– Что значит – в каком‑то смысле? – несколько настойчивей, чем предусматривают правила приличия, поинтересовалась Лариса Адольфовна.
– Дело идёт к тому, что я в самое ближайшее время могу стать вашим соседом, – машинально заметил я, пребывая в своих мыслях.
– Позвольте, это каким же образом? – заволновался Янковский, явно беспокоясь о своём приятеле.
– Я убил Полуэктова…
Немая сцена.
Лариса Адольфовна выронила чашку из рук, и даже не замечала, что разлитый чай стекает на подол её платья. Сёстры вытаращили глаза и поднесли сжатые кулачки ко рту, а у их отца отвалилась челюсть.
– Простите, я немного неверно выразился, – выпал я из своих размышлений, – Я убил некроманта, который вселился в одного из ваших соседей. Его охраняли три кадавра в виде огромных собак и здоровенное некротическое создание. Так что можете не переживать. Всё хорошо и больше по ночам собаки выть не станут.
Глава 2
Саратовские реалии
Хорошо, что я заранее узнал у Ларисы Адольфовны, кто такая баронесса Марципанова, Юлия Милорадовна. Оказалось, известная саратовская сваха. Больше половины браков среди саратовских дворян и купцов прошли при её участии.
Опытная сваха – это уважаемая фигура в жизни города. Она не только поможет пару подобрать, но и генетику их, и репутацию проверит, а заодно и примирит будущих родственников, если потребуется, ну, и само собой – вопрос с приданным обсудит, находя резоны для обеих сторон, позволяющие сгладить углы. Понятно, сваха без наград не останется, так она ещё и все юбилеи помнит, посещая своих клиентов в день их свадьбы, и, естественно, получает во время визитов приятные подарки и прочие знаки внимания, в прилагаемых к ним конвертах.
Осознав, что интерес этой особы ко мне чреват лишними хлопотами и интригами, я вполне серьёзно попросил Ларису Адольфовну как можно меньше распространяться обо мне. Ограничить словесный фонтан до скупых капель… Понятно, что этого я не так озвучил, но её ответ меня порадовал.
К моему удивлению Янковская меня истово заверила, что так и будет, но вот её оценивающий взгляд мне не понравился. Раньше, до того, пока эта дама не узнала, что я претендую на пару неплохих имений, да ещё и дорогостоящие артефакты способен изготавливать со скоростью ветра, я в её глазах такого интереса не замечал. Хотя, чисто по‑человечески я её прекрасно понимаю. Две дочери на выданье… И тут вдруг появляюсь я, и вроде, как далеко не слабый маг, а теперь ещё и при деньгах.
Отчего для неё так важно, что я маг? Так тут всё просто – Одарённым официально разрешено многожёнство. Тут даже гадать не стоит, отчего такие послабления – государство заинтересовано в магах, а Дар очень часто передаётся их детям. А когда у тебя две дочери, которые друг без друга дня прожить не могут, то поневоле призадумаешься.
Но познакомиться с Юлией Милорадовной мне всё‑таки стоит. Очень уж она удобная дама со множеством самых разнообразных связей. Среди её близких знакомых есть не только жёны судей и банковских служащих, но и среди губернской канцелярии знакомые найдутся, и не только там.
Пока мы ехали к баронессе, Лариса Адольфовна смогла меня удивить. Оказывается, обе её дочери с осени начнут обучение в Саратовском Мариинском институте для благородных девиц. Их, как выпускниц Мариинской гимназии, которые получили серебряные дипломы, приняли туда на бесплатное обучение.
Интересная подробность.
А ещё интересней – отчего две чрезвычайно болтливые сестрёнки мне про этот важный момент их жизни не стали рассказывать. Но об этом я позже подумаю, а сейчас мы уже заходим в дом к Марципановой.
– Барон, а без привязки на кровь можно обойтись? – запаниковала баронесса в самый последний момент.
– Конечно можно, – солидно и соблюдая достоинство, подтвердил я в ответ, услышав её облегчённый вздох, – Но артефакт будет работать не в полную силу и начнёт это делать гораздо медленней.
– Тогда колите! – недолго думая, распорядилась она, откидывая голову на спинку кресла и выставив безымянный палец левой руки.
Пожав плечами, я жестом показал служанке на подготовленную серебряную иглу, уже проведённую пару раз над пламенем свечи.
– Достаточно пары капель, чтобы капнуть кровью на Камень для привязки. Потом можете приложить к пальцу ватку с водкой, – холодно порекомендовал я, наблюдая за процедурой.
Так‑то я мог бы и заклинанием такую ранку за секунду излечить, но не стану. Не люблю притворяшек.
Оттого я с каменной мордой дождался получения денег, которые мне выдали наличными, и проследовал затем в гостиную, где нас ожидал чай и беседа.
– Прошу меня простить, но я предпочёл бы откланяться. Свою работу я выполнил. Если будут претензии по работе артефакта или проблемы со снятием проклятий, вы знаете, как меня найти. Ближайшую неделю я ещё буду в Саратове, а потом вынужден отбыть по месту службы, – не садясь за стол, прищёлкнул я каблуками и отправился на выход.
– Владимир Васильевич, а как же я? Мы прибыли вместе. Неужели вы оставите меня без экипажа? – вполне правдоподобно, как мы и договаривались, сыграла свою роль Лариса Адольфовна.
– Я прогуляюсь. Буквально в трёх шагах отсюда я заметил книжную лавку, где проведу некоторое время, а потом вернусь извозчиком, – пояснил я свой демарш.
– Простите, барон, а я могу узнать, откуда у вас появился этот артефакт? – попыталась что‑то понять и узнать Марципанова.
– Повезло. Сначала мне, а потом вам. Если бы не удачные трофеи из аномальной зоны, то мы бы с вами не встретились, – подарил я старушонке одну из своих лучших улыбок перед тем, как уйти.
Ничего интересного в книжной лавке не нашлось. Сплошь новые издания. Янковскую же пришлось дожидаться почти полчаса.
– Крайне любопытная особа. К счастью, я с ней редко сталкиваюсь, – вздохнув, заметно колыхнула грудью Лариса Адольфовна, когда её пролётка остановилась у книжной лавки, и я занял свободное место.
И пусть изначально я ещё в дороге хотел вручить ей почти новую ассигнацию на пятьдесят рублей, заодно пояснив, что я артефактор, а она мой торговый агент, но вот что‑то передумал.
Янковской же не столько деньги, сколько игра в романтику и приключения нужна. Пусть так и будет. Вложу эту ассигнацию в кокетливый конвертик. Мне всё равно – а ей в радость.
* * *
Саратов. Солдатская слобода. Дом Федосеихи.
Купец Батрукин, Иван Иванович, негодовал.
Прикормленный им чиновник только что сообщил, что два имения не выйдут на аукцион, как бы они с помощником не старались. Владелец объявился.
Унаследовав дело отца, Иван не особо старался его развивать. Ему ли – лучшему выпускнику Саратовского коммерческого училища, стоило объяснять, что пятеро объединившихся крупнейших купцов вскоре их всех поглотят. Пока остальные купцы им сопротивлялись, строили склады и баржи, он обрастал связями.
Первая проба пера вышла удачно. Небольшое заложенное именье, выставленное на аукцион, при его справедливой оценке в пятьдесят тысяч, имело стартовую цену в десять.
Именно столько и дал первый заявитель, а сразу за ним, второй, сразу вскинул цену на сто тысяч. Вот только денег он так и не заплатил, бездарно потеряв залоговую тысячу рублей, в виде штрафа.
Ну, для кого как. А Иван Иванович, лишь руки потирал. Схема‑то работает! Если какой‑то участник аукциона отказывается от выплат, то его право переходит к предыдущему, который называл перед ним свою ставку.
Именье, купленное на аукционе за одиннадцать тысяч он продал через две недели за тридцать восемь, и после совсем перестал интересоваться, что там у него с зерном на складах. Они такую прибыль за полгода не принесут. Другими делами нужно заниматься, господа, другими!
