— Нет воды, — хмуро сообщила Маруслава. — Как долго это продлится?
— Понятия не имею. Это происходит впервые.
— Впервые? Совсем?
— Привыкай, Город удивлять любит, — ответила усталая Таня. — Кстати, у тебя часом не т опыта медсестры?
— Есть опыт алхимика. Пойдёт?
— Сейчас буду обклеивать его пластырями, но надо наверное укол ещё сделать. Он вроде как чудеса творит.
— Ещё раны бы промыть той водой из источника, — задумалась Маруслава. — Потом всё остальное. Хотя ксенобиология никогда не была моим любимым предметом…
Началась долгая страшная ночь. В воздухе будто висела угроза, а время — застыло на месте. Вскоре Таня и Маруслава узнали, что нет не только воды и электричества, но даже времени. Все часы окончательно встали, и мир вокруг замер. Только они вдвоём были живыми свидетелями происходившей вокруг аномалии.
Идти часы отказывались все. Даже таймер на телефоне стоял на нуле, будто завис. Оставалось только лежать и… смотреть в потолок. Маруслава достала из ящика Поляриса книги, пока не видела Таня, но та не стала ей препятствовать. Там было что-то про осознанные сновидения.
В окружении зажжёных свечей она сидела в обнимку с книгой и в этот момент вокруг будто весь мир исчезал. Таня изредка любила наблюдать за людьми и их реакциями. Зрелище читающей Маруславы Лакомчевой казалось ей чарующим. Воображение рисовало её в фентезийном доме где летающие хомячки носят ей чай от гигантского самовара, а она продолжает не отрываясь читать книги.
— Ты так любишь читать? — спросила Таня после того, как прошло неизвестное количество времени, показавшееся ей субъективно парой часов.
— В школе у меня было прозвище «буквоежка» и «книжная лакомка»… в честь какого-то персонажа. Ещё дразнили, что я знаю всё и без остановки читаю, — сказала она не отрываясь.
Таня тоже любила читать. Но не настолько всё же.
От нечего делать она занялась наведением уюта в теплице, подмела дорожки и сделала всё что можно было сделать в условиях дефицита воды. Затем ещё какое-то время смотрела с крыши домов на светящиеся туманы под чёрным беззвёздным небом. Несколько раз заходила к Полярису. Сама не заметила, как зачем-то надела его джинсовый плащ. Он давал ощущение спокойствия и защиты. Будто он совсем рядом и вот вот вернётся.
И он был рядом. Только смотрел в стену.
Полярис спустя несколько часов сна постепенно собрал себя и сел в медитацию. Она считала его вдох и выдох и поражалась тому, как медленно и глубоко он дышит.
Время…
Оно просто не шло.
Сутки, двое, трое… а может, ей только казалось, что прошло столько времени. Есть почему-то не хотелось, как и спать. Она прогуливалась по теплице, иногда перебрасываясь парой слов с Маруславой. Она читала уже третью книгу. Илим может, четвёртую. Она сбилась со счёта очень быстро. Но по ней можно было хоть как-то отмерять ход времени в черноте.
Так было долго. До тех пор, пока она наконец не уснула. Укрывшись чёрным джинсовым плащом и положив голову на колени медитирующего Поляриса.
Отключилась. Всего на миг. Как ей тогда показалось. Но когда открыла глаза, чёрное наваждение уже ушло, будто его никогда и не было.
— Доброе утро, Тенька, — послышался мягкий голос её шамана. А за его спиной из-за стеклянных стен теплицы был виден любимый Город с утренним солнцем, запахом свежести и шумом людей, по которым она так соскучилась.
1. День победителей
Новый день встретил меня спокойствием. Когда все внутренние демоны наконец ослабли, а откат воспринимался как лёгкое шевеление картин и склонность к залипанию на мыслях и образах.
Тело ломило. Повышение физической силы на столь долгий период тоже не прошло даром. Мышцы болели так, что руки дрожали.
Рядом была Таня. Она лежала у меня на коленях, но будто почувствовала, что я очнулся. Похоже, я заснул в медитации. Ну и хорошо. Интересно, сколько дней я провёл так?
— Доброе утро, Тенька, — произнёс я и провёл рукой по тёмным волосам.
Она улыбнулась. Как-то так солнечно и радостно, что и мне на душе стало тепло и уютно. Ярко светило утреннее солнце. Пахло свежестью и чистотой.
— Как ты?
— Уже прекрасно, — улыбнулся я и с усмешкой показал дрожащую руку. — Ну, почти.
— Ложись.
— Что? — не сразу понял я.
— Ложись на спину. От этого отлично помогает массаж.
— Спасибо. Ты какая-то странная. Что-то случилось, пока я был под откатом?
— Многое, и ничего.
— Где стиратель? — спохватился я.
— Когда я видела его в последний раз, он был в отключке. Его задело чем-то. Мы с Маруславой вкололи ему укол, промыли раны живой водой и обклеили регенеративными пластырями из той лаборатории. Если это ему не помогло, то… мы сделали что могли.
— Ничего, мы все сделали что могли, — я потрепал её по голове и девушка улыбнулась. — Не знаешь, чем закончилось на площади?
— Ты помнишь, что Мару пробудился?
— Нет…
— Он был в ярости. Потом всё заволокло туманом и… что-то случилось, наверное. Но я не знаю что. Время остановилось. Очень долго шла ночь.
— Я должен быть в таком состоянии дней пять, не больше.
— Значит, пять дней…
— Что с Маруславой?
— Читает книги. Её очередь сидеть у стирателя.
Затем мы замолчали и некоторое время я просто наслаждался массажем и приходил в себя. Затёкшие и измученные акцессией мышцы ныли, но стало легче. Спустя где-то час уже смог нормально встать.
Я потянулся, поправил шею и направился в основное помещение нашей теплицы.
— Что вы ели всё это время?
— Ничего, — пожала плечами Тень и сразу пояснила. — Нам и не хотелось. Наверное, часть аномалии.
— Хм. Что ещё?
— По всему городу был туман. Люди застыли. Было… очень страшно… если честно… меня уже отчаяние начало накрывать. Казалось, что я схожу с ума. Только звук твоего дыхания возвращал меня к жизни.
— Мы сами не знаем, что такое Город и как он работает, — я потрепал Таню по голове.
Лучше бы, конечно, больше не шатать неизвестный хрупкий механизм Города. Но в будущем может случиться всё что угодно.
Внутри горело множество свечей, рядом с которыми уткнувшись лицом в книгу, спала Маруслава. С дежурством над стирателем она задание провалила. Но вот сам стиратель чувствовал себя куда лучше, чем в воспоминаниях Тани.
Седые волосы с пробором почти по центру, слегка смещённым влево. Они были растрёпанными и спутанными и по длине до середины шеи. Лицо правильное, аристократичное. Кожа бледная. Тонкий ровный нос, тонкие губы и самая примечательная часть каждого стирателя — глаза…
С ними нашему новому подопечному не очень повезло — Правый глаз с чёрным зрачком был слегка прикрыт, будто парень был погружён в тягостные раздумья. Левый же широко смотрел на мир перед ним, сам зрачок был больше, а радужка — светло-серая, почти белая.
Такая себе гетерохромия, только не как в аниме, а скорее походившая на то, что один из глаз был искусственным.
Он поднял взгляд на нас, как только услышал шаги. Каждым глазом — отдельно, с совершенно разным выражением. Чёрный — с тоской, серый — с любопытством.
— Привет нашим новым соратникам! Добро пожаловать в… слушай, мы ведь ещё не придумали название нашей организации?
Таня пожала плечами и чуть улыбнулась.
Бывший стиратель посмотрел на Таню чёрным глазом, а серый принялся бегать с меня на неё и иногда на спящую в окружении свечей Маруславу.
— Ты помнишь, как тебя зовут? Можешь говорить?
Ответа не последовало. Только серый глаз продолжал бегать и, как мне показалось, зрачок в нём тоже то расширялся, то сужался.
— Смотрели, что у него за навык?
Таня покачала головой и направилась к Маруславе.
Стиратель отскочил от неё, будто боялся девушку, а серый глаз продолжал бегать и ловить всё происходящее вокруг.
Маруслава вздрогнула.
— М-м… — потянула она, с трудом раскрыла глаза и сразу же встрепенулась. — Утро⁈
