* * *
Впустив незваную гостью в дом, Антуан Прежен лично проводил её в гостиную. Там за большим столом сидела его семья. Под удивлённые взгляды домочадцев усадив девушку за стол, граф громко объявил:
– Сегодня своим визитом нас почтила мадемуазель Селеста, дочь графа Моро и фрейлина Её Величества Екатерины Медичи.
Услышав имя бывшей королевы, семья графа заметно встрепенулась. На лице дамы, сидевшей во главе стола, заиграла светская улыбка:
– Так вы прибыли к нам прямиком из королевского замка? Позвольте мне представиться – Элеонор Прежен, – учтиво произнесла хозяйка дома.
– Элеонор – моя супруга, – пояснил граф. – А эта юная мадемуазель, – Антуан указал на девушку, сидевшую по левую сторону от матери, – моя дочь Аннет.
Окинув взглядом семью графа, Селеста приветливо улыбнулась:
– Прошу простить мне моё вторжение. Я не желала тревожить вас. Дело в том, что моя карета потеряла колесо, возвращаясь в Блуа. Ночевать в компании кучера на окраине города не пристало юной мадемуазель. Узнав о Вашей семье, я подумала, что вы не откажете мне в ночлеге и не сочтёте мой визит неуважением.
– Вы правильно поступили, мадемуазель Моро. Дом Прежен всегда открыт для дочери столь благородного рода, как ваш.
Месье Прежен приказал принести дополнительные блюда и накормить гостью. Как только трапеза была завершена, граф подозвал к себе слугу.
– Приготовьте для мадемуазель Моро спальню подле комнаты Аннет.
Когда приказ хозяина дома был выполнен, граф поднялся из-за стола и галантно подал Селесте руку. Под напряжённым взглядом супруги Антуан нагнулся и легко коснулся губами руки гостьи.
– Позвольте, я покажу вам вашу комнату.
Занервничав от нескромного взгляда графа, Селеста кивнула.
– Конечно, сочту за честь.
Взяв под руку юную мадемуазель, Антуан проводил девушку в её покои. Долго раскланиваясь перед гостьей, граф осыпал Селесту комплиментами. И с огромным трудом девушке удалось выпроводить хозяина дома из своей комнаты. Оставшись одна, Селеста присела на угол кровати и прислушалась. На душе было тревожно. Чувствуя, что за последние сутки она нарушила все возможные правила этикета, девушка тяжело вздохнула. Тихо подойдя к стене, Селеста приложила к ней ухо. Где-то там хлопнула дверь, а затем тихо стукнула о стену кровать. И Селеста поняла, что Аннет Прежен легла в постель, готовясь ко сну. Уставшая от путешествия в телеге, фрейлина Екатерины тоже мечтала о тёплой постели. Но сегодня ей нельзя было смыкать глаз. Трясясь от волнения и страха, Селеста медленно ходила по тёмной комнате, пока в один миг за окном вдруг не мелькнул тёмный силуэт. Застыв на месте, мадемуазель Моро напрягла слух. Она явственно слышала, как в соседней с ней комнате распахнулось окно и кто-то, вскарабкавшись на подоконник, залез в чужие покои. Задохнувшись от ужаса, Селеста поняла: «В комнату Аннет проник убийца». Выскочив в коридор, Селеста громко закричала:
– Сюда, сюда, на помощь!
Вскоре перед девушкой возник сонный и удивлённый граф.
– Там убийца, скорее, скорее! – кричала Селеста, показывая на дверь в покои Аннет.
Не до конца понимая, что происходит, граф влетел в указанную фрейлиной комнату. Там, во мраке ночи, над постелью Аннет застыл высокий тёмный силуэт.
* * *
Спустя несколько минут после того, как Селеста вошла в дом графа Прежена, Калеб потянул Мадлен в сторону.
– Если будем стоять здесь, ничего не увидим, – произнёс некромант. – Поместье окружено садом, идём, переберёмся через ограду и спрячемся там.
Следуя за Калебом, мадемуазель Бланкар осторожно подкралась к графскому дому. Без помощи некроманта перебраться через забор было невозможно. Понимая это, Калеб встал за спиной фрейлины. Его руки крепко обхватили её за талию и приподняли. Поддерживаемая некромантом, Мадлен, путаясь в юбках, с трудом, но преодолела высокую ограду. Калеб же миновал её в один ловкий прыжок. Взяв девушку за руку, некромант отвёл её в укромное место, скрытое между густыми, пышно цветущими кустарниками. Здесь, усевшись на траву, Калеб довольно окинул взором поместье.
– Отличное место. Мы видим большую часть окон первого этажа, а нас не видит никто.
Похлопав ладонью по земле, некромант пригласил Мадлен присесть рядом с ним. Опустившись на зелёную траву, фрейлина устремила взор на окна поместья. Ждать пришлось долго. В большинстве окон уже погасли свечи. Ночная прохлада скользкой змейкой пробиралась под ткань лёгкого платья.
– Ты замёрзла? – заметив, как кожа фрейлины покрылась мурашками, взволновался Калеб.
– Если только совсем чуть-чуть, – соврала Мадлен.
– Нет, так никуда не годится, – стянув с плеч плотную чёрную накидку, некромант набросил её на плечи девушки. – Лучше?
– Намного, – улыбнулась Мадлен, всё ещё слегка подёргиваясь от холода.
Окинув девушку серьёзным внимательным взором, Калеб придвинулся ближе к ней. Его рука легла ей на плечи и мягко, без сопротивления притянула Мадлен к себе. В объятиях некроманта стало заметно теплее. Вскоре дрожь ушла, а по телу разлилась приятная нега. Горячим дыханием обжигая щёку фрейлины, Калеб тихо спросил:
– Я ведь не позволяю себе лишнего?
– Если бы мы были при дворе, многие сочли бы неприемлемой такую близость, – улыбаясь, ответила Мадлен.
– Тогда хорошо, что мы далеко от Блуа, – усмехнувшись, заметил Калеб. – Мне никогда не понять всех этих правил, что выдумало общество. Например, отчего люди, которые находят приятным общество друг друга, должны опасаться, что их вдруг увидят вместе?
– Потому что им тотчас припишут порочную связь и объявят изгоями, – объяснила Мадлен.
– Но ведь это чуждо человеческой природе. Наш мир устроен совершенно иначе. Люди рождаются свободными. И вольны сами распоряжаться своими чувствами и желаниями, – негодовал некромант.
– К сожалению, это не так, – ответила Мадлен. – В нашем мире для чувств существуют сотни преград. Никогда граф не доверит свою дочь простому кузнецу. Никогда король не возьмёт в жёны простолюдинку.
– Люди сами выдумали эти глупые правила и теперь страдают от этого, – с грустью произнёс Калеб.
– Поэтому ты не стремишься влиться в общество? – с любопытством спросила Мадлен.
– И поэтому тоже, – ответил Калеб. – Я привык во всём руководствоваться своими чувствами и ощущениями. Свобода для меня не пустой звук. Да, пусть я никогда не буду желанным гостем в приличном доме, пусть мне не подадут руки знатные вельможи, но зато я волен идти туда, куда зовёт меня сердце, и делать то, что велит моя душа.
Сейчас, повернув голову к Калебу, Мадлен вдруг взглянула на некроманта совершенно другими глазами. Озорной мальчишка, каким он показался ей при первой встрече, вдруг стал юношей, что сумел постичь подлинный смысл жизни и найти свой путь в мире лживых навязанных истин.
– И куда сейчас ведёт тебя сердце? – спросила Мадлен, не сводя глаз с некроманта.
Взлохматив волосы, Калеб едва заметно улыбнулся. Его взгляд стал глубже, притягательнее. Повернувшись к девушке так, что их лица едва не соприкоснулись, он тихо произнёс:
– Оно привело меня к тебе.
В саду повисла тишина. Смотря в глаза друг друга, некромант и фрейлина на время забыли обо всём. Сейчас ничего на свете не имело для них значения. Важны были лишь они: взгляды юных, наполненных первой нежностью глаз, дурманящие прикосновения и обжигающее дыхание. Одновременно потянувшись навстречу друг другу, фрейлина и некромант слились в первом поцелуе. Её мягкие губы легко и нежно касались чуть шершавой кожи Калеба. Некромант, не желая торопить события, всё же не сдерживал своего пыла. Он был свободен в выражении своих эмоций, чувств. Наслаждаясь поцелуем, Калеб стремился показать девушке то, что не успел сказать словами. Рядом с некромантом Мадлен чувствовала себя легко, окрылённо. Здесь, среди цветущего сада, в объятиях его надёжных рук, она была собой. Ей не нужно было притворяться дворянкой, фрейлиной, спасительницей. Она была простой девушкой, желавшей любви, поцелуев, первых робких прикосновений, бушующих страстей. Притягивая фрейлину всё ближе, Калеб крепче сжимал её в объятиях. Его руки скользили по талии, порой случайно соскальзывая чуть ниже. Мадлен, обвив руками шею некроманта, касалась его груди, чувствовала его дыхание, биение его сердца. Чуть прохладная кожа юноши вызывала приятный трепет, его горячие губы согревали, не давая холодному ветру вызвать дрожь.
