отметили запечёной картошкой и салатом, а затем большим кувшином какао.
— Меня попустило уже вчера, — сообщила Таня.
— А что было с тобой? — мне стало совестно, я даже не знал, что ей тоже досталось откатом акцессии.
— Единственный способ метанием пробить воду и попасть в ядро — большая физическая сила. Так что у меня болели мышцы, будто я до потери сознания занималась в тренажёрном зале без сна и отдыха.
— Не худший вариант.
— Согласна, — кивнула Тень. — Но я когда покупала свечи, зашла и за кремом для мышц. Вот, растиралась пару дней. Сегодня отмокала в ванной. Вроде как тоже должно помочь, расслабить тело.
— Тут наверное массаж бы помог, — улыбнулся я.
Девушка покраснела и растянулась в смущённой улыбке.
Вот примерное расписание на сегодняшний день начало складываться.
Но к сожалению, их пришлось немного отодвинуть.
В дверь постучали.
Мы напряглись. Видеть Литавра я был сейчас категорически не готов.
Таня спряталась под одеялом, а я направился ко входной двери.
— Полярник! Привет! Слава Мару ты живой! — произнёс Полоскун. — Где пропал?
— Ты бы хоть позвонил, — мрачно сказал я. — Или написал, ещё лучше.
— Так я звонил! И писал! Ты на пары вообще забил, да?
— Какие пары, два года до конца света…
— У тебя с посещаемостью совсем всё плохо. Не отчисляют только из жалости, но разговоры ходят.
— Ты что, мой классный руководитель?
— Нет, новый староста группы! — строго сказал Полоскун. А затем вдруг улыбнулся. — А теперь рассказывай, что ещё интересного ты откопал, что забыл обо всём остальном мире?
— Да так, бегаю за одним безумцем…
— Расскажи! — загорелся он.
Я обречённо выдохнул.
— Ладно, не будем стоять на пороге. Будешь какао?
— Ага. Ой, а я вам вечер не порчу? Смотрю, свечи по всей теплице… у вас свидание чтоль?
— Нет, это чтобы я дом не спалил… долгая история.
— Мне уже нравится! — воскликнул он.
— Ну раз нравится, то давай сперва купим пиццы, что-ли. А то у нас давно никто в магазин не ходил и совсем ничего не осталось.
Я протянул деньги и друг довольно ответил.
— Идёт. Но с тебя история.
Таня сразу начала наводить уют в нашем уголке теплицы. А я отправился на кухню. Пицца неподалёку была средненькой, хоть и со своей изюминкой — насыщенным ароматом дыма. Но её можно было улучшить по принципу той пиццерии, которую мне показала Саша.
Растопить немного сливочного масла, влить в свежевыдавленный чеснок. Хорошенько перемешать, и вот любая пицца будет походить на тот деликатес из кафе.
Когда мы вернулись к двери, стук раздался вновь. Стены в теплице были скорее условными, так что при желании сюда мог проникнуть даже ребёнок, задайся он такой целью. Через окна я увидел силуэт Маруславы.
Вовремя она.
Волшебница замерла с протянутой рукой для стука.
— Привет, Маруслава, — поднял я руку в кулаке, имитируя её жест.
Она чуть рассмеялась.
— Йоу! — подхватил шутку Полоскун.
— Нужно больше пиццы, — сказал я. — Можете пройтись вместе. Потом всё расскажем. Или ты по делу?
— Я чувствую себя иждивенкой без работы. Хотела спросить, может нужна ещё какая помощь, а то после празднования Нового Года от тебя ни слуху ни духу. Даже звонить перестал. Невольно подумала, жив ли ты, или решил меня кинуть?
