— И что, будем теперь конфедератов в армию обучать? — задумчиво спросил заглянувший ко мне Лосьев, когда Фицбург Ли и взбешенная чем-то Казуэ вышли на улицу. — Может, все же только в нестроевые части? Или хотя бы в полицейские силы? Чтобы навести порядок подальше от линии фронта, их как раз и хватит.
— Звучит разумно, — кивнул я, невольно вспоминая все те случаи, когда армии вторжения именно так и поступали. — Однако сделать так — будет равнозначно признанию, что мы боимся. Да и нельзя нам разделяться. Мало того, что наши и местные всегда будут помнить, что мы разные, так мы и тех, кто за нами пойдет, таким решением против всего старого общества поставим. Нет, будем действовать как решили изначально. Обучаем, добровольцев берем в основные силы да по старым ротам и взводам раскидываем. Пусть вместе тянут лямку да запоминают, что кровь и пот у нас общие.
— Мало пойдет людей.
— А они нам сейчас больше на заводах пригодятся. А на поле боя… Пока и так справимся.
Лосьев вздохнул, бросил взгляд на карту, где были отмечены так и не взятые из-за нехватки людей шахты, но спорить дальше не стал… И я не стал. Недооценивают еще в это время силу идей, не понимают, что, если правильно объяснить, люди и сами могут сражаться за свое будущее. Если правильно объяснить… Я бросил взгляд на часы — времени было не очень много, но мы еще успевали.
— Чернов! — я высунулся в окно, где мой главный связист готовил оборудование для новой станции. — Сколько тебе еще надо?
— Час! Сейчас прикину, ничего ли не упустил, а наш поезд как раз догрузят.
Вообще, до Сакраменто можно было бы и на броневиках скататься, но запас моторов карман не тянет, так что, если где-то можно поездом, на нем и будем ездить. Еще разок проверив все местные дела — передал шифровку Огинскому, перечитал доклады Иноуэ и Хасэгавы — я закинул в чехол парадную форму и поспешил на вокзал. Сегодня нас будут ждать великие дела.
Напоследок еще раз взглянул на часы. Кстати, а ведь почти самое время. Я подошел к приемнику и, покрутив регулятор громкости, включил передачи станции из Энсенады, где довольный, поднабравший басовитых ноток голос Гумилева уверенно рекламировал новинку.
— Сегодня ночью! Впервые в мире! Интервью в прямом эфире! Дочь президента САСШ Теодора Рузвельта, как ее называют журналисты светской хроники, принцесса Алиса — с одной стороны. И генерал Новой Конфедерации, человек, за неделю захвативший крупнейшие города Тихоокеанского побережья, Вячеслав Григорьевич Макаров. Не экономьте уголь, бензин и керосин, не выключайте ваши приемники. Ждите! Впервые в истории!
Учитывая, что до разговора дело дойдет, дай бог, часа через четыре, возможно, и слишком рано мы все объявили. С другой стороны, правильно товарищ Гумилев вещает: впервые в мире мы устроим такое шоу, так что подождут. Я улыбнулся и, выключив приемник, поспешил на улицу. Машина и поезд до Сакраменто уже меня ждали.
* * *
Элис с обеда следила, как вокруг соседнего дома начали суетиться люди. Сначала размотали несколько сотен метров кабеля по дому, потом зачем-то принялись носить внутрь плиты известняка и ковры. А после и вовсе на специальных крючьях-кошках полезли на привезенную, наверно, еще прадедом местного хозяина секвойю. Обычно такие высокие, под 50 метров, росли только у побережья или на склонах Сьерры-Невады, но вот кто-то и сюда прикупил, и теперь русские готовили дерево к каким-то своим темным делишкам.
— Пробовали ретранслировать сигнал?
— Пробовали! Даже с четырьмя последовательными генераторами мощности не хватает.
— И что тогда решили делать?
— На ближайшие штаты сами будем вещать. А на все остальные Энсенада запись сделает и сама в эфир отправит.
Непонятные технические разговоры на языке, который она еще и еле понимала, не особо прояснили ситуацию. А когда к Элис прислали служанку, чтобы помочь переодеться и привести себя в порядок, девушка окончательно перестала понимать, что тут происходит. Вернее, очевидно было, что русские готовятся к какому-то важному событию. Учитывая ее участие, это могли быть только переговоры. Но что значило все остальное?
Ответов не было. Тем не менее, девушка по давней привычке взяла себя в руки. Некоторые глупые люди называли ее безбашенной, вот только если бы она не умела останавливаться, то давно бы закончила либо в канаве, либо в самом грязном пригороде Нью-Йорка, слушая бесконечные рассказы о сломанной карьере ее отца. Но она ни разу не переступила черту, и все ее выступления так или иначе были на пользу семьи. Вот и сейчас Элис не сомневалась, что сможет переиграть глуповатых русских, что бы те ни задумали.
Как раз в этом году она ездила в Азию и поняла, что мужчины — и свои, и чужие — не так уж сильно отличаются. Хорошее платье всегда направит разговор в нужную сторону. Для начала… Она подобрала корсет из китового уса: обычно она носила полегче, чтобы сохранить легкость движений, но сегодня можно сделать и небольшую уступку в пользу осиной талии. Платье из Парижа от «Ворт», силуэт — песочные часы. Раз уж она разыгрывает образ сказочной принцессы, то все должно работать на одну цель.
Осмотрела себя в зеркало — все было идеально…
Кроме Макарова! Этот подлец как будто совершенно не спешил и прибыл только под самый вечер, когда Элис уже почти сдалась и готова была избавиться и от платья, и от прически. Пришел, как ни в чем не бывало поздоровался и без лишних слов пригласил в то самое соседнее здание. Очень хотелось послать его или хотя бы забросать вопросами, но Элис, чтобы сохранить остатки достоинства, держалась и молча делала вид, что ничего необычного не происходит.
Тем более, решила она, внутри и так все станет понятно.
Не стало! Странное помещение с тремя креслами оказалось выложено белыми плитами, а поверх натянуты ковры — очень странный дизайн, с которыми девушка никогда не сталкивалась раньше. А еще всюду были провода и… Микрофоны! Вот их Элис узнала, хотя вопросов от этого меньше и не стало.
— Ваши кресла, — навстречу девушке и генералу подскочил какой-то обильно потеющий мужчина. Почему-то в обычном гражданском платье, и его акцент… Его как будто совсем не было, и лицо казалось знакомым.
Элис невольно вспомнила главную сказку Клайва Льюиса. А ведь она смеялась, когда прикормленные журналисты окрестили ее принцессой Алисой. Никогда не думала, что ее жизнь может превратиться в плохую ее постановку. Но вот пришло время, и ей, несмотря на всю выдержку и привычки, так и хотелось выдать то, что отец обычно называет инцидентами… Впрочем, может, хватит сдерживаться? Вон, Макаров как на нее смотрит! Словно посмеивается про себя.
— Все чудесатее и чудесатее! — слова все-таки вырвались наружу, и девушка откинулась на спинку стула. Стало легче.
И пусть пока ход за ее противником, но она еще нанесет свой удар.
— Это правда, — закивал потный мужчина и неожиданно представился. — Губернатор Парди. Генерал попросил меня быть третьим в вашей беседе. Чтобы избежать неловкости, недопониманий и…
— А еще мне был нужен ведущий, — пояснил сам Макаров.
— Простите? — спросила Элис.
— Вы хотели поговорить? Я решил, что будет честно, если наш разговор услышит в прямом эфире сначала Америка, а потом и весь мир, — Макаров рассуждал так спокойно, словно то, что он собирался организовать, было ничего не значащей мелочью.
Но такие нюансы понимала даже Элис. Прямой эфир, который услышат Вашингтон, Петербург, Токио, Лондон, Берлин — это было что-то невероятное! Нет! Все эти города услышат не прямой эфир, а именно генерала и… Ее, Элис! В какие же неприятности она втравила себя на этот раз!
Захотелось запищать от страха, но девушка лишь мило улыбнулась.
— Звучит интересно.
— Вы очень храбрая леди, — неожиданно Макаров что-то почувствовал и кивнул Элис. Возможно, он был не такой уж и сволочью, как могло показаться на первый взгляд. — Тогда минутная готовность.
Нет, все-таки сволочь.
Элис изобразила улыбку, генерал сделал вид, что ничего не заметил: махнул рукой, и невидимый голос начал обратный отсчет.
